Пока ты ко мне не подкатываешь...

Дамиан спокойно смотрел на угрожавшего ему человека. - Он сейчас будет здесь, - произнес тип с пистолетом. - Что ему нужно? - такого отсутствующего ледяного тона я никогда не слышал у Дамиана. - Ты же знаешь, что ты принадлежишь только ему - зачем ты кого-то привел с собой в номер? Ответить он не успел, воспользовавшись тем, что меня никто не заметил, я приблизился сзади и ударил незнакомца с оружием по затылку, одновременно ухватив руку с пистолетом. Оружие выпало, а молодчик осел от моей хватки. - Кейси?!! - изумился Дамиан, затем развернулся и оглушил рванувших ко мне людей в масках. Я знал, что он меня поддержит. Завязалась яростная потасовка - мы отбивались, как могли и даже преуспели, но ненадолго. Двери номера распахнулись, и показалась подмога в лице новой партии людей в черном. Конец был предрешен, но мы заставили их помучиться - парочку отменно покалечили в пылу, но, увы, оказались схваченными и стоявшими посреди комнаты, почти в чем мать родила, когда дверь, распахнувшись в очередной раз, впустила того, о ком, видимо, до этого шла речь. Незнакомец был в белом фраке и черной сверкающей маске, которую он не без удовольствия снял, заметив Дамиана. Я увидел его лицо: красивое практически до слащавости, слегка подведенные глаза придавали ему вульгарный и развратный вид. - Дамиан, Дамиан, какой приятный сюрприз видеть тебя здесь, - его голос звучал с кошачьей мягкостью. - Что это за представление, Брэндон? - не без нотки отвращения поинтересовался Дамиан. Чужие губы сложились в недовольную линию. - Представление? Ты так это воспринимаешь? - Брэндон подошел и неожиданно ударил Дамиана со всей силой. Я невольно издал протестующий звук, наблюдая, как Дамиан спокойно оттер кровь и выпрямился. Брэндон ухватил его подбородок и притянул к себе за него его лицо. - Я тебе не раз говорил, что ты - мой, говорил? Ты не имеешь права приближаться больше ни к кому без моего согласия! - Ты, видимо, перепутал меня со своей комнатной собачкой, Брэндон, - усмехнулся Дамиан. Крашеный рассмеялся неприятным, мягким смехом. - Вот тут ты ошибаешься, мой дорогой Дамиан, ты - моя собачка, игрушка, моя собственность. Я даже могу сделать вот так, - тут он выхватил пистолет из рук стоявшего рядом замаскированного и выстрелил в плечо Дамиана, издавшего глухой звук, - и ты ничего не сможешь поделать, чтобы остановить меня. - Господи, каких же жалких моральных уродов иногда порождает мир, и самое жалкое в них то, что до них это никогда не дойдет, как не пытайся донести, - прохрипел Дамиан, присев от боли. Я пребывал в шоке от случившегося, не спуская с него глаз. Брэндон снова ухватил его лицо. - И почему только это должен быть ты, - прошипел он, - Чего тебе не хватало? Я же любил тебя, ублюдок, - я ради тебя на все был готов. Дамиан посмотрел на него и усмехнулся без тени сожаления или подавленности. - Увы, но даже "всего" иногда оказывается недостаточно. Брэндон отшатнулся, глядя на него, как смотрят на укусившую ядовитую змею. - Я никогда не любил и не хотел тебя, Брэндон, но ты не в состоянии понять эту простую истину. Наша случайная встреча была абсолютной ошибкой. - Ошибкой?! - лицо Брэндона исказилось. - Ошибкой!!! Он снова навел пистолет на Дамиана, а я скорее почувствовал, чем увидел это. Меня никто не держал - все смотрели на своего главаря с Дамианом, поэтому я, не думая, рванулся вперед. Одна мысль, что он прикончит моего друга... Жгучая, невыносимая боль пронзила все мое тело, и сознание тут же помутилось... - Кейси!!!! - кажется это был отчаянный вопль Дамиана, но прозвучал он как-то глухо. Я видел перед собой лицо Брэндона, к которому наклонился вошедший человек в черном. - Там кто-то вызвал полицию. Мы все уладим, но вам лучше уйти, - голос звучал, словно кто-то нарочно повысил басы, убрав другие частоты. Передо мной возникло полное отчаяние лицо Дамиана: - Кейси! Кейси!!! Кейси!!!! Все дальнейшее я уже был увидеть не в силах, так как мое сознание ускользнуло от меня... ...Как же меняется мир, когда твое тело больше не функционирует физически нормально. Вот ты соображал, думал, что-то делал, и вот тебе уже ни до чего нет дела, ты лежишь и ничего не хочешь, ничего не можешь... Я точно угодил в черную дыру, в глубокую пропасть, на дне которой все мерещилось в туманной дымке... Озабоченные лица врачей сменялись калейдоскопом предметных образов, иногда среди них мелькало лицо Дамиана, по-прежнему встревоженное и взволнованное, и я смутно угадывал его голос: - Держись, Кейси! Не смей покидать меня... Это было самое главное, это была соломинка, за которую я держался, чтобы не дать моей душе уплыть в иной мир... Мир, где черный балахон грозил мне костлявым пальцем... Дамиан... Как же ты чертовски был мне нужен! Наверное, до этого забытья, до этой болезни я не так четко осознавал некоторые вещи. Я был глух и слеп, но сейчас мое сознание, наконец, дало мне ответ. Я не открывал глаз, просто не мог, но чувствовал все очень остро, так остро, что когда кто-то взял меня за руку, я едва не вскрикнул, если бы мог кричать... - Кейси!... Ты, наверное, не слышишь меня, но ты должен знать... без тебя все бессмысленно, Кейси! Абсолютно все. Не покидай меня, дружище... Эти слова отозвались у меня внутри глухой болью, которая на некоторое время затопила мое сознание, но, едва я выплыл на поверхность, как зашептал воспаленными, слипшимися губами: - Дамиан!... Люблю... Дамиан... - Тихо, тихо! Спокойнее, - это был голос доктора. Я с трудом приоткрыл веки - его старческое, озабоченное лицо склонилось надо мной. На нем заиграла улыбка, едва он заметил, что я открыл глаза. - Ну, совсем другое дело! А то вздумал пугать нас, что помрешь... Он выпрямился. - Ну-с! Поправляйтесь теперь, молодой человек, - этими словами он приободрил меня, после чего покинул комнату, предоставив меня медсестрам. Я еще не мог просыпаться надолго и что-то делать своими силами, но явно пошел на поправку. Просыпаясь, я все время звал Дамиана, но его не было. Однажды мягкий голос медсестры ласково ответил: - Он ушел, мистер Кейси. Я открыл глаза и посмотрел на нее - этакая симпатичная блондинка в белом чепчике. - Где это я? - спросил я у этого создания. Она назвала мне одну из самых дорогих больниц города. - А кто же оплачивает лечение? - медсестра мило замялась. - Тут один человек хотел бы вас видеть... Я сказала ему, что вы еще очень слабы... - Все в порядке, я поговорю с ним, - я улыбнулся ей, и она покраснела, попросив звать ее, если что. Медсестричка была что надо, очень милой и приятной. Наверное, я бы приударил за ней когда-то... Миллион лет тому назад... Вошел высокий одетый в темное господин, и это неприятно поразило меня - я ожидал совсем другого. Я надеялся, что это будет Дамиан, но это оказался посыльный от Брэндона. Сухим тоном он предупредил меня, что мое лечение будет оплачено от и до, и что я могу претендовать на хорошее вознаграждение, если буду держать язык за зубами. От вознаграждения я не отказался - почему бы и нет, черт возьми? Ведь эта скотина стреляла в меня и Дамиана, но смысла сопротивляться, лезть в полицию и рассказывать, какой отменный подонок растет у сенатора, у меня не было охоты. Черт возьми, да таких детишек полно, куда не глянь, просто не все имеют сенаторские возможности, чтобы наглеть в открытую. Едва этот педант вышел, мне в глаза бросилась записка, лежавшая на столе и представлявшая собой несколько сложенных вместе температурных листов, на обратной стороне одного из которых аккуратным почерком Дамиана было выписано "Кейси". Сердце мое забилось с утроенной силой, пока я дрожащими пальцами разворачивал то, что оказалось письмом от Дамиана. "Жаль, что приходится писать это тебе на больничном листе и второпях. Не таким я видел наше с тобой объяснение, Кейси, но у меня нет выбора. Мне необходимо донести это тебе хотя бы в такой форме. Мне не передать тебе словами, что я почувствовал, когда думал, что ты умрешь. Не знаю, как ты отнесешься к этому, Кейси, почувствуешь ли что-нибудь... Или тебе это будет неприятно, но я чертовски люблю тебя... уже давно. Это не дружеская любовь, это не любовь мужчины к женщине и не откровение гомосексуалиста. Наверное, это просто то, что является частью меня, как бы я не пытался не признавать этого. Ты спросишь, когда я это понял? Я и сам не знаю. Возможно, когда мы впервые занимались любовью с женщинами вместе и, посмотрев на тебя в этот момент, я вдруг ощутил желание, а может, я испытывал это с самого начала, едва увидев твою сердитую мордашку и услышав, как ты меня ненавидишь. Есть люди, чувства к которым приходится вызывать в себе, а есть те, к которым ты что-то испытываешь, как бы ни старался остановить это. Ты из последних, Кейси. Жизнь была бы так легка и одновременно так никчемна без тебя. Помнишь, я рассказал тебе о человеке, который заставил меня отвернуться от женщин? Что бы ты сказал, если бы узнал, что я говорю о тебе, Кейси? Мне не хватило сил сказать тебе, что это ты, поэтому я солгал, что ты не в моем вкусе. Мне вдруг показалось, что тебя слишком заденет мое несвоевременное признание. Не в моем вкусе... Какая же неприкрытая ложь! Я всегда хотел тебя, Кейси. Я никого так не желал в жизни, как тебя. И когда мы поцеловались в тот день, в машине - я был рад даже получить от тебя, потому что мне было слишком хорошо, непозволительно хорошо. Такое незаконно испытывать к одному человеку. А когда ты пришел ко мне и сообщил, что не можешь больше быть с женщинами из-за меня... Я едва не сошел с ума, когда ты ушел от меня тогда. Мне хотелось тебя до такой степени, что я бы изнасиловал тебя, останься ты еще на миг. И ночь в клубе? Имеет ли она для тебя такое же значение, как для меня? Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы завлечь тебя туда, но я больше не мог ждать, пока ты сам придешь ко мне. И когда там я получил от тебя карточку и понял, что, возможно, ты испытываешь толику моих чувств ко мне в ответ - пусть бы земля рухнула в тот момент, мне было бы все равно. Я не знал, занимаюсь ли я с тобой любовью или дерусь, но и то и другое заводило меня до невозможности. Ты был одновременно и мой и не мой - я всегда ощущал подобное в твоем присутствии, и это сводит с ума... Если тебе неприятно, то не читай это, Кейси. Но помни, что я всегда буду тебе другом, даже если никогда не смирюсь с этим в глубине моей души. Мы - друзья, что бы ни случилось. Ты видел Брэндона - он ненормален, не как я - по-другому. Он вбил себе в голову, что любит меня, хотя эта любовь больше похожа на проблески его собственного эгоизма. Он не оставит меня в покое, поэтому мне необходимо уехать. И ради твоей безопасности тоже. Если бы Брэндон хотя бы на миг заподозрил, как я отношусь к тебе, то он не в меня бы стрелял. Я встретился с ним только однажды - от отчаяния не иметь тебя. Это какое-то болезненное удовольствие для самолюбия - иметь под боком того, кто что-то чувствует к тебе, если рядом нет того, кто действительно нужен. Я поддался собственной слабости, но я ведь так долго тебя ждал. Мне приходится прощаться, Кейси. Не умирай... Поправляйся и живи... Будь таким, какой ты есть. Где бы я ни был - знать, что ты где-то есть, служит достаточным утешением..." Письмо словно обрывалось, и я долго всматривался в белый кусочек, надеясь, что я что-то упустил. Это был удар, слишком откровенный и тяжелый. Дамиан ушел. Возможно навсегда... Через несколько минут в моей палате раздался пронзительный вой сирены - это вошедшая медсестра обнаружила меня, потерявшего сознание с письмом в руках... ...Наступила весна, и природа постепенно возрождалась вокруг, стряхивая утомительные оковы зимы. Я медленно шел по улице, вдыхая бодрящий воздух и разглядывая витрины застывших магазинов. Прошло несколько месяцев. Я полностью оправился и встал на ноги, вернулся к работе и старым друзьям. Существует определенный порядок жизни, и это утешает, когда не остается ничего другого. Я поднял руку и прикоснулся к пальто у сердца - туда, где хранилось письмо Дамиана, уже смявшееся и потрепанное. Он действительно уехал; едва встав на ноги, я бросился к нему домой, но его и следа не осталось. Когда я стоял посреди опустевших комнат, мне впервые было жаль, что я не сдох от пули, потому что эти чувства совершенно невыносимы... Но потом... Потом пришло какое-то спасительное успокоение... А еще эта проклятая весна - она взбодрит любого. Когда смотришь, как с завидным постоянством природа снова возрождается, то чувствуешь прилив сил и в себе... Ты вернешься ко мне, Дамиан. Обязательно вернешься. Я это чувствую. Ты сам дал мне это понять своим письмом. Не может быть, чтобы испытывая подобное, ты ни разу не приехал ко мне... А я буду ждать... И дождусь обязательно, потому что твое сердце лежит у меня здесь, в кармане пальто, и я никогда не верну его тебе обратно... Я развернулся и пошел вперед по улице, улыбаясь чему-то своему... Вокруг царила жизнь, жизнь, однажды пробудившаяся от вечного сна...