Кусочек синего неба

«Проиграй бой, если нужно. Победи в войне». Аомине уставился на свежую надпись на эмблеме клуба ­­— огромном куске черного мрамора рядом со входом. Раздавленная пивная банка, которую он пинал всю дорогу, воспользовалась моментом и сбежала в сточную канаву. Над головой прожужжал робот-патрульный, рассекая облака. Была ли надпись тут, когда Аомине в последний раз заглядывал? Наверное, нет. Он бы запомнил этот дурацкий знак. Чего пытались добиться владельцы? Вдолбить в головы игрокам идиотский образ мыслей «не страшно проиграть один раз, старайся лучше в следующий»? Ничтожества. «Не испортится ли Кагами, если и дальше будет возиться с этими идиотами?» ­— подумал он, войдя в двери из бронированного стекла и показав вышибале удостоверение. На самого Кагами, конечно, плевать, но будет жаль, если с ним станет скучно из-за дурацкой позиции клуба. «Может, они хотят, чтобы он оставил спорт», — мысль заглянула в голову и зависла там, когда Аомине проходил мимо стоек центрального сервера и поднимался по винтовой лестнице. Почему-то тут всегда воняло прогоркшим пережаренным маслом — еще с тех пор, как Аомине побывал тут впервые. Это случилось десять лет назад, когда Кагами возник среди игроков виртуальной реальности просто из ниоткуда, словно кулак, прилетевший в глаз, и прорвался на самый верх рейтинга. Неужели уже столько времени прошло? Странная это штука — время. Аомине давным-давно перестал измерять его днями и неделями. Он жил от турнира до турнира, от одного подготовительного периода до другого. ВР позволяет игроку использовать все возможности тела, но не в состоянии заменить настоящее движение. Ты настолько хорош в виртуале, насколько хорошо твое реальное тело из мяса и костей. Поэтому профи тренируются до упада перед полным погружением, правильно питаются, следят за здоровьем и избегают любых наркотиков, включая алкоголь. Во времена, когда индустрия только зарождалась, игра на тотализаторе захватила всех и все настолько быстро, что чертово правительство вынуждено было учредить медицинский комитет. Попробуй только использовать какую-нибудь химию — и ты покойник. И какая тогда разница, какой идет год. На этаже Кагами стояла тишина, дверь в комнату была открыта. Внутри, как всегда, минималистичный порядок: обтекающее тело кресло, серверная стойка для характеристик игрока и пара консолей для соцсетей — или чем там еще Кагами в кибере занимался. В углу были свалены толстые подушки для гостей, чуть в стороне стояли холодильник и полка с едой. Ничего общего с обычными логовами игроков ­— с окаменевшими останками еды и бутылками с мочой. Аомине перетащил подушки в кучу у стены напротив входа — так можно будет увидеть Кагами, сразу как тот войдет. Поскольку их представили друг другу официально, он всегда заходил перед большим турниром немного позлить Кагами. Из всех топ-игроков только тот до сих пор реагировал на подколки Аомине. Потом, когда клубы вывесят в сеть логи активности перед играми, фанаты Кагами будут поливать Аомине дерьмом, но раз Кагами до сих пор не отобрал право доступа, значит, он не против этих визитов. Ну и кроме того, фаны Аомине-то будут в восторге. Аомине достал из холодильника изотоник и уселся на свою гору подушек, уже умирая от скуки. Шлем Кагами лежал на кресле — честно говоря, не стоило так просто его бросать: Аомине легко мог поиграть с настройками. Например, задать всем неигровым персонажам кошачьи морды, просто чтобы потрахать Кагами мозг. В отличие от химии, взлом был разрешен. Хотя любой, кто взялся бы за порчу оборудования у топ-игрока, был обречен на стремительное падение рейтинга и потерю спонсора. И все равно, глупо со стороны Кагами так искушать судьбу. Но сказать, что взломал шлем, вполне можно. Пусть Кагами побесится и посходит с ума, выясняя, что не в порядке. Решив так, Аомине повернулся к полке с развлекательными консолями, и одна — белая, без опознавательных знаков, только с маленькой синей точкой, сделанной маркером сбоку — мгновенно привлекла внимание. Кагами всегда был законопослушным мальчиком — никогда не делал ничего, что могло бы пошатнуть его позицию в топе. Слишком многие хотели бы занять его место. Поэтому немаркированная, возможно, вообще нелегальная консоль среди его вещей оказалась сюрпризом. Аомине не мог не посмотреть, что же это. Если бы Кагами не хотел, чтобы посетители ее заметили, он бы ее спрятал. Аомине подтянул к себе свою сумку со снаряжением и нашел подходящий разъем — совсем новую модель, которую разработчики виртуальной реальности пихали всем с такой настойчивостью, что казалось ­— без этого они просто разорятся. Аомине надел шлем, застегнул разъемы на затылке и нырнул. *** Он оказался в белой комнате — обычно разработчики создают такие перед тем, как взяться за фон. Под белизной просвечивали линии разметки — толстые, тонкие, с разными зазорами. Казалось, они только и ждут, что за них потянут. Незаконченный проект? Как только сознание полностью погрузилось в обстановку, Аомине почувствовал, что грудь и спину, руки и ноги стягивают ремни. Стул, он был привязан к крепкому деревянному стулу, — понял Аомине. Достаточно плотно, чтобы он не мог пошевелиться, но в то же время не слишком туго — не так чтоб подохнуть от перебоя в циркуляции крови. Он опустил взгляд вниз. Случайно или намеренно — Аомине так и не сообразил — рядом со стулом оставили ящик с инструментами. Ящик Кагами — Аомине видел его во время официальных игр. Некоторые люди коллекционируют хирургические инструменты, столярные или авторемонтные, некоторые — кисти для макияжа или грабли-лопаты-ножницы для сада. И точно так же игроки выбирают себе приспособления для манипуляции кодом внутри игры. У Аомине это — многофункциональный нож, у Кагами — ящик, забитый всяческими отвертками, отвесами, гвоздями, молотками, даже электродрель и фонарик есть. Аомине и не знал, что Кагами программирует вне игр. Почему-то это незнание злило. В одном из отделений ящика Аомине заметил переключатель — в положении «включено». Голову на отсечение, если нажать его, то ремни исчезнут. Но чтобы сделать это, надо было свалить стул, а тот оказался прикрученным к полу намертво. Наверняка можно было отключить ограничители кодовым словом, но его знал только разработчик. Нда. Аомине ожидал увидеть нечто постыдное и по возможности нелегальное, но это же Кагами, только он додумался потратить свободное время на эти невинные штуки в стиле Гудини. Аомине поднял взгляд и тут же изменил свое мнение. Перед ним стоял он сам. Не официальный игровой аватар с вытатуированным логотипом спонсора на коже, а настоящий он. Вот только на его двойнике было надето платьице французской горничной, едва прикрывающее колени. Платьице с фартучком, а еще черные чулки. И видок у него был крайне злой. Ну еще бы. Ух ты! Какой, оказывается, Кагами мстительный. Наверняка ржет каждый раз, разглядывая Аомине в таком прикиде. Двойник закатил глаза, выражение лица сменилось со злого на «а пошло оно все». Он завел руки за спину, развязал белый фартучек с рюшами, снял и с отвращением бросил на пол. Короткое платьице с пуговками спереди — второй Аомине долго и неуклюже возился с ними, прямо как настоящий в реале — отправилось туда же. Откуда Кагами узнал про него и пуговки? Но что потрясло Аомине больше всего — двойник не краснел и не жеманился, не корчил соблазнительные рожицы. Он просто снимал платье и был крайне недоволен своим положением. Настоящий Аомине вел бы себя точно так же. Так что программа эта была не для секса, ну или пока — не для секса. Очевидно, что тут еще ничего не закончено, просто было легче начать с базовых спецификаций. Очень хороших спецификаций, надо сказать. Двойник был настолько хорош, что Аомине время от времени забывал, что сидит на стуле, а не раздевается перед зеркалом. Двойник тем временем отбросил платье и уставился вниз. Под платьем оказался пояс для чулок. Только пояс. Никаких трусиков — все открыто. Так вот кто взломал сервер с его показателями в прошлом месяце! Никто и никогда не смог бы воспроизвести член Аомине в таких подробностях, если бы не имел доступа к оригинальным характеристикам. Двойник посмотрел прямо на Аомине и улыбнулся, словно обещал все пытки мира сразу. — Стой, — сказал Аомине, но ни звука не вырвалось. Похоже, программа была настолько недоделанной, что воспринимала только коды, а коды Кагами он не знал. Стоило уйти. Аомине понимал, ничем хорошим это закончиться не могло, но в то же время хотелось узнать, как далеко Кагами зашел. Просто необходимо было узнать. Консоль же частная, заказная, значит, в преигровых логах не окажется ничего из произошедшего внутри. Конечно, так Аомине посягал на слишком личное, но вот этот двойник — это же тоже личное, и не имело значения, что Аомине бы никогда не обнаружил бы нарушение, если бы не подключился к консоли без спроса. Но если Кагами хотел такого, почему просто не заплатил Аомине? Аомине, конечно, недешево бы ему обошелся — даже обратиться с таким предложением не смог бы никто, кроме другого профи — но Кагами вполне мог себе его позволить. И если бы Аомине не видел эту консоль, он бы даже не стал отказывать. Двойник неспешно зашагал к нему. И тут вдруг белые стены погасли с тихим щелчком — и Аомине снова оказался в комнате Кагами. Бутылка изотоника валялась в паре шагов от него, содержимое вытекало на пол. Черт, попался. — Было весело, — сказал он Кагами. — Ты меня сам спроектировал? Кагами сунул шлем Аомине на колени, кажется, едва удерживаясь от рукоприкладства. — Уходи. Аомине поднялся и шагнул, придвинувшись к Кагами так близко, что уловил его запах. Почувствовал пламя, в котором Кагами сгорает от стыда. — Если сольешь игру, выряжусь для тебя в такой прикид. И даже позволю его с себя снять. У Кагами даже подбородок от гнева задрожал. — Убирайся. Сейчас же. — Я позволю тебе снять подвязку зубами, — бросил Аомине через плечо, смеясь. Ну и дурак. Фантазирует о сексе с соперником, а яиц, чтобы таки попросить, не хватает. *** Аомине ожидал, что на него уставятся восхищенно, но новый игрок только смерил его взглядом, будто равного. Ну нифига себе наглость. — Я Аомине, — сказал он, подойдя. — Давай будем врагами. — Кагами, — бросил новичок. — Давай. Я как раз терпеть не могу таких, как ты. У Аомине брови поползли вверх, как будто жили сами по себе. Он развернулся на месте, намереваясь ожечь Кагами своим самым грозным взглядом, и обнаружил — Кагами ухмыляется. — А ты, похоже, любишь поклонение, несмотря на всю свою знаменитость? Аомине зажмурился. Час назад он пришел в клуб Кагами — придумал, чем еще можно подразнить после истории с консолью, — но его развернули на входе. Вышибала — бритоголовая женщина весом под сто пятьдесят кило — очень вежливо, несмотря на свой вид, сказала: «Мы бережем наших игроков как зеницу ока, а Кагами говорит, что больше не рад вас видеть». Можно было бы подать управляющему заявление на устранение спора, но зачем? Если захочется увидеть Кагами, можно и в онлайне встретиться. Конечно, из-за татуированных логотипов на стыдливый румянец не особо полюбуешься, но можно ведь заснять встречу, а потом просто вмонтировать в нее краснеющего Кагами. Следующие три часа Аомине этим и занимался. Накачал из паблика записи их встреч, и принялся стирать логотипы, чтобы можно было разглядеть лицо Кагами целиком. Просто назло этому придурку. Проблема оказалась в том, что в итоге ему еще больше захотелось увидеть настоящего Кагами и ущипнуть его за щеку — Кагами терпеть этого не мог. Аомине вышел в сеть и побрел к тренировочной арене — завтрашняя игра была обычным квестом в подземельях со средневековыми драконами и мечами — но Кагами там никто не видел сегодня. Ничего удивительного. Многие проводят день накануне игры в оффлайне. Он нагнал Кагами на узкой грунтовой дороге к армейской базе: — Вечно ты путаешься у меня под ногами еще до игры. Кагами шагнул с дороги на песок, и скорпион немедленно засеменил к нему. Кагами раздавил его не глядя. — Как хочешь. Все равно я завтра выиграю, так что сейчас можешь идти первым. — Что ты сказал? — Аомине отступил на песок по другую сторону дороги, новый скорпион помчался к нему. Аомине достал оружие и разнес тварь к чертям, взрывая песок. Ну и ладно. Что с того. Ну ведет себя Кагами странно и избегает его. Аомине-то какое дело. Если Кагами так уж переживает за свою маленькую тайную фантазию, где Аомине носит платье, да ради бога. Каким надо быть извращенцем, чтобы использовать данные другого человека для этого? Никто не пострадал, но так трусить-то зачем? Просто сказал бы Аомине, что хочет потрахаться. Может, Аомине это и забесплатно бы сделал. Кагами не урод, особенно когда рубашку снимет. *** Аомине вылетел на девяносто шестом уровне, после того как последний член его команды решил, что лучше сбежать, чем пойти на босса. Босс — девятиглавый малый дракон, изрыгающий все стихии — прикончил Аомине одной левой, пока он готовил заклинание щита: готовых свитков не осталось. Кагами проиграл бой на мечах с безумно перекачанным огром на девяносто восьмом, и победителем в игре стал Акаши. Снова. Чертов Акаши. После игры схватка перешла в соцсети — фаны, как всегда, сцепились между собой, в который раз обвиняя Акаши в использовании допинга: никто настолько мелкий не мог быть, по их мнению, так хорош. Аомине воспользовался отпущенным ему часом анонимности, в который он мог бродить по ВР никем не замеченный, чтобы отыскать Кагами, но то ли Кагами выбрал для режима анонимности это же время, то ли вышел из сети. Невероятно разозлившись, Аомине отключился от ВР и направился снова к клубу Кагами. Наверняка настроение у него улучшилось после того, как обставил Аомине. Сколько, черт побери можно дуться? — Знаю, знаю, внутрь мне нельзя, позвоните ему, пусть спустится, я подожду. — Не могу, — сказала вышибала. — Он уехал. Завершил карьеру. Сердце провалилось куда-то под землю. — Завершил карьеру? Вышибала кивнула. — Он давно собирался бросить игру после этого турнира, в прошлом году написал заявление. Ну ты знаешь, как оно бывает. Нравится играть, но не нравится все, что вокруг игры. Он уехал домой, куда-то на запад. — И ему дали так просто уйти? — Держали в секрете до последнего, надеялись переубедить, но, как по мне, он давно для себя решил. Жалко. Хороший он парень. Кагами даже ни разу не заикнулся об уходе при Аомине. Ни намека не сделал. Хотя с чего бы, они же не были друзьями, совсем наоборот. — Об уходе еще не объявили? — спросил он. Может, у клуба была причина верить, что он вернется. — Пока не нашли замену. Аомине кивнул. Клуб не может держать в секрете, что Кагами ушел, но может просто отмахиваться от слухов, пока не найдет достойную замену. Слухи всегда бродят вокруг профи — что бы они ни делали — совсем недавно, вот, говорили, что Сацуки, сводная сестра Аомине, и ее давнишняя соперница Айда Рико начали встречаться. Аомине на всякий случай уточнил у Сацуки, но она сначала веселилась целую вечность, а потом захлопнула дверь у него перед носом. По дороге домой, Аомине думал о том, кто заменит Кагами. Каким человеком будет новый игрок. Может, совсем-совсем другим, например, мелкой хорошенькой девчонкой, которая славно бьет правой. Или же будут искать во всем похожего на Кагами? Безо всякого уважения к регалиям, только к способностям. Такого, чтобы не возражал против насмешек, но терпеть не мог, когда вторгаются в личное пространство. У Кагами всегда так странно язык отнимался, когда Аомине подходил слишком близко. Игроки оставляли ВР постоянно — за десять лет в лиге Аомине их несколько дюжин видел, но уход Кагами показался настоящим концом. Аомине только не был уверен, концом чего. И не собирался ломать над этим голову, не было у него времени на всяких слабаков. *** — Он не вернулся, если ты за этим пришел, — заявила вышибала, когда он пришел в клуб месяц спустя. Вчера наконец объявили, кто заменит Кагами — какой-то неизвестный перекачанный здоровяк по имени Ямазаки. Аомине посмотрел на него в пресс-комнате ВР, надеясь, что встретит достойного соперника, которого ему так не хватало. Но Ямазаки едва в обморок не упал, стоило Аомине перешагнуть порог, смотрел влюбленными глазами. Придется долго ждать, пока из него выйдет толк. А Аомине не хотел ждать. — Хочу проверить, получится ли уговорить его вернуться. Может, он адрес свой оставил? — сказал Аомине. Вышибала покачала головой. — Не для тебя. Для тебя он оставил другое — на днях убирали в его комнатах, передали нам. Подожди здесь. Она вернулась с той самой белой консолью с синей точкой. — Не знаю, что там, похоже, под твой разъем настроено. Администратор пыталась посмотреть, так ее долбануло неслабо. Дома Аомине долго смотрел на консоль. Он вовсе не был уверен, что снова хочет увидеть ту сцену. Но посмотреть было надо — хотя бы для того, чтобы прошла вина за такой резкий уход Кагами. Тот, конечно, еще год назад свое заявление написал, но все равно. Может, он бы задержался хотя бы на встречу с фанами после игры. У Кагами было много друзей в лиге, и судя по тому, что Аомине слышал, тот с ними со всеми попрощался как следует. Даже навестил Кисе в мертвой зоне. И только Аомине проигнорировал полностью — и вот теперь эта чертова консоль. Аомине подключился и оказался в подземелье, освещенном факелами, в точности как в их последней официальной игре. Хоть и прошел уже целый месяц, но пальцы сами дернулись к несуществующему мешочку на поясе, в котором боевые маги хранят заклинания. В этой же комнате было безопасно, из всей обстановки — высокая полка с полотняным мешком и пергаментом, приклеенным воском к кожаной завязке. На пергаменте оказалось только одно слово — прости. В мешке лежал куб с исходным кодом. Аомине вызвал свой нож, взрезал кусок реальности, открывая белое ничто, и запустил там код на компиляцию. Он знал, что его ждет, потому не удивился переменной «Стоп-слово». Вернул подземелье в исходное положение, стирая его — и себя самого в нем. Когда Аомине снова пришел в себя, обнаружил, что опять привязан, только в этот раз — к мягкому креслу. Комната вокруг была незнакомой. Слева располагался низкий столик с подушками для сидения, а за ним — огромное окно в сад. Справа обнаружился раздутый диван. Программа была дописана. В центре комнаты стоял двойник Аомине, одетый как французская горничная. В комнате было жарковато, и ровно в тот момент, когда настоящий Аомине почувствовал, что начинает потеть, двойник принялся раздеваться. Эту сцену Аомине знал наизусть — тысячу раз проиграл ее в своей голове. И представлять, что он вот так раздевается для Кагами, было очень возбуждающе. Настолько возбуждающе, что Аомине становилось не по себе. Кажется, где-то на полпути от первого просмотра и до настоящего момента Аомине немного влюбился. Ну нельзя же не восхититься человеком, который может надрать тебе задницу в игре и взломать твой ВР-сервер, украсть твои параметры — и все для того, чтобы детально воспроизвести тебя в секс-боте. Когда на лице двойника снова появилась та самая улыбка, обещающая страшные пытки, и он направился к креслу, Аомине решил, что ремни сейчас спадут — в этом же весь смысл, раз программа закончена. Не то чтобы ему хотелось потрахаться с самим собой по чужому сценарию, но было любопытно, каким Кагами представляет его в постели. Двойник положил руки ему на плечи — а ремни все еще не спали, — наклонился совсем близко и прошептал: — Тайга. На этом программа закончилась. Тайга? Как русский лес? Какого черта? — Тайга, — шепотом повторил Аомине. Вроде бы лет восемь назад у них была игра по принципу «Королевской битвы» с сеттингом в довоенной России… а нет, там была тундра. В тот раз они впервые сыграли командой — потому что все остальные объединились против них, надеясь вынести обоих. Кагами тогда выиграл. Притворился, что задремал у костра, и когда Аомине подошел, чтобы его убить, ударил первым. Аомине подключился к поисковой системе, но не нашел ни одной игры в тайге, где они бы сражались вместе. Домой Аомине шел в полном раздрае — злой и с тоской в сердце, потому что вспоминать, как здорово было играть друг против друга, именно сейчас оказалось особенно тяжело — ведь это больше не повторится. И тут ему на глаза попалась статья об отставке Кагами. «Кагами Тайга, любимая всеми звезда ВР и один из сильнейших игроков поколения…» Кагами Тайга. Черт, Аомине же знал его имя, но никогда не звал его так. Значит, все, что происходило в программе: Аомине разделся и назвал Кагами по имени? Никакого секса, никаких интимных прикосновений? Тогда чего Кагами так на него взбеленился? Аомине снова погрузился в программу, вошел в исходный код и принялся его гонять на тестах. Самая поздняя часть — обстановка, диван, окно, кресло, плюс секретная функция, которая не давала войти никому, кроме Аомине. Ни к чему другому не прикасались. Никаких хвостов, которые бы указывали, что Кагами тут вырезал кусок кода. Нет, Кагами был хорош в этом, но спрятать куски вырезанного кода ему бы не удалось — это просто невозможно, потому что ВР-код не пишут, его воображают. И если Кагами настолько расстроился, что вышвырнул Аомине из клуба навсегда и уехал из города, не попрощавшись, причина могла быть только одна. Он решил, что Аомине видел все до конца и насмехался над его чувствами. Кагами был крут, но его было так легко вывести из себя — слишком легко, если за это брался Аомине. Черт. Как же он мог не замечать все это время — он нравился Кагами. Вот почему все это время в голове у Аомине звучало: Кагами не такой. Потому что Кагами действительно не такой. Не стал бы он лепить из живого человека секс-бота. Он просто написал крошечный кусочек сима, где Аомине — его бойфренд. Как бы он ни старался хорохориться перед Аомине, Кагами наверняка понимал, что шансов у него нет. А Аомине мало того, что испортил все, заглянув в чужую консоль, так еще и посчитал Кагами извращенцем. Хотя тот, конечно, извращенец, раз напяливает платье горничной на бойфренда. Просто не настолько извращенец, как Аомине сперва решил. Вообще, когда в последний раз Аомине кому-нибудь нравился? Когда он в последний раз подпускал кого-нибудь настолько близко, чтобы это заметить? И хуже всего — чувство было взаимным. Когда Аомине заходил навестить Кагами в клубе перед игрой, он не просто хотел посмотреть, как забавно Кагами злится, реагируя на подколки. Он хотел увидеть самого Кагами. Аомине больше ни к кому не ходил, если честно, было дофига людей, которых он мог вывести из себя, чтобы поржать. Взять хоть Мидориму — тот мог сколько угодно задирать нос, но тронь его талисман дня, и он взорвется. Смотреть, как сердится и переживает Кагами, было так забавно, потому что Аомине смотрел на Кагами. Потому что ему нравилось вызывать такую реакцию именно у Кагами. Черт. Посмотрите на него, вроде взрослый человек, и только сейчас до него дошло, что он так и не перерос детсадовский романс, так и дергал за косички. Сейчас даже трехлетние дети знают, что глупо расстраивать того, кто тебе нравится. Вот только Аомине никто и никогда так не нравился раньше. *** — Аомине! — закричала журналистка, заметив его. — Скажете что-нибудь? — Не вопрос, — крикнул Аомине в ответ. Он целую неделю расхаживал по ВР в платье горничной, результата — ноль. Значит, пора было переходить к следующей стадии. — Во-первых, сразу скажу, что представляю только себя и говорю только за себя, не за «Эгида Про», — начал он. Крутящаяся дверь за спиной журналистки завертелась волчком: репортеры ломанулись внутрь пресс-комнаты для игроков. Защитный барьер автоматически поднялся, стоило им подойти ближе. — Разумеется, — кивнула журналистка. — Будем считать это частным неофициальным интервью. ”Разумеется”. Еще неделю назад Аомине заявил, что собирается сделать нечто очень странное, но просит не считать это признаком помутнения рассудка. Все видели это заявление, как и результаты его анализов на наличие наркотиков в крови. «Эгида» ни за что не позволила бы таких выходок другому игроку. Но Аомине — это Аомине. Спонсоры тоже не могли вмешаться, поскольку он использовал свой собственный аватар, без татуированных лого. А если бы компания попробовала утверждать, что игрок принадлежит ей целиком, вся его жизнь, фаны бы уничтожили ее быстрее, чем молния расщепляет дерево. — Я хочу привлечь внимание одного человека, — сказал Аомине собравшейся толпе журналистов. — Когда этот человек свяжется со мной, я перестану ходить в таком виде. — Кто этот человек? — Наконец-то роман? — Ваши фаны не обидятся, если вы начнете с кем-то встречаться? — Это кто-то из фанов? — Кто-то из поклонников похитил ваше сердце? — Это я? Давайте это буду я! Я тут! Я связался! — Теперь вы разденетесь прямо тут? — Это все, что я хотел сказать, — отрезал Аомине. — Я буду ждать объявления игры в своей комнате отдыха. — Аомине развернулся и пошел прочь, гул голосов стих. Знали бы они… Звякнул комм в браслете. — А ты упрямый, — сказала вышибала из бывшего клуба Кагами. — Но тебе идет платьице, так что я нечаянно загрузила интервью в его гостевую книгу. Он не выходит в ВР, с тех пор как ушел от нас, но почту от фанов проверяет. — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — ответил Аомине, едва заметно улыбаясь. Она ухмыльнулась в ответ и отключилась. За тридцать минут до официального объявления личные комнаты игроков начали заполняться. Впрочем, личными их назвать было сложно — вход был открыт и для соперников из других компаний. Аомине развалился на диване «Эгида Про», закинув руки за голову и широко расставив ноги. Под платье он надевал боксеры, не пояс с чулками, и плевать хотел, кто там заглядывает под юбку его аватару. Никто из игроков на него не пялился — время от времени все откалывали штуки похлеще, это входило в игру. Только у Аомине был имидж человека, которому не требовалось опускаться до дешевых трюков, чтобы привлечь внимание. Ему было достаточно просто появиться — и все смотрели только на него. Плевать на имидж, если Аомине добьется того, чего хочет. В любви и на войне все средства хороши, цель оправдывает средства — и все такое. Пушистый черно-белый щенок вспрыгнул на диван рядом с Аомине. — Ну ты и мудак, Аомине. — Мне казалось, ты не любишь собак. — Не нашлось других аватаров, не похожих на меня. — Я не буду спрашивать. — И отлично, я все равно не сказал бы. — Чего ты так злишься? Я для тебя целое представление устроил, — Аомине провел рукой по платью. — Если хоть кто-нибудь узнает, что это меня ты выманивал, меня со света сживут от жалости к тебе в этом прикиде, кроссдрессер несчастный. — Но тебе же понравилось, — заметил Аомине. — Заткнись. Иначе спрыгну на пол и буду лаять на то, что под твоей юбкой. Увидишь, что журналисты напишут. — Где ты? — Что? — Скажи мне, где ты сейчас. Я приеду и увезу тебя в какое-нибудь хорошее место. — Не пудри мне мозг. — Я серьезно, — сказал Аомине, глядя прямо ему в глаза. Что было довольно непросто сделать и не заржать, потому что у Кагами были жалобные голубые щенячьи глаза, но Аомине справился. — Нам надо поговорить. В реале. Кагами отвел взгляд. — Я скину тебе адрес. — Он спрыгнул с дивана и потрусил к выходу. Объявление игры Аомине слушал вполуха — следующий турнир будет проходить в подводном раю, где случилась катастрофа, бла-бла-бла — когда все закончилось, он отключился от ВР, заказал в тканевом принтере клуба немного материала для сумки с оборудованием и направился к платформе подземки. *** После четырех часов в поезде и тридцати минут на фуникулере к иссушенным горам Аомине заподозрил, что Кагами дал ему адрес сувенирного магазина в такой жопе мира, куда добираются только самые богатые и самые глупые, пытаясь освоить древний спорт под названием «туризм». В прошлом люди ездили по разным странам, тогда еще существовали сотни языков и стран вместо шести, и тогда же большую часть планеты уничтожили напалмом или затопили, а местами — сделали и то, и другое. Он ступил под скальные ворота и оказался в маленьком саду. Сад был ненастоящим, это сразу стало понятно из-за ярко-синего неба над ним. Ведь настоящее небо никогда не бывает синим, противорадиационный барьер над головой выглядит как толстое облачное одеяло. Аомине понимал, что сад ненастоящий, но выглядело и пахло все так реально, что казалось — он подключен к ВР. Аомине несколько раз повторил про себя скрипт выхода, даже сделал управляющие жесты, но ничего не случилось — он так и продолжил стоять на мощенной камнями дорожке, которая вела к коттеджу, окруженному соснами. Аомине попытался заглянуть за слой ВР, но не смог. Кусты, деревья и цветы, и даже чертовы бабочки остались на своих местах. Откуда-то из колонок доносилось птичье пение, но представить себе, что эти колонки где-то прячутся, было невозможно: слишком реальными казались запахи листвы и свежескошенной травы, и белья, сохнущего на веревке между двух сосен. Вот какую жизнь можно было купить, оказывается, завершив профессиональную карьеру. Аомине позвонил. Стеклянная дверь распахнулась, и домашний бот велел снять обувь, перед тем как Аомине войдет. Как старомодно. Бот проводил его по короткому коридору с полами из красного дерева в светлую просторную комнату, которую Аомине тут же узнал. Такая же была запрограммирована в консоли: окно с видом на сад, подушки вокруг низкого стола, раздутый диван, то самое кресло. Из нового — только развлекательный центр вдоль стены за креслом. Кагами сидел на полу перед центром, возясь с ВР-шлемом, которого Аомине раньше не видел. — Привет, — сказал Аомине. Теперь, когда он добрался сюда, ему было не по себе. Кагами выронил шлем от неожиданности и обернулся к нему. — Ты… ты чего здесь делаешь? — Ты же дал мне адрес, — хмурясь, сказал Аомине. — Я приехал. — О, — Кагами встал, — не думал, что ты приедешь. — Почему нет? Если ты считал, что я не собираюсь приезжать, почему адрес дал? — Зачем тебе приезжать? — Кагами пожал плечами. Туше. — Ладно, неважно. Здорово тут у тебя. Не думал, что тебе по душе такая скромность в расходах. — Не по душе. Поэтому я и завел бухгалтера. Она снимает два процента сверх того, что я ей плачу, но я не против, она хорошо работает. Лучше так, чем просрать все, рискуя на бирже. — Это называется играть на перепадах курсов. — Ну я так и сказал — рискуя на бирже. Так зачем ты приехал? Есть хочешь? Домашний бот перекатился через порог, у которого все еще стоял Аомине, примороженный к месту. — Загрузка новой поваренной книги завершена. Не хотите ли начать выбор завтрашнего меню, чтобы мы собрали ингредиенты? — Напомни завтра утром. Я сам сварю рисовую кашу на завтрак. — Ты готовишь? — спросил Аомине. Кагами кинул на него раздраженный взгляд. — Да, и что? — Ничего. Просто я, когда ехал сюда, думал предложить тебе встречаться. Но может, мы сразу поженимся? — Не смешно. — И тут глаза Кагами широко распахнулись. — Ты думал что? — В прошлый раз я не досмотрел до конца, — сказал Аомине. — Твою программу. Ну, ту самую. Я решил, что это секс-бот. Кагами нахмурился. — Я бы никогда… — Знаю. Понял потом. Все понял. — Аомине надеялся, что ему не придется выкладывать все, что он чувствует, ему и так было хуже, чем когда он расхаживал в чертовом прикиде горничной в самый первый раз. Но Кагами все еще смотрел на него с подозрением, явно не понимая, что к чему. Поэтому намеки тут бы не прокатили. Он шагнул за порог и подошел к Кагами — тот не сдвинулся с места, хоть и выглядел так, будто сейчас родит. — Ну не заставляй меня произносить это вслух. — Аомине потер лоб костяшками. — Я знаю, чего ты хочешь. Я хочу, чтобы у тебя это было. Я хочу тебе это дать. Все равно выходило как-то не так. И тогда Аомине просто качнулся вперед и поцеловал Кагами. Поцелуй сработал намного лучше слов: Кагами ухватил его за край толстовки и начал отвечать. Аомине обнял его. Смешно. Сколько ни занимался сексом, ни разу так себя не чувствовал. Чтобы просто обнимать человека и слышать биение двух сердец. Словно панцирь сняли. Но Аомине был не против. *** — Не могу поверить, что ты целую неделю в этом прикиде расхаживал, — сказал Кагами, ведя Аомине в спальню. Спальня оказалась даже больше гостиной. И ВР-кресло стояло именно тут. Над огромной кроватью висел балдахин, закрывая ее плотной шторой. Если совсем опустить вниз — вообще никто не разглядит, что на постели происходит. Аомине сел на кровать и потянул Кагами к себе. — Ты кое в чем ошибся, я не бросаю одежду на пол, я все-таки не в сарае вырос. — Рос он с Сацуки, а она вечно орала, будто ей волосы подожгли, когда он разбрасывал вещи. — Ну извини, что принял тебя за неряху, — сказал Кагами, кладя руки ему на плечи. — Но ты же ненавидишь пуговицы, верно? — Ненавижу, — подтвердил Аомине, запуская руки под его футболку. — И еще я ненавижу одежду, когда она на тебе. Исправь это. — Сам исправь, — сказал Кагами покраснев так, будто у него сейчас случится сердечный приступ. *** Они бросили монетку, и Аомине выпало быть снизу. Он всегда был шумным в постели, но скорее для того, чтобы убедить себя: ему приятнее, чем на самом деле. Не партнеры заставляли его стонать от удовольствия. Но сейчас с Кагами он стонал, будто вот-вот умрет — и чувствовал себя примерно так же. А Кагами все долбился в него, как заведенный, словно мог двигаться так до тех пор, пока оба не отдадут концы. И когда Аомине почти решил было, что Кагами его угробит, тот сильнее сжал руками его бедра и вскрикнул. Аомине бы кончил, если бы дотронулся до члена, ему никогда не удавалось кончить без прикосновения, как бы близко к грани оргазма он ни подходил. Но затем Кагами скользнул вниз между его ног и поднял его на четвереньки. И рот Кагами оказался настолько мягким и влажным, и умелым, что Аомине буквально взорвался, забыл, где находится. Он помнил только, что Кагами рядом, и шептал его имя с закрытыми глазами, кончая и падая на кровать. Прохладные простыни касались спины, и матрац обволакивал — уснуть здесь будет легко, особенно когда Кагами лежит рядом, глядя в окно, переплетает их пальцы. — Если тебе не надо возвращаться, можешь спать сколько влезет, — сказал Кагами. — Пока не надо. Тут посплю. Кагами повернулся к нему лицом. — А я-то думал, ты собираешься меня увезти. — Я сказал, что увезу в хорошее место, — возразил Аомине. — Но разве может быть где-то лучше, чем тут? Кагами закатил глаза. — Демон-обольститель. — Выкинь обольстителя и получишь название моей автобиографии. Кагами фыркнул. — Но ты хотя бы признаешь, что только сам себе так польстишь. — С чего это только я? — С того, что автобиография так называется, потому что человек ее сам про себя пишет, дурак. — Дурак дурака видит издалека, — Аомине шлепнул его по заднице. Задержал руку, провел большим пальцем между ягодиц. Кагами, кажется, подался навстречу — или Аомине принял желаемое за действительное. — Ну ладно, ты хотя бы считаешь, что я обольстительный, уже хорошо. Кагами выпустил его руку, потянулся, переворачиваясь набок, лицом к Аомине. — Когда начнутся тренировки? — Послезавтра. — Черт, это же значило, что они три месяца не увидятся вживую. — Я не буду переезжать обратно в город. Сначала Аомине собирался уговорить Кагами вернуться в лигу, но теперь, увидев этот дом, бросил эту мысль. Никто в здравом уме не уедет отсюда: клочок фальшивого синего неба все равно лучше, чем бесконечные фальшивые облака. Он притянул Кагами к себе. — Ну будем зависать в ВР. А если я буду занят, сделаешь из своей консоли сексуального бота. Теперь можно, раз я о ней знаю. — У меня не наберется достаточно материала для хорошего бота, даже если мы будем трахаться следующие сорок восемь часов без перерыва. Аомине почесал затылок. — Ничего не поделаешь, одолжу тебе свой. Кагами моргнул. — Аомине? — Что? — Ты что, запрограммировал консоль, чтобы трахаться с самим собой? — Конечно. Все же так делают, разве нет? — Нет. Не думаю, что все. — О, — Аомине пожал плечами. — Они много упускают. Это очень круто. Кагами фыркнул. — Сможешь добавить дополнительный интерфейс? Аомине прижал его голову к своей груди. — Хочешь посмотреть? — Хочу присоединиться. — Не уверен, что хочу настолько близких отношений. — Иди в задницу, — прошептал Кагами, касаясь его шеи мягкими губами, и у Аомине мурашки побежали по спине. Он улыбнулся. — В твою? Кагами облизал губы, задумался на мгновение, и его язык скользнул по шее Аомине. — Можно и в мою. — Кагами отодвинулся, заглядывая ему в глаза. Черт. Аомине влюбился по самые уши. Если Кагами его бросит завтра — он будет долгие годы собирать свое сердце по кусочкам. — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул? — голос показался чужим, будто доносящимся издалека. В голове вертелись мысли только о Кагами и том, что Аомине хотел бы с ним сделать. Все было настолько настоящим, что пугало до чертиков. Кагами наклонился и поцеловал его. Глубоко, похотливо. — Трахни меня, — сказал Кагами ему на ухо. Кажется, он понял, как Аомине возбуждается, когда теплое дыхание Кагами касается кожи. И если он уже сумел понять это, то как скоро он поймет все остальное? — Трахни меня так, чтобы я ходить не мог, — добавил Кагами. Аомине едва не сошел с ума в тот же момент, но затем вспомнил, что у него остался еще один козырь. — Хорошо, — сказал Аомине, усмехаясь и перегибаясь через край кровати. На полу осталась сумка с его вещами. — Но сначала помоги мне надеть кое-что, хочу трахнуть тебя в этом прикиде. Даже если он и проиграет войну, в этом бою он обязательно одержит победу.