Судьба помогает смелым

Себастиан кричал. Кричал так громко и так отчаянно, что Хантеру, который уже давно привык спать рядом и по ночам успокаивать любимого, порой безумно хотелось закрыть уши и спрятаться от этого крика под подушкой. В его звонком голосе звучал ничем неприкрытый страх, проникающий куда-то глубоко в душу, из-за чего тело Себастиана сотрясала крупная дрожь. Этот страх, этот ужас был настолько велик, что от него совершенно некуда было скрыться — тем более в своих собственных воспоминаниях. У Хантера внутри каждый раз после такого кошмара что-то трескалось — от осознания того, что в своих кошмарах Бастиан всегда был один, один наедине со всеми этими криками и каким-то подступающим помешательством. Один — без него, без Ханта. И единственное, что Кларингтон был в силах делать — каждый раз исступленно пытаться до него достучаться, трясти за плечи и в крайнем случае дать пощечину, чтобы хоть как-то вытащить Себастиана из плена его кошмаров. Иногда Смайт долго не мог проснуться, и Хантер уже сам начинал чувствовать приступ подходящего страха, пока яркие зеленые глаза Бастиана вдруг не распахивались, неестественно выглядя на бледном лице. Кларингтон уже давно сбился со счета и не мог сказать, сколько таких кошмарных ночей они пережили — хотя, наверное, это было и не так важно. Каждый вечер они оба укладывались спать в теплых объятиях друг друга и молча надеялись на то, что хотя бы несколько часов им удастся более-менее спокойно отдохнуть. Видеть умиротворенное сонное лицо любимого человека после утреннего пробуждения было и для Ханта, и для Себастиана одной из самых лучших вещей в их новой совместной жизни. Спокойные ночи стали для них редкостью, потому каждый такой следующий день становился чуточку ценнее, чем предыдущий. К сожалению, сегодняшняя ночь такого подарка им не преподнесла. *** Все началось с выстрелов: еще тогда, два года назад, когда дело Смайтов, наконец, подошло к своей ужасной развязке. Себастиан и без того чувствовал себя настолько потерянным, что не знал куда ему деться, и не мог усидеть на месте, меряя пространство вокруг короткими резкими шагами. Сидящие друг с другом в обнимку Курт и Блейн предпочли остаться в машине, с той же тревогой ожидая возвращения Эрики и оперативников, а так же и пленников Дэвона. Мысли у каждого путались: думать о чем-то конкретном тогда становилось практически невозможно, слишком уж давила окружающая обстановка. Поэтому когда ко всему прочему в доме раздались два громких выстрела, до безумия нервничающий Себастиан окончательно не выдержал и снова сорвался к дому. В ушах свистел ветер, и один раз слишком поторопившийся Бастиан все-таки споткнулся, кажется, порвав на ноге джинсы и ободрав колено, но тогда это его совершенно не заботило. В голове словно билась одна-единственная мысль: а вдруг это погиб Хантер?! Или его мать? А может быть, Эрика или даже Лиам… Черт! Его сердце практически разрывалось надвое из-за усилившихся в разы тревоги и страха, контролировать которые у него больше не было сил. А что, если вчера он видел Ханта живым в последний раз?.. Выбравшись из-за деревьев, Себастиан наконец оказался почти что перед самым домом и остановился, как вкопанный, позабыв обо всех мыслях. Несколько оперативников схватились с пытающимися сбежать и напавшими на них людьми Дэвона, но преимущество было явно на стороне подчиненных Эрики: некоторые из охранников, кажется, были ранены, а остальных через пару минут уже заковывали в наручники. Судя по всему, операция проходила удачно, вот только ни самой Эрики, ни пленников Себастиан здесь до сих пор не видел… В тот момент ему как никогда сильно захотелось броситься в этот проклятый дом, наплевав на все предосторожности и на то, что внутри все еще могли находиться вооруженные охранники; просто забежать через порог и, наконец, найти Хантера… Сейчас Смайт будто задыхался собственным ужасом, и только вид живого Ханта смог стать бы для него тем самым, спасительным глотком воздуха. Конечности словно налились свинцом, но, приложив усилие, Себастиан все-таки заставил себя сдвинуться с места, все еще не отрывая напряженного взгляда от дверного проема. Казалось, вместе нескольких секунд прошли долгие десять — если не больше — минут, прежде чем в дверях наконец-то появилась Эрика. Растрепанная, вымотанная, кажется, даже не раненая и вполне себе живая — только сейчас у Себастиана вырвался первый вздох облегчения, и после этого он уже заметил, что Ландерс была не одна. Чуть позади нее, придерживаемый высоким оперативником, медленно плелся ни кто иной, как Лиам: на его лице явно читалась гримаса боли, и, опустив взгляд ниже, Смайт, неосознанно вздрогнув, тут же понял, что стало ее причиной. Рубашка мужчины на плече и груди сильно пропитались кровью, которая отчетливо выделялась на светлой ткани, и эта кровопотеря, похоже, отняла у Лиама почти все силы, раз он не мог идти самостоятельно. Это зрелище заставило пораженного Себастиана вновь замереть на месте: от осознания того, что он сам чуть не ринулся в это адское пекло, хотя с большей вероятностью оттуда бы больше не вернулся. Голову вновь переполняли десятки спутанных мыслей, превратившихся в какой-то непонятный клубок. Что же такого там происходило, раз даже взрослый, умеющий постоять за себя мужчина не смог безопасно пробраться внутрь? Кто ранил Лиама? Там ли еще находился Дэвон или же он в очередной раз сбежал? И был ли сейчас у Хантера хоть какой-то шанс выбраться из этого чертового места?! Если, конечно, Дэвон все еще не застрелил их обоих с матерью… Тем временем Эрика, пока не заметившая ослушавшегося ее парня, переговаривалась с уже выбравшимися из дома подчиненными, а затем, судя по всему, попыталась связаться с кем-то по рации. Даже имея хороший слух, Бастиан не смог ничего расслышать, находясь вдали от нее, но ему очень хотелось надеяться, что это было связано с заложниками в доме Дэвона. Однако хмурое лицо девушки ни капли не помогало Смайту избавиться от страха, сковавшего тело, а лишь наоборот: казалось, его сердце либо скоро совсем разорвется, либо просто-напросто выпрыгнет из груди, если Хантер сейчас оттуда не выйдет… Закончив переговоры по рации, Ландерс внимательным взглядом обвела обстановку вокруг, пока резко не остановилась на знакомой фигуре. Вся усталость, которой Эрика пока не позволяла вырваться наружу, мгновенно сменилась каким-то приступом злости, когда она, плюнув на все, подбежала к оцепеневшему Себастиану. Разгневанный детектив была меньшим, что сейчас вообще волновало Бастиана: на самом деле он смотрел куда-то сквозь нее, просто физически не мог оторвать глаз от двери, и ни какие крики не могли привести его в чувство. Смайту казалось, что он находится в каком-то тумане, — окружающая суматоха только тому и способствовала — но взгляд его оставался пристальным. Время продолжало утекать сквозь пальцы, и сейчас ему оставалось лишь ждать, прикусив от нового приступа страха губу и до побеления костяшек сжав кулаки: либо Хантер выйдет живой, либо… его уже мертвое тело кто-нибудь вынесет наружу. — Мы пока так и не нашли его… — поняв, что криками или обвинениями до Бастиана сейчас не достучаться, все-таки смягчилась Эрика, сменив тему на более волнующую. — Но, Себастиан, всё закончилось. Парни сейчас закроют людей Дэвона в машинах, и останется обыскать только подвал. Мы почти всё сделали. — Что произошло? — шепотом спросил Смайт, на мгновение возвращая затуманенный взгляд к Эрике, рассматривающей его с обеспокоенным выражением лица. — Дэвон пытался активировать какое-то оружие, из-за которого погибли бы не только мы, но и он сам, — оглянувшись на дом, Эрика даже немного вздрогнула: в конце концов, у ее самообладания тоже был предел. — Я вовремя успела обезвредить его. — Он мертв? — на самом деле сейчас Себастиан все еще не мог понять — ощущает ли он после этого известия какое-то облегчение. Все-таки этот мужчина был убийцей его родителей, но так же и долгое время был отцом для Блейна… Разобраться во всех испытываемых эмоциях казалось слишком трудным. — Два выстрела в голову… — как будто механически ответила Эрика и отвернулась. Затем она немного отошла от пытающегося осмыслить всё парня, оставив стоять его там. У неё не было сил, чтобы отвести Себастиана обратно к друзьям, потому что по-хорошему ему сейчас нельзя было видеть Хантера. Эрика догадывалась, что парня могли сильно избить, но она догадывалась, что упрямый Смайт все равно не позволит себя увести. А лишний спор в этот момент был последним, чего и Эрике, и самому парню хотелось, поэтому, практически обессилившая, она решила дать им шанс. Всё, что происходило буквально пару минут назад, безумно вымотало её. Сама Эрика, один из её подчинённых, единственный выживший свидетель да и все остальные в этом доме были сейчас фактически на волосок от смерти. Но даже теперь, когда, кажется, всё действительно закончилось, облегчения не приходило никакого. Только сейчас Ландерс почувствовала, как ей на самом деле было страшно. Хотя такого с ней не было уже очень и очень давно… К задумавшейся Эрике подошел один из оперативников: он доложил, что оставшаяся в доме группа уже вскрыла дверь в подвал, и теперь они готовы спуститься туда. Выслушав сообщение, девушка уже с более уверенным видом кивнула и повернула голову в сторону Баса, на этот раз кивая ему — Эрика давала понять, что сейчас они вытащат Кларингтона. Догадавшись, что сейчас его ожидание закончится, Себастиан еще отчаяннее устремил взгляд к открытой двери. Прошла секунда, другая, третья, еще несколько, но… Нет! Наконец-то в видимой ему части коридора появился какой-то широкий силуэт, — видимо, очередной оперативник — а за ним еще один мужчина практически нес на себе слабо шагающего парня. Его голова была опущена, из-за чего лица было не рассмотреть, однако Себастиану этого было и не нужно: даже отсюда он с уверенностью мог сказать, что это он. Это был Хантер. Сердце Смайта затопила просто огромная волна облегчения, когда они уже выбрались из дома и направились к ним со стоящей чуть вдали Эрикой. Не в силах поверить, что все действительно кончилось, Бастиан неуверенно сделал шаг вперед, и тут Хантер поднял голову — ноги уже в который раз подвели Себастиана, а он сам словно почувствовал резкий удар прямо в спину. Конечно, он четко осознавал, что выбраться из этой передряги целым было бы настоящим чудом и что Ханту наверняка достанется от Дэвона, однако вид одного его лица Смайта потрясло самой глубины души. Выглядел Хантер… ужасно. Казалось, все его лицо было сплошным кровоподтеком: под одним глазом уже начинал багроветь наливающийся синяк, нос и губа были разбиты — маленькие капельки крови все еще красовались у Кларингтона на подбородке и на части рубашки. Помимо этого кто-то из охранников, похоже, чем-то хорошенько зарядил Ханту в левый висок, и теперь там тоже осталась заметная царапина, пусть и не такая большая. Страшно было представить, как же сильно Хантера избивали, если столько отметин было только на его лице… Затем следом показалась Элли, которую аккуратно нёс на руках один из оперативников. Судя по разбитой губе и алеющим отметинам на щеках, ей тоже досталось, хоть и меньше, чем самому Хантеру. Буквально ошарашенный Себастиан вновь перевел взгляд на Кларингтона, не в силах что-либо сказать. В его сознании почти что стучало: вот оно. Вот и настал тот конец… Вот только конец этот на деле оказался слишком ужасным. Один лишь вид избитого и окровавленного Хантера просто убивал Смайта. Это было действительно жутко и страшно… Очень и очень страшно. — Нет! — выкрикнул Бас срывающимся голосом, как только к нему вернулся дар речи. Чувствуя, как у него практически подкашиваются ноги, парень отчаянно бросился к Ханту, чтобы помочь ему, но подбежав, внезапно понял, что тот был уже без сознания. — Нет! Нет! Нет! Хантер! — обхватив голову руками, Себастиан издал нечеловеческий вопль… Ощутив мгновенный упадок сил, он упал рядом на колени с лежащим на земле Хантом, в то время, пока рядом стоящая Эрика срочно вызывала врачей. — С ним всё будет в порядке, — немного неловко, но успокаивающе проговорил один из оперативников. Но Себастиан, видевший перед собой только одно избитое лицо любимого, даже не повел ухом на его слова. Где-то вдали он, кажется, услышал взволнованные окрики Блейна и Курта, которые, очевидно, услышав его, тоже выскочили из машины и направились к нему. — Хантер… — дрогнувшим голосом позвал Бас, наклонившись к парню и аккуратно приподняв его голову… Рядом послышался надрывный кашель, и, медленно обернувшись, до сих пор словно громом пораженный Себастиан увидел понурого Лиама, сидящего на крыльце дома и зажимающего рукой раненое плечо. Не менее ошеломленный Лиам, в свою очередь, не мог оторвать глаз от своего сына, без сознания лежащего на земле, и было заметно, что в глазах мужчины стояли слезы. Он плакал. Кларингтону-старшему было по-настоящему больно видеть, что его давнейшие действия привели вот к таким последствиям: избитые почти до полусмерти сын вместе с бывшей женой. — Как он? — послышался встревоженный голос Эрики, осторожно склонившейся над Хантером. — Я… я не… — все слова куда-то мигом пропали из головы, и Себастиан даже не смог произнести чего-то разборчивого. — Ладно, молчи, сама уже вижу, — Ландерс только нахмурила брови и печально покачала головой, после чего обратив обеспокоенный взгляд на поникшего Баса. — Себастиан, ты же понимаешь, что всё закончилось? Что теперь всё будет хорошо? На секунду зажмурив глаза, Себастиан мотнул головой. Уж кому-кому… А ему этот конец не принес совершенно никакой радости. Вроде бы он и должен быть счастлив: дело его родителей закончено, найден их убийца, найден его младший братишка… Но какой ценой всё это досталось? Его любимый человек сейчас лежит на его руках весь избитый, и ещё неизвестно, что с ним будет после всего этого. Элли Кларингтон — почти в точно таком же состоянии. Лиам — ранен, хоть и в плечо, что не так серьезно, как могло бы быть. Впрочем, Себастиану не было его особо жаль… Собственно, если бы Лиам не совершил ту роковую ошибку шестнадцать лет назад, то всего этого наверняка бы не было. А ведь ещё оставался Джесси, судьба которого тоже до сих пор была не определена. Оклемается ли он после ранения? Вдруг прямо под ухом у Смайта раздался хриплый кашель. Опустив голову, Себастиан увидел, что Хантер, наконец, все-таки приходит в себя. — Хэй, Хант, это я… Всё закончилось! — попытавшись изобразить на лице как можно более искреннюю улыбку, проговорил Бастиан. — Всё будет хорошо… — Баст?.. Что ты… Что ты делаешь здесь? — с трудом пробормотал Кларингтон, поворачивая голову набок и сплёвывая кровь. — Тише, не говори. Подожди врачей, они уже едут, — почему-то растрогавшийся Смайт слегка приобнял парня, стараясь не как можно аккуратнее к нему прикасаться. — Баст, это был Дэвон… А Блейн — твой брат. Понимаешь? — Хантер попытался приподнять голову и привстать, но Себастиан своевременно положил руку ему на грудь, останавливая парня в этом порыве. — Он… Они избили меня. Но прежде он сказал мне это. — Я знаю, тише… Мы нашли твоего отца, и он всё рассказал. Так что молчи… — в голосе Бастиана Хант все-таки услышал ничем не прикрытую просьбу и не стал продолжать, чтобы еще сильнее не доводить ни себя, ни Смайта. — Пожалуйста. Тебе ещё трудно говорить, береги силы. Послышались чьи-то тяжёлые шаги, но у Хантера не было сил, чтобы повернуть голову в сторону и посмотреть, кто это был. Сначала Хантер понял, что этот человек опустился рядом с ним на колени, а затем знакомый до боли голос почти прошептал: — Прости меня… Этот голос Хантер узнал бы из тысячи. Он помнил его, помнил всю свою жизнь и будет помнить его всегда — голос отца. Эти заветные слова Кларингтон-младший мечтал услышать с самого своего детства, с того момента, как отец тогда ушёл, оставив их с матерью собирать все счастливые воспоминания по кускам. Однако сейчас Хантер просто-напросто не мог ничего ему ответить. Не из-за нехватки сил, вовсе нет — просто из-за нежелания говорить. Возможно, когда-то он действительно ждал того, что отец вернётся и станет прежним, вот только сейчас Ханту совершенно не хотелось его ни слышать, ни видеть. — Скоро уже приедет скорая, и тебя отвезут в больницу, — с искренней отцовской заботой мягко проговорил Лиам, хотя глаза выдавали его печаль. — Всё будет хорошо… Все еще не смотря в его сторону, Хантер упрямо молчал и будто заново, как в первый раз, рассматривал Баса, не в силах поверить, что этот момент наконец-то наступил: его и маму вытащили. Их спасли… И теперь всё действительно будет в порядке. — Хантер! — раздался громкий крик направляющегося к парням Блейна, который теперь шокированно оглядывал изрядно помятого Хантера. — Черт, что этот ублюдок сделал с тобой… — Всё отлично, дружище, я в порядке, — кое-как ответил Хант через себя, в очередной раз сплёвывая скопившуюся во рту кровь. — Как вы тут сами? — Уж точно получше, чем ты, — слегка улыбнулся Андерсон, радуясь хотя бы тому, что Хант старается держаться бодрее, и пытаясь разрядить напряжённую обстановку. — И вообще, ты тут это… Давай не раскисай, иначе кто будет моего старшего братца останавливать? Видел бы ты, как это чудо так и пыталось сунуться под пули, чтобы тебя вытащить. Его же фиг переспоришь! — Блейн с явной наигранностью покосился на притихшего Себастиана, но тот только фыркнул. — Хорошо, что его хоть наша Командир остановила, пригрозив ему лично пулю в голову пустить, если будет лезть… — Давно пора было, — слабо усмехнулся Хантер, тут же поморщившись: разбитая губа снова дала о себе знать. И только Курт, остановившись в двух шагах от друзей, ничего не произнёс. Хотя его счастливая улыбка и наворачивающиеся слёзы в глазах и без слов обо всём говорили за него. Хаммел просто был рад, что всё закончилось: наконец-то можно будет вернуться к своей обычной размеренной жизни. Что вот оно… То, к чему они так упорно стремились почти целый год, сегодня подошло к концу. И теперь у них в будущем всё будет отлично — по крайней мере, Хаммел на это правда надеялся. — Как мама? С ней всё будет в порядке? — вдруг встрепенувшись, снова подорвался Хантер, поняв, что до сих пор не спросил о матери. — Да, с ней всё будет хорошо. Она сейчас в нашей машине, отдыхает, — поспешила его успокоить вновь подошедшая Эрика. — Вас отвезут в больницу, как только подъедет скорая. Сейчас мой человек ждёт их на опушке. — Отлично… Тем временем пока друзья переговаривались, Себастиан больше не мог заставить себя вымолвить ни слова; он был не в состоянии оторвать взгляда от измученного Хантера, который, похоже, изо всех сил старался выглядеть не таким убитым, каким на самом деле себя ощущал. У Ханта всегда была очень сильная выдержка, а сила воли, несмотря ни на что, помогала ему поддерживать более-менее позитивный вид, хотя по правде говоря, единственное, чего бы Кларингтону сейчас очень хотелось, — просто закрыть глаза и знать, что он дома. Там — где будет спокойствие и родные люди, там — где он сможет позволить себе забыться и еще раз ощутить тепло прикосновений любимых рук. Хантер понимал, что для этого нужно время, поэтому до тех пор усиленно старался не потерять сознание, чтобы больше никого не пугать. Не ради себя — ради друзей, Себастиана. Пока Эрика отошла, разговаривая с кем-то по телефону, Курт и Блейн, молча переглянувшись между собой, решили дать возможность парням побыть немного наедине после всего, что они пережили. Блейн кинул на Хантера быстрый взгляд и слегка кивнул головой в сторону, давая понять, что они будут рядом, но дадут им с Себастианом остаться вдвоем, насколько это было возможно. Несмотря на упадок сил, Кларингтон все-таки заставил себя благодарно улыбнуться, слегка приподняв уголки губ, прежде чем снова повернуться к Басу. — Бас… — Хант попытался протянуть к нему руку, но на половине движения скривился — боль от синяков на груди дала о себе знать. В глазах Бастиана мельком появился испуг: он осторожно отвел руку Кларингтона обратно и сплел с ним пальцы, аккуратно положив другую ладонь на здоровую щеку. — Я хочу, чтобы ты знал, что в этом нет твоей вины. — Я, кажется, просил, чтобы ты не тратил силы на разговоры, — в словах Смайта подразумевался упрек, однако на деле в них прозвучала только мягкая нежность. — У нас еще будет время все обсудить, а сейчас я хочу, чтобы ты отдохнул. — Это не так важно… Важнее то, о чем мне сейчас хочется тебе сказать, — выражение лица Ханта изменилось, и теперь в его взгляде появилась серьезность. — Знаешь, сначала я долго не мог себе признаться, что что-то к тебе испытываю, никак не мог в это поверить, потом долго тянул… Только очнувшись в том подвале, я наконец-то понял, сколько потерял времени, запутывая и тебя, и себя. Только тогда я понял, что могу больше не увидеть тебя, а ты… — Кларингтон чуть запнулся, сглотнув перед тем, как снова продолжить. — А ты так и не узнаешь, как сильно я тебя люблю. От неожиданности момента у пораженного Себастиана округлились глаза, а сердце, кажется, пропустило один удар. Неужели все это по-настоящему с ним происходит? Еще десять минут назад он мог только надеяться на то, чтобы Хантер вообще оказался живым, а теперь это признание… Разве он мог подумать, что всего через несколько месяцев они оба — как выяснилось — окажутся настолько влюблены друг в друга, что Бастиан даже не сможет найти слов, чтобы выразить все свои чувства? Но сейчас ему не нужно было больше слов: не забывая о синяках Хантера, Себастиан осторожно склонился над ним, касаясь его разбитых, потрескавшихся губ своими. Наверное, это был самый странный и чувственный поцелуй в их жизни — с металлическим привкусом крови во рту, словно с привкусом боли и горечи, через которую им обоим пришлось пройти. Хотя от этого он становился лишь искреннее, а это долгожданное признание по-настоящему трогало, заставляя каждого из них еще сильнее открываться другому. — Я тоже очень сильно тебя люблю, — касаясь Хантера нос к носу, совсем тихо и неслышно для остальных прошептал Себастиан, чувствуя, как глаза все-таки начинают предательски слезиться. — Не плачь… — Хант легонько провел ладонью Себастиану по волосам и приподнял уголки губ. — Теперь, когда это закончилось, всё должно наладиться. — Да, закончилось… — Бас медленно выпрямился и только прижал руку ко лбу, прикрывая глаза. — Знаешь, я уже очень жалею, что вообще захотел продолжить дело родителей. Может, и не было бы всего этого: ты бы сейчас был в порядке, как и твоя мама, а Джесси не лежал бы с пулевыми в больнице. — Что? — глаза Кларингтона шокированно округлились. — Джесси в больнице? Что случилось? Он же вроде совсем недавно нам звонил, и все было в порядке… — На него напали в аэропорту Бруклина — это всё шестёрки Андерсона-старшего. Он им дал им это распоряжение, но бруклинской полиции удалось взять их. Эрика сказала, что они уже давали признательные показания, когда мы поехали тебя выручать. — Но… — Кларингтон-младший сильно замялся, совершенно не ожидая чего-то подобного. — С ним всё же будет нормально? — Неизвестно… — к сожалению, слова Себастиана совсем не обнадёживали, но ситуация действительно была очень серьёзная. — По словам Эрики он потерял много крови, поэтому мы этого тоже не знаем… Словно ощутив новый удар по самому больному месту, ошеломлённый Хантер ничего не ответил. Чувствуя, как в нём начинают закипать старые эмоции, он отвернулся от лица Себастиана и прикрыл веки. Отличная ситуация: сначала они с мамой оказались в западне, а теперь Джесси, может быть, вообще умирает. Что сказать, его отец действительно постарался на славу несколько лет назад. — Ненавижу! — уже не сдержавшись, прохрипел Кларингтон, пытаясь принять слегка другое положение. — Эй, осторожно, — довольно удивлённо пробормотал Бас, не ожидая такой реакции и мягко останавливая парня. Но Хантер оказался упрямее и, несмотря на кривую гримасу на лице, все-таки не прекратил попыток сесть, хотя в груди у него до сих пор болезненно ныло. Себастиан понял, что спорить с ним сейчас — бесполезная затея, поэтому приобнял Ханта рукой, поддерживая того, чтобы парню было немного проще находиться в таком положении. — А знаешь, кто на самом деле во всем этом виноват, Бас? — тон Хантера сменился на более обвиняющий, а губы сомкнулись в тонкую линию, когда он поймал на себе взгляд отца, стоящего у дерева неподалеку от них. — Не понимаешь, о ком я? А вот он прекрасно понимает! — Кларингон-младший, даже не замечая этого, начал переходить на повышенные тона, но Лиам лишь виновато опустил голову и ничего не ответил. — Хантер, не надо… — тихую просьбу Себастиана Хант, кажется, не услышал, продолжая буравить отца злобным взглядом. — Что ты молчишь? Нечего сказать в свое оправдание? — разошедшийся Хантер все продолжал бросать новые обвинения в лицо отцу, однако теперь Лиам смотрел прямо на него — в глаза. — А я-то думал, хотя бы сейчас тебе хватит смелости признаться в этом… Как же я в тебе ошибался. — Что ты хочешь от меня услышать, Хантер? — голос Лиама звучал, на удивление, достаточно спокойно, однако боль, которая совсем ненадолго утихла в его в душе, снова остро напомнила о себе. — Мы оба знаем, что я совершал много ошибок, и я это признаю. Хочешь обвинить меня во всем произошедшем с тобой, матерью и остальными? Можешь винить меня, — на этом моменте Кларингтон-старший все-таки на секунду прервался, ощутив горький комок в горле. — Но не забывай и о том, что я вернулся в Лайму только ради вас и эту пулю получил тоже за тебя. Ты можешь кричать на меня, можешь винить или называть монстром, но знай… Если бы понадобилось снова подставиться вместе тебя или Элли… я без раздумий сделал бы это снова. Сперва злившийся Хант хотел его прервать, но передумал, решив дать возможность высказаться, — ему просто хотелось услышать, какое оправдание на этот раз придумает его отец. К не наигранному удивлению Хантера, — пусть он и не проявил его внешне — впервые за очень долгое время отец казался ему по-настоящему искренним. Может быть, Хантеру просто показалось, что он услышал в словах отца подлинное сожаление? Неужели Лиаму и правда было жаль? Хантера терзало странное чувство неопределенности: одна его часть до сих пор отрицала то, что в отце осталась хоть капля от того человека, которым он был в прошлом, но другая… Другая совершенно нелогично хотела хотя бы раз не пытаться его обвинять и просто наконец-то поверить. Лиам все так же продолжал стоять на месте, не пытаясь приблизиться, но и не отрывая пристального взгляда от сына. На самом деле мужчина и сам не знал, какого ответа ждал, равно как и запутавшийся в себе Хантер понятия не имел, что ответить… От продолжения этого разговора их обоих избавил раздавшийся звук сирены скорой помощи, подъезжающей к кромке леса. А дальше практически все смешалось в полной суматохе: Хантера, Лиама и Элли отправили в больницу, Себастиан, естественно, отказавшись ехать в другой машине, сел вместе с ними. Курта с Блейном Эрика собиралась отвезти к дому Хаммела-старшего: Берт уже был в курсе происходящего, и девушке с трудом удалось уговорить волнующегося отца дождаться их приезда, а не отправляться навстречу. Вся история действительно закончилась. Пусть для кого-то и не очень хорошо. *** Себастиан с Хантером уже чуть больше двух лет жили вместе в своей небольшой, но уютной квартирке в Лос-Анджелесе. И почти столько же времени Бастиана долгими ночами мучали нескончаемые повторяющиеся кошмары. Хантер, кажется, уже несколько минут упорно пытался его разбудить, и только через это время его усилия все-таки дали результаты: Себастиан протяжно застонал и зашевелился в его руках, открывая глаза. — Все в порядке, не бойся, — если бы сейчас кто-то увидел Хантера со стороны, то искренне бы изумился тому, насколько нежным и заботливым он мог на самом деле быть. — Кошмар закончился, теперь все хорошо, я с тобой. — Точно закончился? — Хант уже привык к тому, что голос у Себастиана после его жутких снов и криков всегда был охрипший, но каждый раз это все равно доставляло ему боль. — Конечно, милый, — почувствовав мягкое прикосновение пальцев у себя на щеке, Бастиан глубоко выдохнул и устало прикрыл глаза: эти кошмары отнимали у него много сил, не давая забыться спокойным сном. Снова открыв их, Смайт хотел было в очередной раз поблагодарить Ханта за то, что тот не бросил его даже после этих приступов по ночам и все это время был рядом. — Я опять тебя разбудил… — огорченно произнёс Бас, еще сильнее прижавшись к руке Ханта. — Надо бы мне переселиться в другую квартирку, пока кошмары не прекратятся. — Ну да, конечно. Это прямо самый оптимальный вариант, — скептично фыркнул Хантер, выражая тем самым своё недовольство этой идеей. — А кто будет завтрак по утрам готовить? Ходить со мной в душ? А слушать утренние вопли из Нью-Йорка от твоего братца и его принцессы? Неужели я один? — Хант, я серьёзно, — Бастиан сжал губы в тонкую полоску, все еще не отойдя от очередного кошмара, но ощущение тяжести в груди уже начало проходить. — А кто здесь шутит? — Кларингтон, казалось, действительно искренне удивился, услышав этот вопрос. — Баст, я уже привык к этому, и тем более вспомни, что сказал психолог. Эти срывы должны пройти в скором времени. Ты испытал сильнейшее потрясение, мы все его испытали, но это проходит, так что не волнуйся насчет меня. Поверь, я готов терпеть тебя ещё очень долго, — игриво хихикнул Хантер, повалив Смайта обратно на кровать и попутно целуя его в шею, от чего Себастиан издал громкий смешок на всю квартиру, наверняка разбудивший соседей. — Какой напор! Какие страсти! — сквозь неистовый смех начал восклицать Смайт, попутно отвечая на поцелуи своего парня, когда Хант уже проходился горячими ладонями по его животу. — А пониже можете? О да! А ещё ниже?! Что было дальше в этой комнате — история, к сожалению, умалчивает на некоторое время. Но можно было сказать лишь одно: все действительно было закончено. Больше не нужно было бояться каких-либо угроз, шантажа, пыток. Больше ничего подобного не осталось в жизнях Себастиана, Хантера, Блейна и Курта… Они жили хоть и раздельно, в других городах, но до сих пор продолжали довольно тесно общаться: часто созванивались, а когда выдавалось свободное время — летали друг к другу, в том числе на Рождество и другие праздники. Иногда случалось такое, что когда Себастиана или Блейна что-то очень сильно выводило из себя или доставало, они просто-напросто срывались в другой город друг к другу, к старым друзьям. Эта передышка хоть и ненадолго, но все же давала шанс отдохнуть, отвлечься от повседневных проблем, которые им не казались уж слишком жуткими, просто побыть самыми обычными братьями. В конце концов, каждый из них уже достаточно всего пережил, чтобы останавливаться на месте или спотыкаться о какой-то банальный ремонт в квартире, обыденную покупку тостера, более сложные учебу или работу… По сравнению с пережитым для них эти мелочи уже были не так страшны. Почти больше всех пораженный окончанием дела Блейн долгое время не мог поверить, что Себастиан на самом деле оказался его братом. Обычно даже некоторые дальние родственники имели между собой некое внешнее сходство, но, видимо, не в данном случае. А ведь они были родными братьями! Окончив школу через год, Блейн, приложив немало усилий, поступил в НЙАДИ, где уже учился его парень со своей подругой Рейчел Берри, которая вместе с Финном переехала в Нью-Йорк спустя некоторое время после своего выпускного. Курт, как уже было сказано, после окончания школы уехал в Нью-Йорк, поступив в одну из престижных академий драматических искусств. Собравшись вместе, они с Рейчел и Финном снимали небольшой лофт в небольшом райончике города, где было относительно спокойно. Блейн, естественно, через эти пролетевшие несколько месяцев последовал за Куртом, и теперь они наконец-то снова могли видеться нормально, а не только довольствоваться общением в скайпе. Ну, а Себастиан с Хантером в то же время, что и Блейн, решили вместе отправиться в Лос-Анджелес, поступив на актерское отделение Калифорнийского университета. Они жили не в такой большой компании и снимали всего лишь небольшую квартирку в одном из отдалённых от центра районов города, где, на удивление, все-таки оказалось довольно-таки уютно. Видимо, родившийся в рубашке Джесси все-таки смог выкарабкаться из своего критического состояния и теперь продолжал работать в полиции, правда, перебравшись в Нью-Йорк. Его жизнь вернулась в прежнее русло: детектив так же со временем раскрывал дела, по возможности помогая людям, хотя до сих пор вспоминал дело Себастиана, которое оставило заметный след и на нем… Как же он злился, когда очнулся и узнал, что Дэвона поймали без него, и был крайне удивлён, что разгадка оказалась ближе, чем они с Эрикой только могли предположить. Какое-то время чувствовавший себя виноватым после этого открытия Джесси корил себя, что не смог догадаться сразу, но в итоге решил, что сейчас этим уже ничего не изменишь, и смирился с этим. Когда до невозможности живучий детектив выписался из больницы, они с Эрикой полностью закрыли дело, распутав клубок из событий и ответив на все оставшиеся вопросы. Андерсон-старший действительно оказался ко многому причастен. Похоже, имея опыт в подобных делах, он старательно заметал следы и был достаточно умен, чтобы знать, как лучше замаскировать следы своих преступлений. Однако в итоге, уже после окончательного этапа расследования и изучения новых документов и улик, детективам удалось узнать, что все люди, так или иначе связанные с историей о семье Смайтов, были убиты именно им. Точнее, этот приказ исходил от лица Дэвона, как и в том случае с пожаром в архиве роддома, где все когда-то и началось. Эрика Ландерс после завершения дела также не осталась в Лайме. Как и планировала, она уехала в Вашингтон, начав заниматься своей работой уже там, на новом месте. Хотя детектив часто срывалась в Нью-Йорк проведать Джесси, который стал для нее за все время их совместной работы настоящим и верным другом. Порой бывало такое, что Себастиан, вновь становясь похожим на себя прежнего, беззлобно подшучивал над ними, пытаясь показать, что из них вышла бы хорошая пара. Однако сами Джесси и Эрика, уже не первый раз слышавшие что-то подобное, все равно прекрасно понимали, что нечто большее, чем дружба, между ними вряд ли будет. Хотя их обоих это ничуть не расстраивало: такие хорошие друзья тоже были сейчас на вес золота. У Лиама Кларингтона все сложилось далеко не так удачно: он сидел в тюрьме. Спустя два месяца после случившегося был суд, и в приговоре ему вынесли десять лет колонии общего режима. Если бы несколько лет назад это решение суда наверняка раздавило бы его, то сейчас Лиаму было наплевать на себя. Он как никто другой четко осознавал, какие серьезные ошибки совершил в своей жизни и к чему они все привели. Все-таки за каждые ошибки всегда приходится платить, и это был его час расплаты. После долгих разговоров со своей семьей он кое-как смог наладить с ними отношения, хотя каждый из них понимал, что их общение больше никогда не станет прежним. Вспомнив все былые чувства, Элли все же смогла простить его за всю причинённую ей когда-то боль, а вот Хантер… Хантер, как ни старался, так и не смог сделать этого. Некоторого результата Хант все-таки сумел для себя добиться: он больше не ненавидел отца. Однако теперь просто относился к нему с безразличием. Но разве не это и было бы самым страшным для родителя? История подошла к концу, и каждый её участник вряд ли когда-нибудь сможет забыть всё то, что ему пришлось перенести. Однако все истории рано или поздно заканчиваются, так же как и история Себастиана и Хантера, Курта и Блейна. Но это ещё не обозначает конец всего: всё-таки у них будет ещё много совершенно новых историй, только уже менее мрачных и более радужных… Ведь жизнь в итоге только продолжается. И пусть судьба им всегда помогает.