Браво, Эггзи

Эггзи спокойно поворачивается спиной к банде своего отчима и резкими, уверенными движениями закрывает дверь. - Манеры, - Щелчок. - Лицо, - Снова щелчок. - Мужчины. Не оборачиваясь, Эггзи цепляет ручкой зонта пивную кружку и отправляет её точно в лоб своего отчима. Который совсем скоро станет его бывшим отчимом. - Ну что, так и будем смотреть друг на друга? Или же будем драться? Мягкий, снисходительный тон и тонкая усмешка - всё, как учил Гарри. От воспоминаний об их первой встрече в груди Эггзи привычно разливается тепло, и сейчас он абсолютно уверен в исходе противостояния. Тупоголовые амбалы Дина не выдерживают издёвки и бросаются вперёд. Очень опрометчиво. Эггзи дерётся почти на автомате, и его не отпускает идиотское чувство, будто за спиной стоит Гарри и направляет его движения. Как будто издалека до него доносится испуганный крик матери, но он не обращает на это никакого внимания: опасности с её стороны ждать не стоит, а успокоить можно будет и потом. Сейчас для Эггзи главное, чтобы эта банда забыла о существовании его семьи, и он с удовольствием им в этом поможет. Когда последний подонок без сознания падает на пол, Эггзи широко и искренне улыбается маме: - Теперь всё будет хорошо. - Браво, Эггзи, ты стал отличным кингсмэном. Эггзи на мгновение замирает от звука голоса, который, как он думал, уже никогда не услышит, и оборачивается. За барной стойкой, точно воплощение мирового достоинства, сидит Гарри и едва заметно улыбается. - Чёртов ублюдок, - выдыхает парень и перехватывает зонт. - Ты не рад меня видеть? - Гарри вскидывает бровь и примирительно поднимает руки. - Ты же пулю в лоб словил, какого хрена ты тут делаешь?! Я, мать твою, тебя оплакивал! Я, чёрт подери, жизнью рисковал, чтобы за тебя отомстить! Даже несмотря на шикарный костюм, Эггзи сейчас больше похож на злого, взъерошенного воробья, чем на агента. - Где же твои манеры, о которых ты сам только что говорил? - спрашивает Гарри, но глаза его уже серьёзны. - Гэри, я не мог тебе сообщить, что жив. Это бы сорвало всю операцию. Ты же знаешь, что наше дело важнее наших чувств и желаний. Эггзи вздрагивает от своего настоящего имени и от того, насколько мягко и даже нежно оно прозвучало. Он ненавидит Гарри за то, что тот обманул его и заставил страдать. Он ненавидит самого себя, потому что не знает, чего хочет больше: показать Гарри на нём самом всё, чему научился за это время, или же крепко обнять и убедиться, что он жив. Поэтому он лишь стискивает зубы и спрашивает: - Мерлин знал, что ты жив? - Ты же не думаешь, что, будь дело иначе, он взял бы тебя с собой? - И снова этот мягкий голос. Теперь обнять Гарри хочется больше, чем ударить, но Эггзи уже держит себя в руках. - Ясно. Что же, я рад, что ты жив, Гарри. Увидимся. Мама, поехали домой. Гарри, не отрываясь, смотрит им вслед, но Эггзи не оборачивается. Они встречаются через неделю на совещании, вежливо жмут друг другу руки, обмениваются натянутыми улыбками и все два часа старательно друг друга игнорируют. Мерлин изо всех сил пытается не закатить глаза, глядя на этот детский сад. Но вмешиваться он не рискует. За следующие две недели они встречаются трижды, и каждый раз Эггзи исчезает, как только чувствует, что Гарри хочет с ним поговорить. За это время он обустраивается в новом доме, заставляет мать поверить, что теперь всё будет хорошо, и спасает канцлера Германии от покушения. По ночам он засыпает, крепко прижимая к себе своего верного мопса, а тот только и рад оказаться ближе к хозяину. Через месяц после случившегося в баре Эггзи снимает с себя до чёртиков надоевший костюм, надевает свободные штаны и любимые кеды и сам едет к Гарри. Тот открывает дверь почти сразу после звонка, и Эггзи во второй раз в жизни видит его таким домашним и расслабленным. Они пристально смотрят друг на друга, а потом Эггзи просто отпускает себя и крепко обнимает наставника, прижимает к себе, желая чувствовать, как бьётся его сердце, и слышать его дыхание. - Никогда больше не смей так поступать со мной, - шепчет он куда-то в изгиб шеи и чувствует, как его осторожно обнимают в ответ. - Извини, Эггзи. Мне правда очень жаль, что пришлось так поступить. Гарри так невесомо целует его в висок, что Эггзи даже не уверен, не показалось ли ему это. Так что он поднимает голову и просто целует Гарри в губы. Объятья становятся гораздо крепче.