Optimism: on

- Что ты здесь делаешь? - Меня Чундже привел. А кто я тебя не интересует? Энди хмыкает, потирает синяк на предплечье – больно, приятно. Боль раскатывается по всей руке, достигая самых кончиков пальцев. На все тело одного болючего синяка не хватает. И он решает его провоцировать. Но провоцировать безымянного смуглого красавца неинтересно. - Вообще-то, не интересует. Но, может, все же скажешь имя? - Эрик. - Эрик, значит. В планах Энди не было ничего такого – проехаться несколько раз кулаком по его лицу (в идеале – хотя бы два раза, а вообще – сколько повезет) и получить свою порцию ударов. Что-то Сонхо подсказывала, что этот бьет боковыми. Эрик, или как его там. - И давно вы с Чундже здесь живете? Этот вопрос поставил Энди в ступор, и когда он тряхнул головой, дабы его прогнать, и наконец замахнулся для удара, то входная дверь скрипнула. Появился довольный Чундже. Наверное, еды нашел. Они третий день помирали от голода – все, что здесь удалось найти, это заплесневелый хлеб и погрызанная мышами шоколадка. - Третий день. Райончик неплохой, еще б провизия была… Чонджин положил ладонь на плечо Эрика и сжал на нем пальцы. Улыбнувшись, Эрик многозначительно посмотрел на Энди, который все еще не опустил кулаки и не притворился, что все просто замечательно. Ссоры Чундже не любил. - Ну, я так понимаю, вы уже познакомились? Энди громко фыркнул, уходя в другой конец комнаты и там съезжая по стене, чтобы спрятать лицо в коленках, а Эрик пожал плечами, не сводя глаз с того, кто оказал ему столь радушный прием. + - Говоришь, здесь совсем нет зомби? – переспрашивает Эрик, со всем скепсисом, что у него вообще был. Впрочем, его имя, достоинство и излишняя осторожность – это все, что у Эрика осталось. - Мы ушли на север от эпидемии, - длинный палец тычет в грязный линолеум, словно там нарисована карта Сеула, - еще неделю назад было известно, что твари расползлись по восточным и южным районам. Приблизительно через неделю, возможно, все зомби переберутся на запад. Вряд ли у них есть необходимость в коллективе, но мы с Чундже встречали зомби-одиночек только раз или два. - Тогда почему они не могут сгруппироваться на востоке и пойти на север? Так ведь тоже можно, - Эрик ничего не понимает, но лучше спрашивать вопросы, пока есть возможность получить ответы. - Потому что я оптимист, - усмехается Энди, совсем рядом с ухом. Эрик даже не вздрагивает, но ощущает его дыхание очень хорошо. Теплое, не самое свежее, но приятное. Человеческое. Он не один. Вдох и выдох. - А я вот нет, - он все-таки заставляет свои легкие работать вновь, - да и по тебе не скажешь, что твой стакан наполовину полон. - Зато все могильные кресты для меня как плюсы, - толкнув Эрика плечом в попытках задеть уже старый пожелтевший синяк, Энди не рассчитал силы и упал на колени Эрика. Тот молча смотрел на него, ничего не говоря. - Мун Чонхёк, - коротко протягивая ладонь для официального знакомства, говорит Эрик. Он доверил ему свое настоящее имя только через два дня после знакомства. Теперь у него осталось всего ничего. - Ли Сонхо, - без особого энтузиазма, Энди пожал его ладонь своей. За ними все это время пристально наблюдал Чундже, и Сонхо решил, что так было нужно. А еще, что Эрик – не дурак. Без Чундже, который хорошо владеет оружием и образцово ведет за собой, им не выжить в этом паршивом мире. Тем более, с таким топографическим кретинизмом, как у Эрика, и странным оптимизмом Энди, который больше похож на наивность или глупость. + - Ты синяки совсем не лечишь? – спрашивает Эрик, подходя ближе к Энди, который делал себе кривую перевязку. Дай мне и несколько ловких движений руками – Эрик был хорош во всем, и все меньше Энди это именно раздражало. Скорее, нравилось. Он в четырех надежных руках, и это младшего успокаивало. Оттягивать свою смерть с помощью чужих жизней, но не убивать при этом, а просто от кого-то зависеть – да, это так в его стиле. Эрик улыбнулся, когда завязал два узла из разорванных концов бинта. Сонхо улыбнулся в ответ, но как-то странно, и прошептал: - Я обычно потуже затягиваю. - Что, прости? - Неважно… Эй, что ты делаешь?.. - Как что? Затягиваю потуже, - Эрик берет новый бинт, которого и так мало осталось, обматывая им предплечье Энди. Эти синяки – от сна на полу, и в каком-то смысле Чонхёк был виноват перед ним, потому что занял диван и ни в какую не соглашался с тем, что колличественная разница дерьма, через которое они прошли, как-то влияет на распределение спальных мест. - Развяжи, - голос Энди мертвее обычного, холодный и злой, - Чундже разозлится, если станет свидетелем твоего ребячества. Я-то уже привык. Когда Эрик решил проигнорировать Сонхо, то младший попытался его ударить. После этого, Эрик все же отступил, складывая бинт обратно в подобие аптечки. Но не отстал, что взбесило Энди до невозможности. - С какой стати я должен тебе рассказывать… - Просто, - безапелляционно улыбаясь, говорит Эрик, - расскажи мне, ведь ты тоже многое обо мне знаешь. - Ага, знаю. Что ты дурак, отщепенец, посмешище и… - Подписываюсь под каждым словом, - не унимался Эрик, - а теперь, расскажи. И поподробнее, я ведь только что согласился с тем, что я дурак и посмешище, - «а на отщепенца даже внимание не обратил» – подумалось Энди, но в конце концов он сдался, потому что Эрик еще и обаятельный. Слишком много хороших качеств, которые им уже не пригодятся… И это грустно. Эрик рассказывал, что до апокалипсиса работал в семейной кофейне, и тогда Энди захотелось попробовать его кофе. Он смутился, когда Эрик заглянул в его глаза. А вдруг, он все понял? - Да не жди ты ничего особенного, - отмахнулся Энди; Чундже куда-то ушел, и если бы не эти его уходы, то Сонхо до сих пор не открылся бы, не подпустил бы к себе, а еще они бы сдохли от голода… - Как скажешь. Просто выслушаю. - Окей… Слушай, это, конечно, может показаться странным, тем более для тебя, тем более такое, но… мне нравится боль. Я люблю ощущать ее на себе. Но мне не нравится боль, которая возникает, когда больно другим. Ну и душевная боль тоже не нравится, я просто… - Мазохист, - Эрик не улыбался, он был совершенно серьезен, - в самом прямом смысле. И больше ничего. - О… да. Спасибо, что понял. Когда Чундже вернулся с одной только птицей, которая и не голубь, и не утка – что-то странное, без отличительных черт, они решили забыть об этом разговоре и просто поесть. Через несколько дней придется двигаться на юг, где опаснее, но где уж точно больше провизии, а еще – людей, потому что Чонджин очень сомневался, что зомби набралась целая армия. Он видел несколько живых, таких же озабоченных пропитанием людей, пока охотился, и он уверял их – таких тысячи. Эрик и Энди верили Чундже. + - Эй, - Сонхо растолкал только-только заснувшего Чонхёка, с виноватой улыбкой и вообще… Выглядел он странно, - спустись на пол. Ко мне. Чундже не было. Куда он ушел – эти двое не знали. Могли только доверять ему и ждать его, но, проснувшись, Эрик почувствовал что-то неладное. Спустившись к Энди, который спал рядом с ним, возле дивана, Сонхо доверительно зашептал, но сначала Эрик не смог разобрать ни слова. Эй, говори громче, просит Эрик. Я не могу, мне страшно, задыхаясь, отвечает Энди. Но пробует еще раз, совсем немного громче: - Чундже никогда раньше не уходил по ночам. И пол… потрогай его, - прикоснувшись к линолеуму, Чонхёк ощутил кожей вибрацию и тут же понял все, что Энди хотел сказать. - Кинул, значит… Я знал, что он мразь последняя, - Эрик невесело усмехнулся, а когда услышал, как бьется сердце Сонхо, то и вовсе потерял голову – схватил его и рванул к двери. Брать с собой им нечего – за неделю они еще ни разу не выбирались из брошенного дома, который на семь дней стал их пристанищем. Эрик был хорош во всем, кроме геройства. Но можно хотя бы попробовать бежать. - Но куда мы побежим? – не веря в хороший исход, спросил Энди. Его трясло, но Эрика трясло еще сильней. Теперь он – тот, кто будет вести за собой, а это… Такая, мать его, ответственность, потому что он не собирался сбегать, как чертов Чундже. - Включи свой оптимизм, - то ли шутя, то ли всерьез, попросил Эрик, - пожалуйста. Он сейчас нужен мне как никогда. Энди смутился, сжимая его ладонь в ответ. Кажется, это первый физический ответ от Сонхо, и Чонхёку он прибавляет уверенности в себе. Лидер из него никакой, но… Это же милашка-Ли, с которым хочется выбраться из этой передряги. Он еще не попробовал его кофе. Они еще не признались. Все только начинается.