Сострадание

      Прогуливались мы с малой однажды по парку. Идём неспешной походкой, малая, аки макака, прыгает вокруг, пищит — бесится, короче. Я только улыбаюсь, глядя на её кульбиты. Увидела впереди что-то занимательное и дала пятую крейсерскую: мне за ней не угнаться, да и нужно ли? Я себе спокойненько иду дальше. Наслаждаюсь погожим летним днём.       Теплынь, но не духота. Лёгкие порывы тёплого ветерка приносят свежесть. Небо синее-синее надо мной, там проплывают белые кучевые облака. В парке красивые аллеи. Деревья важно качают кронами, когда шалун-ветер треплет их в самой вышине. Где-то меж веток щебечут птицы, чтобы не скучать, занимаясь своими важными делами.       Асфальтированные дорожки чисто выметены. Посреди парка фонтан, дышащий прохладой, красивое зрелище, доступное только летом. Меж ними разбиты клумбы с цветами. Их высаживают особым порядком, чтобы получились разные картины. Вот одна в виде солнца с какими-то жёлтыми и синими цветами, я не знаю их названий, но это не мешает мне любоваться ими. А рядом клумба выложена национальной символикой, — интересная идея. А с другой стороны цветочный узор выводит какого-то жука.       «Боже! Какая красота! — умиляюсь я про себя. — Как в Раю!» Какое это наслаждение, когда царит такая гармония. Невольно сам наполняешься вселенской чистотой и красотой. В эти мгновения ты готов поделиться своим счастьем со всеми обездоленными, рассыпаться миллионами радужных фотонов и дарить радость окружающим.       Тут из боковой аллеи прямо передо мной выныривает древняя старушка: сгорбленная, дряхлая, впечатление такое, будто еле на ногах держится. Но самое шокирующее: тянет сумку с какими-то бутылями, которая, наверное, больше неё. Ну чем не муравей?..       «Надо помочь, — думаю, — хоть и самому наши доблестные эскулапы запретили поднимать больше пяти килограмм, но да тут авось не сломаюсь», — и подхожу к бабке.       — Давайте-ка я Вам помогу! — как можно дружелюбнее говорю ей и протягиваю руку к сумке.       — Ась?!. — она смотрит на меня отнюдь не добрым взглядом. — А ну иды к чёрту, хер моржовый! Падло отакэ!       Я в первую секунду просто опешил и стоял с открытым ртом.       — Ты дывы, быдлякы отаки… Нема повагы до литьних людэй. Пишов, тварюко! — слышится на весь парк вопль с неприятными визжащими, присущими только старческому голосу, обертонами.       — Просто помочь хочу… — начинаю было я.       — Иды, сволота!       — Зря Вы так!       Обидно, блин. Но пререкаться с бабками — затея глупая и бесперспективная. Оборачиваюсь, чтобы идти дальше, и тут на меня сзади внезапно что-то обрушивается, точнее, кто-то. От неожиданности я чуть не теряю равновесие, но удерживаюсь на ногах.       — Дядя! Дядя! — раздаются восторженные вопли, а затем передо мной возникает малая с довольной мордякой. — Напугала тебя! Напугала же?       — Ой, напугала, — подыгрываю, — чуть портки не запачкал.       — Дядь, а там вата сладкая… — лыбится во всю свою неполную улыбку. — Дай денежку.       — А не слипнется? — дразню её.       — Не слипнется. А если и слипнется, то ты поможешь мне разлипнуть. — Глаза кота из Шрека.       Ну как тут отказать можно?       — На, швайка, иди за своей ватой, — протягиваю ей полтинник. Дитё тут же с радостным воплем уносится.       Я улыбаюсь, глядя ей вслед, и тут вдруг слышу сзади:       — Сынку, а такы допоможи мени, га…       Оглядываюсь и вижу бабку, которая меня пару минут назад конкретно обложила.       — Не вопрос, — подхожу, беру у неё сумку (едри его, как она её вообще могла поднять?!). — А с чего это Вы передумали? — не удержался я от ехидного вопроса.       Старушка, если и уловила ноту сарказма, сделала вид, что не заметила, со вздохом сказав:       — Ты выбач, шо накынулася на тебе. Проте нещодавно була в мене наука. Якыйсь хлопчага теж запропонував допомогты, а тоди взяв сумку й втик. А там булы и гроши, и продукты. А в мене пенсия невелычка…       Её голос задрожал.       — Понимаю… — только и смог ответить, больше ничего в голову не пришло.       Пока я провожал бабулю до маршрутки под прыганье и смех догнавшей нас малой, всё прокручивал в уме уравнение, которое никак не хотело решаться: какой же величины должна быть душа у того парня, чтобы отобрать те ничтожные крохи у пожилого человека, которые выделяет, словно отрывая от сердца, государство; как можно дальше после такого поступка спокойно жить и дышать?..