О мой массажист!

Ненастный зимний вечер незаметно перешел в ночь. Мрак за окном кажется еще гуще из освещенных залов аэропорта. Приятное чувство спокойствия и сонливости вызывает желание укрыться в мягкой тёплой кроватке и до утра забыть обо всём. Но в жизни редко удаётся выполнить то, чего хотелось бы в данный момент. Особенно, если по динамику то и дело повторяют фразу о регистрации и посадке пассажиров на рейс до Парижа. - Сонмин, вставай! - Кюхён похлопал волосы спящего на его плече Мина. Тот уснул в таком положении два часа назад и до сих пор не просыпался. А вот Кюхён и на минуту глаз не сомкнул. Во-первых, сон ему перебил Сонмин, когда полез с глупым вопросом. Во-вторых, ему было холодно и неудобно спать сидя, в огромном шумном зале, да ещё и со спящем человеком на его плече. А в-третьих... Он боялся, что во сне захочет сменить положение, потревожив таким образом Сонмина, который может проснуться. А Сонмин должен хоть немного поспать. Кюхён сам не понимал, почему чувствовал ответственность за сон парня, сидящего рядом, но он видел, что Мин недосыпает: нежное личико побледнело и немного осунулось. – Эй, давай уже, вставай! - решительно повёл плечом Кю. - Зачем ты меня будишь? Я видел такой хороший сон… - пробормотал ещё сонный Мин и неохотно отлепился от Кюхёна. - Тебе снился я? – ехидно поинтересовался Чо. Сонмин фыркнул и состроил надменную рожицу. - Очень смешно, я почти засмеялся! Так зачем ты меня разбудил? Кюхён молча встал и взял свой багаж, кивнул в сторону регистрационных стоек и двинулся в их направлении. Сонмин сразу понял, в чём дело, поэтому быстро вскочил со своего места и радостно побежал догонять удаляющегося Кю. В самолёте перед взлётом было очень шумно и оживлённо: измученные ожиданием полусонные пассажиры то и дело путали места, затевая споры между собой и со стюардессами. Сам Сонмин хоть и урвал пару часов сна, но спать хотел жутко. Кюхён был прав в своих догадках, Ли не спал уже несколько суток, его мучила бессонница. Слова той женщины не выходили из его головы. Как так может быть, что её муж может уже не поправиться? Что тогда будет? Что станет с его компанией, неужели она развалится? Сонмин слышал, что из-за болезни президента многие разорвали с ним контракт, а сам он влез в огромные долги. Ли готов был оплатить их, если бы мог ещё надеяться на выздоровление сонбэ. Но, по словам той женщины, ждать чуда не стоило. Осознание того, что его друг, учитель и компаньон уйдёт из жизни, не давало Сонмину нормально дышать, перехватывая горло. Глаза Мина закрывались, но уснуть так и не получилось. Может, он смог уснуть в аэропорту лишь благодаря Кюхёну рядом? Перелёт для Ли длился почти бесконечно, зато для Чо он пролетел мгновенно: сидя далеко от Мина, Кю наконец-то смог уснуть. Прилетев в Париж, каждый из парней даже не вспомнил о другом, направившись по своим делам. Кюхён всю дорогу сильно нервничал, предвкушая тяжёлый разговор. День обещал быть нелёгким. Ранним утром на улицах Парижа почти безлюдно и мало машин, поэтому такси прокатило Кюхёна по столице моды почти с ветерком. Но сам Кю был не в состоянии оценить такую удачу. Он вдруг осознал, что сейчас едет к своей матери, которую не видел, наверное, лет семь. С чувством какой-то неловкости и горькой насмешки сын вспоминал последние встречи с матерью. После скандала она приезжала к нему пару-тройку раз, чтобы посмотреть на квартиру, в которой он живёт, и на него самого. Но потом перестала это делать. Кюхён, возможно, даже забыл бы, как она выглядит, если бы не фотография в рамочке на его столе, на которой он маленьким мальчиком смущённо смотрел в камеру и держал маму за руку. Кю почти ежедневно бросал на эту фотографию свой взгляд и, раздраженно фыркнув, переключал внимание на другое. Увы, этой фотографии уже много лет. Как сейчас она выглядит, его мать? Что он должен сказать ей при встрече? Как поздороваться? Как она отреагирует, когда увидит его? Обнимет ли? За такими безрадостными размышлениями Кюхён даже не заметил, как приехал на место. Такси остановилось около высокого жилого дома в центре Парижа. Расплатившись с водителем большой купюрой, Кю еле дождался, пока получит сдачу, и сразу выскочил из машины на улицу. Дом был настолько красивый и современный, что назвать его гостиницей язык не поворачивался. Кюхён подумал, что, скорее всего, он перепутал адрес, но, сверившись с названием улицы на клочке бумаги, он убедился, что всё верно. Пройдя внутрь, Кю проигнорировал людей, находившихся на первом этаже, и сразу направился к лифту, но его остановили. Молодой парень в чёрном деловом костюме стал что-то говорить по-французски, из чего Кюхён не понял ни слова. Быстро сориентировавшись, охранник перешел на английский. Кю незаметно выдохнул. С английским языком его дела были лучше. Выяснив цель визита и имя посетителя, консьерж вежливо попросил паспорт. Кю хотел было возмутиться, но характерно оттопыренный пиджак охранника охладил его пыл. В конце концов, француз выполнял свою работу. Закончив все формальности, парень кивнул и жестом пригласил Кюхёна пройти в сторону лифта. "Вы бы сюда ещё пару пулеметов поставили и рядок колючей проволоки намотали!" - по-корейски буркнул в ответ Чо и зашел в кабину лифта. Лифт мягко тронулся и с аристократичной неторопливостью вознес Кюхёна на седьмой этаж. Молодой человек оказался в широком коридоре, отделанном в светлой гамме. Многочисленные неяркие светильники и несколько крупных фикусов в декоративных кадках создавали впечатление домашнего уюта. Кюхён снова бросил взгляд на листок в руках, чтобы, не дай бог, не перепутать номер квартиры. И вот, через пару секунд замер у нужной двери, не решаясь позвонить. Но вечно так стоять невозможно. Поэтому вот уже дверь открывается, а Кюхён только осознаёт, что он сделал и что сейчас случится. Он не готов ещё морально, нет… - Кю-а, - совсем тихий, родной, но такой далёкий голос. Это его мать. Он стоит, как вкопанный, и не может даже шевельнуться. Надо бы обнять её, сказать, наконец, какие-нибудь слова, пусть и не самые нежные и нужные, но сделать хоть что-то. Всё будет лучше, чем эта неловкая тишина и изучающие взгляды матери и сына. "А она постарела, - размышлял Кюхён, машинально отметив появившиеся на лице женщины морщинки. - Но ей же не так много лет!" Это нелепо, но сын даже не помнит, сколько матери лет, поэтому старательно высчитывает в уме. 47, совсем не много! Но женщина выглядит явно старше. Груз проблем безжалостно добавляет ей годы и седину в волосах, отнимая надежду, сон и здоровье. - М-мама! - вот всё, что сумел выговорить непослушным языком Кюхён. Он просто смотрел на мать, смотрел, пока она не спохватилась и не предложила ему зайти внутрь. Как и ожидалось, квартира выглядела шикарно: огромные и просторные комнаты, идеальный порядок, при этом множество милых уютных мелочей, искусственные цветы, статуэтки и картины. Изысканный дизайн всегда производил впечатление на гостей Президента Чо и его супруги. Но Кюхёна этим не пробить, он-то знал, что мать никогда не любила заниматься домом, а нанимала дизайнеров и декораторов. Хотя за столько лет всё могло измениться. Кю уже немного отошёл от первого потрясения, поэтому спокойно принял предложение матери посидеть на кухне, а не в гостиной, чего стоило бы ожидать. Мать усадила сына за стол и предложила чая. Пока вода в чайнике закипала, мать выставляла на стол конфеты, несколько сортов джема. Когда женщина достала печенье из маленького духового шкафа, Кюхён снова впал в ступор: сколько он помнил, его мама никогда ничего не пекла для него. Кю вообще был уверен, что мать в принципе не умеет печь. - Мама, не суетись! – не выдержал Кю, когда она в очередной раз побежала к холодильнику, чтобы что-то достать. - Я тебя не узнаю. Неужели ты так изменилась за это время? Мать остановилась на полпути. Кю вздохнул. – Давай просто поговорим. Сядь, пожалуйста! Женщина послушно села, но тут же вскочила - засвистел вскипевший чайник. Налив в чашку чая, при этом дотошно расспросив сына про сливки и сахар, мать, наконец, села за стол. - Спасибо! - кивнул Кюхён и перешел к делу. - Начнём с главного: что с случилось с отцом? Болезнь серьёзная? Давно это уже? И почему ты мне не сказала? Парень сложил руки на столе в позе ученика, выпрямился, всем своим видом говоря, что готов слушать. - Год назад у отца случился приступ, - тихо начала мать. - После этого у нас начались большие проблемы. Болезнь началась внезапно и прогрессировала очень быстро. Лежа в кровати, можно решить какие-то вопросы, но не все. А помощники и замы глобальные дела компании не решали. Срывались поставки, расторгались договора, мы вошли в огромные долги. Надежные партнеры и друзья вдруг испарились, начисто забыв про многолетнее сотрудничество. А я что? Я ничего не могу сделать. Надежда была лишь на одного человека. Но и с ним проблемы. - Ма, введи меня в курс дела! Я должен хоть что-то предпринять, - вполне серьёзно, не задумываясь, выпалил Кюхён. Почему-то, пока он ехал сюда, он был почти уверен, что не станет помогать матери, но сейчас он понял, что не оставит дело просто так. - Кюхёна~, ты сейчас так похож на своего отца! - протянула женщина, умилённо и немного грустно улыбаясь. Кюхён занервничал и завозился на стуле. - Не говори так! Давай по делу. Чем я могу помочь? - Хорошо, - она выпрямилась. – Дело вот как обстоит. Была одна сделка. Мы заказали большую партию компьютеров. Но они до нас так и не дошли, поэтому мы не заплатили за неё. К нам сейчас претензии, они говорят, что товар нам отослали и требуют оплаты. Их президент отказывался говорить с помощниками, он всегда вел дела напрямую с твоим отцом. Но ты понимаешь, что теперь это невозможно. Я еле упросила его приехать сюда для личной встречи. Ты понимаешь, о чём я тебя хочу попросить? - Из твоего смутного рассказа я понял, что нас надурили. - Думаю, да. - Как называется компания? - LI GROUP. - Я понял, - вздохнул Кюхён и прикрыл глаза. - Кюхён-а, чем ты сейчас занимаешься? – вывел его из раздумий голос матери. Сын расплылся в хитрой улыбке и открыл глаза. - Я живу просто отлично! Обитаю все в той же квартирке и работаю массажистом. Хе-хе. И за массаж мне много платят, потому что я специалист своего дела, - с преувеличенным восторгом высказался Кюхён. Мать на него удивлённо и непонимающе взглянула. - Мой сын – массажист! - с огорчением воскликнула она. - Что ты имеешь против массажистов?! - И ты доволен такой жизнью? - продолжала причитать мать. - Боже, мы не должны были тогда этого делать! Мы–то думали, что ты возьмёшься за ум, а не станешь… работать массажистом. Мы должны были с самого твоего восемнадцатилетия готовить тебя стать приемником своего отца. Я очень сожалею! - А я - нет! Я делаю то, что хочу. И я не жалею, что стал этим заниматься. Иначе всё было бы по-другому. И возможно, я бы всё равно встретил этого человека, но в другой обстановке всё случилось бы не так, как должно быть. - Какого человека? - А вот этого ты не должна знать, - Кю загадочно улыбнулся и только сейчас вспомнил, что перед ним стоит уже остывший чай. Сделав пару глотков, он поднял взгляд на мать. В ее глазах были жалость и недоумение. Кюхён нахмурился. – Когда мы должны встретиться с этим человеком? - Сегодня в 15.00. Тебя введут подробно в курс дела и помогут на встрече. Не волнуйся! - Я не волнуюсь. Мать снова печально вздохнула и отвела от сына взгляд, тоже заинтересовавшись распитием уже холодного чая. И это было настолько увлекательное дело, что в кухне воцарилась тишина. - Скажи, Кюхёна, ты счастлив или до сих пор глубоко обижен на нас? Я пойму, если ты скажешь, что обижен или даже ненавидишь… - вдруг спросила женщина, но Кюхён её перебил. - Я не ненавижу вас. Но я обижен, да. Я всё равно ничего с собой поделать не смогу, даже если и захочу забыть всё то, что во мне накопилось. Тем не менее, ты не должна об этом думать. Я всё равно буду помогать всем тем, чем смогу. Я не настолько талантлив и образован, как мой отец. Я никогда не желал быть таким, как он, поглощённым в свою работу с головой. Он настолько был увлечён.. нет... одержим бизнесом, что забывал обо всём остальном, что его окружало: не приходил на семейные праздники, забывал о моём дне рождения и даже о твоём, не обращал на меня внимания. Я не был заинтересован тем же, чем и он, поэтому он не был заинтересован мной. Я не хочу быть таким, как он. Но… я всё ещё люблю его как отца. - Прости, Кюхён-а… - мать как-то вся сжалась, ей вдруг стало так обидно. Ведь раньше её сын возмущался лишь из-за отобранных денег и вещей и никогда не говорил, чего на самом деле ему не хватало. Матери казалось, что сыну было глубоко плевать на всё и всех, кроме себя и своего удобства, но проблема оказалась глубже, чем она видела. - Ма, не ты должна просить прощения! И… я хочу отпустить старые обиды. У меня почти это получилось. Но с прошлым не так легко расстаться. Оно постоянно напоминает о себе. - Ведь всё будет хорошо? Да, Кю-а? - Думаю, что скоро всё будет хорошо, мама! Обязательно! Управлюсь с насущной проблемой, и дальше дела на лад пойдут. Последние слова Кюхёна приободрили обоих. Женщина наконец-то улыбнулась.