Повенчанные Дождем

Глава 8. Было раннее утро воскресения. Но Хогвартс уже пробуждался от сна. Ученики, зевая и потирая заспанные глаза, медленно, спотыкаясь почти о каждый предмет в коридорах, на пути в Большой Зал, брели на завтрак. Сегодня для многих из них был очень важный день. Первый Матч по квидиччу в этом году. Гриффиндор против Слизерина. Матч должен был начаться сразу после завтрака. Гермиона, одетая в черные обтягивающие джинсы и в бежевый пуловер, стянула волосы в тугую косу и, обув черные кроссовки, покинула свою спальню. На середине лестницы она замедлила ход. В гостиной, на диване, спиной к ней сидел Драко Малфой, листая какой - то журнал. В прочем, без особого интереса. Поскольку, заслышав шаги, он кинул журнал на столик и повернулся к ней. -Грейнджер, собралась на матч? -Я обещала Гарри и Рону поддержать их. А вот ты, похоже, идти никуда не собираешься. -А что мне там делать, Грейнджер? Болеть за факультет, который всегда ненавидел и людей, которые ненавидят тебя? Это глупо. Не за Гриффиндор же мне болеть. Девушка прошла к дивану и, опустившись на подлокотник, ухмыльнулась: -Это было бы забавно! Драко Малфой, выкрикивающий лозунги в поддержку Гриффиндора!.. -Представляю рожи Поттера и Уизли!.. Прикинь, как отреагируют на это остальные... Ладно, пошутили и хватит! Я никуда не пойду, Грейнджер. -Я давно ломала голову, но сейчас у меня есть возможность спросить тебя об этом лично. За что тебя ненавидят слизеринцы? Нет, ненависть всех остальных я еще могу понять... Но ведь... -Большинство из них и их родных пострадало от Лорда, отца или Беллы. Даже те, кто все же оказался клеймен Лордом, ненавидят меня за то, что их родные отправлены в Азкабан. А моя семья отделалась лишь заморозкой всех счетов и выплатой компенсаций пострадавшим. Они думают, что это несправедливо. Что моя семья тоже должна гнить в тюрьме. И что мое место тоже в Азкабане, а не в Хогвартсе. Раньше все боялись и подчинялись мне из - за моего высокомерия, чистокровия, дерзости, принадлежности к Лорду... Моего отца... А теперь... Все изменилось. Теперь это проклятие. Мое проклятие. У меня ничего не осталось... Девушка смотрела на юношу и не узнавала его. С каждым днем Драко Малфой открывался ей с все новой, лучшей стороны. И она знала, он откровеничал не для того, что б его пожалели. Нет, жалость он бы не потерпел. Драко просто говорил, как есть. Отвечал на вопросы. И при этом на его лице не было ни единой эмоции. Не дрогнул ни один мускул. Словно подведя какую - то незримую черту, поставив точку в этом не слишком приятном для него разговоре, Малфой встал и, не оглядываясь на нее, скрылся в своей спальне, громко хлопнув дверью. Ещё долго Гермиона смотрела ему вслед, а затем тихо прошептала: -Нет, Драко, ты не одинок... Не одинок...