О мой массажист!

Солнце уже давно перевалило за полдень, шел третий час дня. В доме по максимуму было оживленно. Все, абсолютно все хоть чем-то были заняты, потому что уже через три часа ожидались гости. - Может, ты для разнообразия делом займешься, - раздраженный Хичоль всеми силами старался убить Кюхёна взглядом. Но, естественно, это у него плохо получалось, потому что Кю все еще был вполне здоров и, как ни в чем ни бывало, разгуливал по залу, рассматривая его. Хичоль старательно переносил блюда с кухни в праздничный зал, где уже практически все было готово для приема гостей, и, то и дело, бросал недовольные взгляды на ничего не замечающего Кюхёна. - Вам что-то не нравится, мсье Ким Хичоль? - Кюхён грациозно развернулся и, издевательски улыбаясь, взглянул на Хи. - И почему настолько грубо и недовольно? - Меня бесит то, что ты нифига не делаешь, но нагло маячишь перед глазами, - фыркнул. - Кстати, мог бы и поприличнее одеться. Твой старый свитер и дешевые джинсы будут смотреться как минимум смешно среди дорогих нарядов гостей. - Мне плевать, - выдохнул Кюхён, заметив, что Хичоль медленно скользнул взглядом по его фигуре, осматривая с ног до головы. Ему пришлось снова отвернуться, чтобы перестать чувствовать пристальный, изучающий взгляд. Послышались удаляющиеся шаги, Хичоль, видимо, ушел из комнаты, поэтому Кюхён вновь вернулся к разглядыванию комнаты. Во внимание попал какой-то старый, чуть потрепанный фотоальбом, стоящий на полке в шкафчике со стеклянными дверцами, прямо на самом видном месте. Невольно руки потянулись к нему, и в мгновение Кюхён уже держал его и дрожащими отчего-то руками открывал. - Неужели школьный альбом? - одними губами прошептал. Но альбом явно был не тем, который обычно делают выпускники, то есть общий на весь класс, в котором обязательно содержатся общие снимки одноклассников, фотографии учителей и классного руководителя. В этом альбоме содержались фото школьных друзей Сонмина: Пак Суён, Хичоль, Шивон. Они были еще совсем детьми, такими счастливыми детьми, совершенно все улыбались или строили рожицы. Снимки абсолютно разные: зимой или летом, на каникулах, на экскурсиях - их было много, альбом был очень толстый. И чем дальше листать его, тем глубже можно было зайти в прошлое, потому что альбом был устроен так: от самых поздних лет, до самых ранних, то есть первого года учебы в школе. 18 лет, 17... 14, 13... - Глянь заднюю обложку альбома. Там в кармашке. Любопытный кадр, - голос Хичоля в тихом помещении показался Кюхёну слишком громким, а то и оглушающим. Его аж передернуло, на автомате закрыл альбом и полез в тот самый небольшой бумажный, видимо, самодельный кармашек. Увиденное фото заставило его тело задрожать с новой силой. Он мгновенно вспомнил те события, во время которых было сделано фото. *** - Happy birthday, Sungmin-a~ Happy birthday Sungmin-a~ Happy birthday, dear Sungmin... Happy birthday... Они вдвоем сидели на полу в маленькой тесной комнатке. В двух шагах от них стоял небольшой праздничный стол, а впереди был включен телевизор, который никто не смотрел. Их в комнате было только двое, не пришел больше никто. Они праздновали тринадцатый день рождения. - Спасибо, Кюхён-а... - проговорил и, придвинувшись чуть ближе, положил свою голову ему на плечо. Парень чему-то смутился, его иногда пугала такая нежность его друга. - Ты красиво поешь... Дверь резко распахнулась. Кюхён от неожиданности подпрыгнул со своего места, чуть испугавшись открывшейся двери, которая ударилась о стену, грозясь слететь с петель. Сонмин же радостно вскочил и кинулся к отцу, который нес громоздкий фотоаппарат. - Ты починил? Так классно...! А можно мне?! Отец рассмеялся, увидев безмерную радость сына. - Если ты еще раз... - Конечно-конечно, давай сюда, - с этими словами он вырвал аппарат из рук мужчины. Тому нечего было уже сказать. Поэтому он просто махнул на него рукой и вышел из комнаты, провожаемый снисходительным взглядом женщины, которая только что зашла в комнату с большим подносом в руках. - Тортик! Кюхён, пошли же! Мать мальчишки тепло улыбнулась и поставила огромный торт в середину стола. Сонмин тут же схватил за руку Кю и потащил его к столу (натурально потащил, потому что Кюхён не сильно разделял огромную радость друга). - Хаха, хорошо, мальчики, я не буду вам мешать, развлекайтесь, - рассмеялась женщина и летящей походкой выпорхнула из комнаты, легкой рукой закрывая дверь. - Смешная она, - пробормотал Кюхён, косясь на дверь. - Сам ты смешной... Иди сюда, - широко улыбается и притягивает рукой сидящего рядом Кюхёна за шею. Тот, не очень понимая действий Сонмина, переводит взгляд на него и, чуть не упав со стула, упирается двумя руками в поверхность покрытого скатертью стола. - Сейчас я буду фоткать... Только разберусь... - Горе ты мое, ты же не удержишь его одной рукой. Дай сюда, - забирает у Сонмина фотоаппарат и ставит его на стол. - И куда нужно нажимать? - хмурится и внимательно осматривает. - Может, для начала ты его развернешь? - хмыкнул Сонмин, а после весело рассмеялся. Кюхён смущенно повернул камеру объективом к ним. - Нашел! - с этими словами он очаровательно улыбнулся и, повернувшись лицом к Сонмину, указал на нашедшую им кнопку. - Улыбайся и смотри в камеру. В тот же момент сам отвернулся, направив свой взгляд в объектив. Сонмин послушно кивнул, радостно обнимая Кю уже двумя руками, ближе придвинулся к нему и широко улыбнулся. Щелчок, вспышка. Все. Сонмин удивленно хлопает глазками. - А где фотография? - грустно протянул последний слог, отодвинулся от Кю и заглянул ему в глаза, надеясь найти там ответ. - Ты что глупый? - смеется, вгоняя Мина в ступор. - Фотографии нужно еще проявить. - Но... у меня раньше был фотоаппарат, который сразу фотографии выдавал...! Правду говорю, был такой! - Верю, не плачь, - потрепал по волосам, успокаивая друга. - Но этот фотоаппарат выдаст тебе красивые качественные фотографии. Завтра отнесем их в фотостудию. А пока пошли еще сделаем много снимков. Хорошо? - Хорошо... - кивнул головой, переваривая сказанные Кюхёном слова. - Пошли. А еще давай тортик съедим. Он вкусный, потому что мама сама делала. Сонмин быстро вернул свое радостное настроение, встал со стула, чтобы нарезать торт. Отрезав два щедрых куска, себе и Кюхену, он разложил их по тарелочкам. А Кюхён все это время издевался над фотоаппаратам, делая самые разные фото, запечатлевая не только Сонмина на снимках, но и интерьер комнаты. - Кюхён-а, а у тебя есть дома фотоаппарат? Должен же быть... - немного стесняясь, спросил Сонмин, ставя перед Кюхёном тарелочку с тортом. - Ну, у моего папы есть, но он мне не дает. Он говорит, что я идиот и сломаю его, - хмыкнул. Снова щелчок, в памяти оставлено задумчивое лицо Мина. - Ты не идиот, ты хорошо учишься... - Хаха, честно сказать... Мне надоело хорошо учиться. Знаешь, почему? Потому что, как бы я ни старался в учебе, отец все равно будет называть меня ни на что не способным идиотом. Поэтому смысла учиться больше нет, - пожал плечами. - Ты не хочешь учиться? Значит, ты не пойдешь на ту олимпиаду по математике, на которую тебя школа отправляет? - грустно опускает голову, копается в своей тарелочке, совершенно уже распотрошив тортик маленькой ложечкой, но все продолжая это делать, не замечая сладкого месива. Ему отчего-то стало печально за Кюхёна. - Не думал об олимпиаде вообще. Но знаешь... хорошая идея! Я не пойду на нее, - он издевательски усмехнулся. Сонмина передернуло от этой улыбки, ему не нравилось, когда Кюхён так делал. - Сонмин-а, не беспокойся обо мне. Это мое дело. - Что такое ты говоришь! Кюхён, ты мой лучший друг! Сонмин, наверное, расплакался бы уже (у него иногда бывает наплыв чувств, когда он не может себя контролировать), если бы Кюхён нежно не улыбнулся, не достал из кармана какую-то цепочку с какой-то подвеской и, приставая со стула, не навис над Сонмином, надевая ее ему на шею. - Что это? - недоумевая, поинтересовался Сонмин, поднося к своему лицу странную вещицу. Подвеска была в виде полукруга, на ней было что-то выведено корейскими буквами, что Сонмин тут же вслух прочитал. - Мин...? Почему просто "Мин"? И почему подвеска полукруглая, почему не круглая? - А почему столько много вопросов?! - возмутился Кюхён, попутно доставая что-то еще, но уже из другого кармана. Он уже молча повертел второй такой же цепочкой с такой же подвеской у глаз друга и так же молча приложил полукруг в своих руках к полукругу на шее Сонмина. - Щелк, - озвучил он свои действия, когда со щелчком две подвески соединились в одну. - Кю...? "Кю", "Мин"? - похлопал глазками, а после засмеялся. - Где ты взял такую вещь? - Мой дядя ювелир. Я с ним, конечно, близко не общаюсь, но мне пришлось воспользоваться родственными связями, чтобы получить такую штуку бесплатно. Ну... правда, пришлось самому поработать. Эти надписи я делал сам. Но извини, что подарок дешевый такой. Он сделан не из золота, даже не из серебра. Да еще и бесплатно мне достался... - Кю... Кю-а, это так мило... Иногда ты бываешь таким милым. Был бы ты таким всегда, - растроганный Сонмин медленно придвинулся к Кюхёну вместе со стулом так, что между ними не осталось расстояния, и ручками обвил его шею, прижимаясь сильно-сильно. Кюхёна снова прорвало, и он впал в смущенный ступор, он совсем не знал, что ему делать, потому что Сонмин вновь начал нежничать. Но ведь Кюхён первый начал. - Если бы я был таким всегда, то меня раньше стошнило бы от своего поведения. Еще на первой же неделе, - пробубнил. - Да ладно тебе... Спой мне еще раз, - неожиданно для Кюхёна попросил Сонмин, не размыкая объятий. Но Кюхён послушался, он тихо запел поздравления с днем рождения на ушко, слушая, как Мин подпевает ему, еле слышно мурлыкая. - С днем рождения, Сонмин-а~ С днем рождения, Сонмин-а~ С днем рождения, дорогой Сонмин... С днем рождения... Сонмин-а~ , - на этот раз он пел на корейском, да и песенка было самая простая, которую мог спеть любой. Но Сонмину отчего-то очень нравилось. И Кюхён не понимал, почему. Честно не понимал. - Сонмин. Вторую половинку я заберу себе и подарю ее тебе через пятнадцать лет. - Зачем через пятнадцать? - Это мое любимое число… . - Почему бы тебе не подарить первую подвеску на пятнадцатилетие? Почему ты подарил ее на тринадцатилетие? - Но тринадцать это тоже мое любимое число! - Хорошо. Я буду ждать... Кю... Мама Кюхёну всегда говорила, что привязываться к человеку ни в коем случае нельзя. Нужно привязывать их к себе, нужно вертеть людьми, подчинять их себе, но самим привязываться - никогда! Маленький Кюхен часто из поучений матери слышал, что уважающий себя человек за свою жизнь должен сменить тысячи приятелей, он не должен задерживаться на ком-то одном, у него должно быть настолько много знакомых, чтобы в любой сфере жизни у него были "свои" люди. Мать всегда говорила, что люди существа лживые, они обязательно станут твоими лучшими друзьями, если им от тебя что-то будет нужно, но если почувствуют, что ты им уже ничего не сможешь дать, просто бросят и уйдут. Поэтому ты должен быть сильным, ты должен вторить им, чтобы окончательно не загнуться в этом мире. Она говорила, что знает жизнь, что прошла через все это сама. Но с каждым годом Кюхён все лучше понимал, что мать такое говорила только из-за его отца, ее мужа. Отцу была не интересна мать, от нее ему нужен был только бизнес ее родителей. Когда он его получил, то перестал на нее обращать внимание. Тогда его интересовала только карьера. А мать была глубоко унижена, и свою обиду передавала сыну. И Кюхён покорно ее слушал, верил ей, старался не расстраивать. Он все-таки любил мать, она его вырастила как-никак. Чувствуя объятия Сонмина, он считал себя самым счастливым человеком на Земле. Было тепло, было хорошо, было очень приятно. В этот момент он ощущал себя кому-то нужным. Но именно в этот момент вспомнились слова матери, возник образ вечно страдающей женщины. Ближе прижавшись к Сонмину, он закусил губу, он задумался о том, что должен теперь сделать. Вывод он сделал. Но кажется не совсем правильный. Хотя о последствиях он будет думать только потом. Лет через семь. *** Ноги подкосились. Обессилено он осел на пол, все еще крепко сжимая одной рукой альбом, а в другой держа фотографию, будто старую драгоценность. Фотография была уже измята и кое-где с краю немного порвана. На ней Кюхён узнал себя тринадцатилетнего, а рядом Сонмина. В то время Кюхён носил огромные очки и не сильно их стеснялся. Но именно тогда-то он их и снял. Почему? Это было не круто. А у него тогда появилась цель стать популярным. Фотография упала на альбом, а освободившаяся рука прижалась к губам. На него накатывало какое-то странное чувство, смешанное с ностальгией. Он вдруг вспомнил о своем старом обещании, которое, если бы не взглянул на это фото, так бы и не исполнил. Сейчас ему неожиданно даже вспомнилось, где лежит та несчастная половинка подвески. Он как контуженый вскочил с пола, немного потеряв равновесие и чуть не свалившись обратно. Именно в тот момент в зал зашел спокойный Хичоль (до этого он выходил, не дождавшись ответа от Кюхёна). Его испугал взбалмошный Кю, который небрежно поставил альбом на место, а потом тут же рванул из помещения. - Эй! Ты куда намылился?! - крикнул он ему вслед. Кюхёну пришлось притормозить. - Я... я это! Домой смотаюсь! Кое-что мне нужно забрать! - выкрикнул он и снова побежал. - Что... за...? - пробормотал Хи. Препятствий на пути Кюхёна больше не встретилось. Лишь у самого выхода, когда он уже надевал куртку и шапку (ту самую, которая была куплена во Франции), его засек Сонмин. - Кю...? Ты это куда? - непонимающе и удивленно подошел к нему. Кюхен отмахнулся, он спешил. - Я скоро приду. Совсем даже скоро, - пробормотал и, коротко чмокнув в щечку любимого, прошмыгнул на улицу. Сонмин ничего не понял, но, решив, что Кюхен сам знает, что делает, ушел обратно на кухню помогать с праздничным обедом и дальше. А Кюхен уже несся к автобусной остановке, жалея, что не сообразил попросить у Хичоля его автомобиль.