Майское утро

Это было прекрасное майское утро. Было уже около 9 часов, а я только пришел. Доминик спал. Теплые лучи пока такого нежного, еще не обжигающего солнца освещали его лицо, делая его еще прекраснее. Да, он правда очень красив. Несомненно, наш образ жизни очень повлиял на его гладкие черты... Щеки немного впали, нос заострился, а его губы, что раньше были схожи с лепестками алой розы, побледнели. И в то же время он не потерял своего очарования и благородства. Как мало в нашем мире осталось таких как он! Что же, видно, он так и уснул, дожидаясь меня. На нем все еще мой любимый батник и его домашние шорты... Нет-нет, кажется, я слишком громко думаю. Узенькие плечики чуть вздрогнули, встречая утреннюю прохладу, и вот он снова удостаивает мир чести видеть его усталые зеленые глаза. Маленькая ручка поправляет изрядно отросшие черные волосы... Как он грациозен! И как бы мне хотелось подойти сейчас к нему и хоть кончиками пальцев прикоснуться к его мягкой, нежной коже!.. Нет, нельзя. Только смотреть и иногда касаться его руки в знак приветствия, мне не позволено больше. Но, Доминик, если бы ты знал, как замирает мое сердце, улавливая каждое твое движение и наслаждаясь каждым мгновением рядом с тобой!.. - Доброе утро, - улыбаюсь я. Да каждое утро с тобой будет неизменно добрым, даже если меня поведут на расстрел. Я буду счастлив, что могу видеть тебя. Он невнятно мычит что-то в ответ. Наверное, ему снилось что-то хорошее, и теперь он не может поверить в реальность. Я достал из сумки пару шоколадок, его любимые пирожки и бутылку воды. Это все, что мне удалось достать, но приходится радоваться уже тому, что мы вообще сможем поесть. А ведь сегодня у него День Рождения. Разве так должен выглядеть этот день? Прости, Доминик, это все, что я могу сделать для тебя сегодня. - Будешь кушать? - в нашей ситуации этот вопрос давно стал риторическим. - А то, - его голос неповторим. Мы стали есть. Так проходит каждый день. Почти абсолютное молчание и постоянно скрывающийся где-то в глубине сознания страх. Как бы я хотел хоть на миг развеять эту тяжесть хотя бы в его душе!.. А я потерплю, мне привычно. - Снова? - спросил он, показывая ранку на моей щеке. Я только кивнул в ответ. Утро постепенно стало днем. Выходить на улицу совсем не хотелось, но Доминику нужен был бинт, иначе он не сможет ходить. Клянусь, я никогда больше не оставлю его одного. Не понимаю... Что мы им сделали? Почему они так ненавидят нас? Разве мы не люди? Они презирают нас и обвиняют во всех своих бедах, хотя мы ничего им не сделали. Мы всего лишь иначе выглядим и ведем себя. И единственное, что кардинально отличает нас от тех, в кого теперь превратили людей, так это то, что у нас еще есть настоящие чувства и свободная воля. - Пойдем, Каору - времени до вечера оставалось немного. Я помог Доминику подняться с дивана. Как ни странно, я не радовался этим прикосновениям. Как ни прекрасен его стан и как ни очаровательна его улыбка в ответ на помощь, я хочу, чтобы он мог вставать сам, чтобы ему никогда не было больно. Ему сегодня 19. Подумать только, он даже не выглядит на свой возраст. Мы вышли на улицу. Небо в нашем городе как всегда слишком низкое. Оно как будто висит прямо над стеной, не позволяя никому выбраться из города. А стоит ли того этот город? Эти одинаковые здания, стоящие в строгой закономерности... А в старой части города, где живем мы, такие же серые руины и такой же серый смог... Каждый шаг дается трудно и я чувствую это не меньше, чем он. Его боль никогда не будет принадлежать только ему, я тоже чувствую ее, чувствую в полной мере. Только он об этом не узнает. Недолгий разговор, и у нас уже есть бинт, но нет возможности остановиться и перевязать ножку тому, кого я так сильно люблю. Если бы я знал, что он не против, точно уже нес бы его на руках. Пора возвращаться. Осталось только дойти до дома и все, мы сможем успокоиться до следующего утра, хотя и дома мы не будем в безопасности. Нет-нет, за что сейчас? Почему не тогда, когда я один? Что им сделал он? Снова те, кто считают себя "высшими людьми" только потому, что безотказно пляшут под дудку Правителя. Они давно объявили нам войну. Смешно и грустно! Весь город против кучки людей. Неужто мы настолько сильны? Несколько человек злобно оглядывали нас с другой стороны улицы. Нам лучше свернуть, если мы еще успеем. Теперь главное не идти в сторону дома, они не должны знать, где мы живем. - Доминик, ты сможешь идти? Он отрицательно помотал головой. Мне остался только один вариант: защитить его и, если понадобится, умереть за него, мне не жалко. "Эй, посмотри, их двое!", "И что с ними делать?", "Убить или... не совсем", "Ха, пусть лучше помучаются!", слышались грубые голоса позади нас. Но идти быстрее мы больше не могли. Это была старая часть города и в конце пути нас ждал тупик. - Доминик, - шепотом я попытался позвать его. - Да, - так же тихо отвечал он. - Скорее всего, я умру. Пообещай мне добраться до дома! - Хорошо. Хотя я не хочу, чтобы ты умирал. Скорее всего, в последний раз я смотрел на его развевающиеся на ветру темные волосы, милые черты и ярко-зеленые глаза с длинными ресницами... В последний раз... Эти мгновения, казалось, длились дольше вечности... И я так и не смог сказать, как сильно я люблю его. Я только в последний раз касался его хрупких плеч, помогая ему идти и стараясь запомнить эти прикосновения. Только поворачиваясь к нему и пытаясь в последний раз согреть его, случайно путая дыханием его волосы я признавался в своих чувствах. Как же это было долго... Как долго мы шли и как медленно они преследовали нас!.. - Я люблю тебя, - вдруг слетело с моих губ. Слетело и растаяло в майском воздухе. Уплыло ввысь и осталось без ответа. Доминик дрожал, шепотом повторяя только "Каору... Каору..." и неизменно делая все новые и новые шаги. Вот и все. В мою спину уткнулось что-то холодное и, как я понял, металлическое. А разве так честно? Четверо против двоих. Доминик был чуть впереди, я дал ему знак и он отошел. Я повернулся. Их вид не был для меня сюрпризом. Мы уже часто встречались, когда я возвращался домой. Их лица были как всегда искажены злобой. Признаться честно, я впервые испугался. Но мне было страшно только потому, что рядом был он. Доминик, как же я хотел сделать сегодняшний день хоть чуточку лучше, чем остальные! Но нет. Нож приставлен к моей шее. Два человека держат мои руки, не давая мне возможности двигаться. - Оставьте нас, - еле слышный голос того, кто, скорее всего, так и не узнает, как сильны мои чувства. Новые издевки обидчиков. Лезвие разрезает губы поперек, и вкус крови начинает медленно уносить в иной мир. Им, похоже, без разницы, что перед ними живой человек... На меня то и дело опускаются тяжелые удары, слезы скатываются по щекам сами собой, хотя в моих мыслях происходит совсем другое. Прощай, моя любовь. Я знаю, ты это слышишь... В новом городе зазвучала сирена. Значит, они обязаны были незамедлительно вернуться. Мы спасены, по крайней мере, он. Последний удар, и я уже лежу на пыльных камнях и смотрю в небо... Так близко к моему возлюбленному. И в то же время так далеко от него. Я не в силах подняться, чтобы подойти к нему или хотя бы сказать слово. Но вот его прекрасные глаза встречаются с моими. Он зовет меня по имени, но я не могу ничего ответить и бездвижно улыбаюсь ему. Из его глаз падают маленькие капельки слез, обжигая свежие порезы на моем лице. С трудом я смог поднять руку, чтобы смахнуть слезинки с его щек. Я так не хочу, чтобы он плакал! - Каору... Каору... - снова зовет он. - Пойдем домой, - с улыбкой отвечаю я. Подняться трудно. После всего, что они со мной сделали... Но все же мы оба поднимаемся и вновь направляемся в старый город. Я знаю, Ричард уже все приготовил и теперь, наверное, ищет нас. Но ничего, мы скоро придем. Уже довольно поздно. Мы открываем дверь маленькой комнатки, в которой вряд ли возможно жить. Там все изменилось. Диван был собран, лампы поправлены, а на столе лежала тарелочка с апельсинами. - С Днем Рождения, - тихонько сказал я. Он светился от счастья и обнимал меня. Его объятия такие теплые и нежные!.. Я также был безгранично счастлив. Все наши знакомые приходили поздравить его. Он был таким радостным... Смеялся вместе со всеми... И я все бы отдал за то, чтобы таким же счастливым мог быть каждый его день. Но вот время уже близится к ночи. Гости разошлись и остались только я и Доминик. Он смотрел на меня все еще сияющими от счастья глазами, а я не мог насмотреться на него. И вдруг его рука потянулась к моей. Я не сопротивлялся, но не мог понять, что происходит. Он видел мой вопросительный взгляд. - Сегодня, когда мы шли домой и нас стали преследовать те люди... Я слышал тебя. Значит, мое признание не умчалось в небо, оно было услышано, и услышано именно тем, кому предназначалось. А это его движение, похоже, было ответом. Наши пальцы сплелись в замок. И я вдруг почувствовал его дыхание на своих губах. Сердце билось со скоростью света и чуть не вылетало из груди. Прикосновение к его губам, такое сладкое и такое долгожданное, стирало из жизни все плохое. После нежные объятия и снова поцелуи... Я начал терять над собой контроль. Мои руки уже легко скользили по его гладкой, нежной коже, и вскоре одежда стала лишней... Это было новое майское утро. Самое прекрасное утро из всех пережитых мной. Он лежал рядом в моих объятиях и согревал своим дыханием мою шею. И я ни за что не стану будить его.