Я рядом...

Ханбин достал телефон из кармана, в их общий чат кто-то написал. Бобби: Йоу, Ханбина! Ты где? Биай: В студии. Бобби: Какого рожна ты ещё там?! Биай: Работаю. Бобби: Совсем охренел? Мы же тебя ждём, придурок! Ханбин смотрел на телефон и пытался вспомнить… Ждут, ждут, ждут… Блять. Сегодня же они были приглашены на закрытую вечеринку. Биай вроде как хотел пойти и даже Мино пригласил с ними. Бобби: Эй! Чёрт. Как он мог забыть… Бобби: Ханбин, блять!!! Перед Мино хёном неудобно, он ведь всегда к ним с душой… Бобби: ХАНБИНААААА!!!!! Ханбин оглядел себя… Видок тот ещё. Помятая одежда, руки, перепачканные чернилами, прилизанные волосы под кепкой. Бессонные ночи, передозировка кофе — все эти факторы тоже внесли коррективы в его внешность. Весь бледный, покрасневшие глаза запали… Зомби и то был бы милее сейчас. Бобби: ХАНБИНАААААААА!!! Чживон продолжал истерить в чате, да так, что стали подключаться остальные айконовцы. Чжинхван: Что случилось? Почему вы опять ругаетесь? Бобби: ААА!!! Юнхён: Всё в порядке? Донхёк: Что я пропустил, ребят? Чё это Кимбап вопит? Бобби: Ханбинааааа! Ханбинаааа! Где ты, чёртов идиоооот?! Чжунэ: Задолбали. Хватит уже выяснять отношения в общем чате!!! Я дома и ещё не успел по вам соскучиться, придурки. Чану: А вот я скучаю по хёнам… Юнхён: Хён тоже по тебе скучает, Чануя~ Чану: Юнхён хёёён!))) Бобби: Я что, звал вас всех?! Съебитесь нахуй!!! Ханбинааааа!!! Чингуууя мой, Ханбинааааа!!! Чживон всегда использовал мат в своих посланиях и истерил по поводу и без. Но за эту неделю он окончательно с катушек съехал. Ханбин практически всё время проводил в студии, а то время, что он был вне её, они с Бобби ругались. Причину он понять не мог, тот просто придирался ко всему. Чжинхван: Совсем спятил там, пока нас нет… Чжунэ: Чживон, ещё раз говорю — это ОБЩИЙ чат, так что сам съебись отсюда!!! Донхёк: Вы все такие придурки. Кххх. Я сваливаю. Встретимся через неделю! Телефон продолжал разрываться от сообщений. Ханбин просто смотрел на экран, но какофония из голосов ребят раздавалась у него прямо в голове. И хотя это раздражало, он улыбнулся. Неужели уже соскучился по деткам? Ребятам дали отпуск на две недели в компании. Все разъехались по домам. Биай думал, что и Чживон уедет, но он остался вместе с ним в общаге. Лучше бы он этого не делал. Биай: Бобби, я забыл. Честно. Бобби: Ну ты и придурок. Мино припёрся уже… Ты сам его приглашал, помнишь? Что мне ему сказать… ммм, что ты идиот?! Биай: Просто скатайся с ним вдвоём, ок? Мне жаль, я правда не могу. Бобби: А вот хрен тебе! Я изначально не хотел туда ехать, но ты не можешь делать вечно, как захочешь. Эгоист чёртов! Чжунэ: Ха, кто бы говорил! Бобби: Не лезь в дела взрослых, мелочь! Чжунэ: Я выше тебя, придурок! Бобби: Ага, и тупее… Чжинхван: О Боже!!!! Биай: Я правда занят… Извинись перед Мино! А вы, ребята, отдохните, хорошо? Увидимся через неделю! Я покажу вам новую песню… Чжинхван: Не переусердствуй там… я правда волнуюсь. Надо было тебе всё-таки поехать на Чеджу… Бобби: Не смей даже вых… Ханбин вышел из чата и отключил телефон. И хотя потом он явно получит… сейчас у него не было иного выхода. Сообщения — лишь начало, потом Бобби начнет звонить и орать в трубку, выводя Ханбина из себя. А у него не было желания ругаться. Снова. Часы в студии показывали два часа ночи, но Биай даже не смотрел в их сторону. Смысл? Он всё равно не уйдёт, пока не закончит свою работу. А работы было много. Но именно она всегда делала его счастливым. Даже в их компании, где было полным-полно трудолюбивых людей, преданных своему делу, — его, Ханбина, считали психом. Усталость… что в ней такого особенного? Главное, что Ханбин был на своём месте и делал то, что получается у него лучше всего. Музыку. Вся его жизнь была в музыке… — Эй, Ханбина, — его окликнули. — Мм? — он обернулся и тут же вскочил на ноги увидев, кто это был. — Прости, хён! Джиён лишь устало улыбнулся и похлопал его по плечу. — Я хочу спуститься выпить кофе, давай со мной? Биай кивнул и пошел следом за любимым хёном. Иногда ему казалось, что они родственные души с ДжиДи. Он много с кем был знаком из компании, но именно рядом с Джиёном чувствовал неописуемый трепет внутри. Они зашли в лифт, и Ханбин нажал кнопку. Драгон облокотился о стену и прижался к ней щекой. — Щас помру… — жалобно протянул он, заставив младшего фыркнуть. — Вот видишь, тебе смешно, а я даже не знаю, какое сегодня число. Такое ощущение, что я здесь месяц торчу безвылазно. — Пять дней, — тихо сказал Биай и поймал удивлённый взгляд. — Что? Ханбин откашлялся: — Хён уже пять дней в студии… — он сказал это и покраснел, а, чувствуя всё то же удивление от человека напротив, поспешил добавить: — Кажется! Джи хотел что-то сказать, но лифт ему не дал такой возможности. Не подумав о вежливости, Ханбин рванул в холл первым и услышал слабый смешок за спиной. Но в следующую секунду замер, потому что почувствовал руку на своей макушке. Лёгкое прикосновение ошарашило его. — Отомри! — хихикнул Драгон, поравнявшись с ним, и снова потрепал по волосам, дразня. — Хёёён… — заканючил Ханбин, но не смог сдержать улыбку. Драгон был сегодня в игривом настроении, несмотря на усталость. — Ты такой милый ребёнок! — восторженно заявил Джиён и пошагал к кофе-машине. Такие моменты, как сейчас… Ханбин никогда и ни с кем не делился ими. Они принадлежали только ему. Даже Бобби он никогда не рассказывал об их совместных вылазках с Драгоном. Тот лишь посмеётся над ним и его бурной фантазией. Да, его лучший друг, несомненно, покрутит у виска. Ханбин даже прыснул, представив эту картину.