Этого хочет Бог

Deus vult — «этого хочет Бог»

***

Рейстлин обернулся. Лишь на мгновение. Он тайно желал, чтобы и Палин, и дети Богов поймали его взгляд. Последний, искренне-простой. - Пора, брат, - шепнул глухо стоящий рядом с ним Карамон. – Давно же я жду тебя. - А ты не обернёшься на прощание к своему сыну? – улыбнулся Рейстлин. - На что ему ложная надежда? Он уже сам… Ему это не нужно, – великан тяжело вздохнул и повторил: - Пора, брат. - Конечно, - маг сконцентрировано смотрел вперёд себя, вглядывался в реку душ и видел там почти забытые образы друзей. – Он будет жить правильно, Карамон. Гордись им. И братья вместе ступили в серебряные воды реки душ. Потоки, дарящие надежду на покой и мир, понесли их дальше и дальше. Вскоре они исчезли совсем, и Палин, печально улыбаясь, опустил голову. Он теперь был окутан мраком и тенью заброшенного Храма.

***

Яркая вспышка. А потом кромешная тьма. И всё это в одно мгновение. Рейстлин ощутил неприятный колкий холод на коже и мысленно выругался. А ему-то казалось, что всё закончилось! Но почему он до сих пор не ощущает облегчения, душевного покоя? Ведь он всё сделал правильно. Он завершил все свои дела. Предстал перед детьми Богов. Встретился с Карамоном. И они вместе ушли. Но что же не так? Тьма впереди расступилась, и Рейстлин увидел дверь. Маг вздрогнул, потому что не мог не вспомнить эту полупрогнившую, деревянную дверь. Дверь когда-то бывшего его родного дома. Дома, в котором он родился. Кругом было темно, и ни звука. Рейстлин уже привык не ощущать в руке посох Магиуса, но сейчас ему как никогда хотелось вернуть его. Просто знать, что его опора здесь, рядом. Когда что-то должно произойти. Он сделал шаг вперёд. Полы его плаща шелохнулись, и даже этот звук отдался эхом в пространстве. И чем ближе он подходил к злосчастной двери, покосившейся, плешиво-серой от времени, тем теплее становилось вокруг. Сквозь грубо сколоченные доски Рейстлин заметил пробивающийся ему навстречу свет. Еле видимый, но это было единственной отрадой для путника, разгуливающего во тьме. - Я тоже сразу узнал её, - Рейстлин даже не шелохнулся, услышав голос брата рядом с собой. – А я испугался, что потерял тебя в этой темноте. Рейстлин поднял голову. Мягкий свет, проскальзывающий сквозь щели двери и деревяшек, позволил ему разглядеть лицо Карамона. К его искреннему удивлению, он увидел Карамона таким, каким, как Рейстлину казалось, он был всегда. Могучий, подтянутый воин в чуть потёртых доспехах. Его чистое выбритое лицо так и сияло от доброй улыбки, глаза сверкали в темноте искренней радостью. Маг криво улыбнулся и сказал: - Я помню то время, когда ты не хотел выпускать меня из под своего крыла, - Рейстлин грустно усмехнулся. – Словно боялся потерять... - Ох, и играет же с нами река. Да, Рейст? – Карамон перебил брата как-то небрежно, но настойчиво и живо. – Посмотри, у меня руки трясутся... Ого, Рейст! Да ты бы видел себя! Но Рейстлин уже понял, что с ним «не так». Он лениво прикрыл глаза. Вспомнил, как когда-то его кожа ещё не была золотой, волосы не были седыми, как у старика, а зрачки не напоминали форму песочных часов. Глаза его были голубые. Цвета свободы. Цвета небесного свода. Но тогда он был молод, неопытен, наивен. Совсем мальчишка. Сейчас именно такой Рейстлин стоял по левую руку от Карамона, в мантии алого цвета, потрёпанной, но мягкой, удобной. - Да, братец. Играет. И пока я не понимаю, зачем. Карамон решился первый. Он заслонил брата собой, толкнул деревянную дверь. Послышалось, как скрипнули доски, заржавевший металл, и как звякнули доспехи Карамона. Братья поочерёдно вошли в дом, стараясь создавать как можно меньше шума. Пол предательски скрипел под их ногами, как и стены, ибо усилившийся снаружи ветер безжалостно пытался их расшатать. Потрёпанные шторы на кривых окнах, полусгнившие цветы в горшках, грубо сколоченная мебель и пыль на ней – всё казалось таким невероятно знакомым, до боли родным. Рейстлин огляделся ещё раз: в углу комнаты стояло кресло-качалка. Правда, теперь пустое, одинокое, покрытое пылью. Образ больной матери на несколько мгновений всплыл в памяти мага. Он тут же постарался заставить его исчезнуть. Карамон чуть беспокойно повертелся на месте. Прислушался. Вдруг он резко обернулся. Туда, откуда струился еле заметный свет. Маленький круглый столик у стены был заставлен свечами, какими-то банками, бутылочками и остальной ерундой, о которых воину неприятно было вспоминать. Рядом со столиком находилась кровать. Что ж, нечто похожее на неё: куча матрасов, наброшенных друг на друга, грязных и дырявых. На них, под поеденным молью одеялом, сидели два маленьких мальчика. Один, улыбающийся крепыш лет семи, сидел чуть позади другого мальчишки, худенького, со спутанными каштановыми волосами, но невероятно чистыми, голубыми глазами. Они вместе накрылись покрывалом и о чём-то очень тихо шептались. - Они нас не видят, - хрипло проговорил Рейстлин, подойдя к Карамону, который стоял напротив детей и смотрел на них глазами, полными удивления и растерянности. – Что очень хорошо. Правда, знакомая картина, братец? Карамон медленно закивал, не отрывая взгляд от мальчишек. До него и Рейстлина, наконец, донёсся их шёпот. Слова, тихо произносимые детьми, больно резанули по сердцу. Какая-то струна в душе Карамона натянулась и готова была вот-вот лопнуть. - … А я предупреждал, что нужно надевать башмаки, когда на улице гуляешь в такую погоду! - Не ври, Карамон. Ничего ты не предупреждал! Это Китиара вечно твердит об этом. Ты что, возомнил себя нянькой? - Прости, Рейст. Я не со зла же… Я же боюсь, что тебе хуже сделается! А вдруг ты сильнее заболеешь? А вдруг, - мальчишка с ужасом посмотрел на своего брата и испуганно вскинул бровки. – А вдруг что ещё хуже, Рейст?! Как же мне тогда? - Да, да, как же тебе! Вечно ты всё про… - но ребёнок не договорил. Он закашлял, и чем дольше делал это, тем сильнее становился кашель. Маленький Карамон, реагируя молниеносно, на четвереньках прополз по одеялам к баночкам, стоявшим на столике рядом, схватил оттуда стакан, наполненный какой-то дымящейся жидкостью, вернулся к брату и подал его ему. - Ну, как? Рейст? Уже лучше? – малыш уставился на брата, пока тот небольшими глотками пил отвар. - Да. Правда, мне уже легче, Карамон, - бледное личико Рейстлина разгладилось. Он допил отвар и получше закутался в одеяла. – Спасибо… Карамон чувствовал, как начинают дрожать его губы, и как начинают болеть и щипать глаза от выступавших на них слёз. И вот они уже катятся по его лицу. Он не стирает их, лишь смотрит вперёд себя, на этих беззащитных малышей, и молчит. А слёзы катятся по щекам к шее, забираются под ткань, доспехи. Карамон быстро-быстро моргает, чтобы лучше видеть, поворачивается к Рейстлину и смотрит на него. Маг стоял рядом и тоже наблюдал за детьми. Взгляд его был строг, губы сжаты в тонкую линию. Лицо его было спокойным. Здоровым. В свете огней, играющих на стенах, полу, вещах, Рейстлин казался как никогда чужим и далёким. - А я помню, - проговорил вдруг маг, и голос его дрогнул, - помню, как не мог заснуть. А ты был рядом и сторожил мой сон от тех тварей, что терзали меня. И мне было спокойно и легко... - Как же мы всё это потеряли, брат? – Карамон повернулся к нему лицом. Рейстлин сделал то же самое. – Всё, чего я хотел – защищать тебя. Заслужить твою любовь и признание, я ведь знал, мне никогда не стать таким же сильным и смелым, каким был ты. Ради своей цели ты шёл до конца, так было всегда… - И это не всегда было приятно… - Даже во время битв, когда повсюду была одна лишь смерть, - Карамон говорил быстро и беспокойно теребил ножны, прикреплённые к его поясу, в которых уже давно не было меча. – Я думал, что знаю тебя. Я даже пытался притворяться, что я тебя понимаю, но это было не так. Куда мне, бестолковому, и в голову-то не приходило порой, в кого ты превращаешься. В кого я позволил тебе превратиться. Рейстлин стоял напротив брата. В груди его, живой и тёплой, всё быстрее и быстрее стучало беспокойное сердце. Оно обливалось кровью и предательски колотилось, словно маленькая пташка в клетке. Он еле улавливал разговор мальчишек, прижавшихся друг к дружке под одеялами в этой холодной темной комнате. - Эй, Рейст! Смотри, как забавно, - крепыш скрестил пальчики, водя руками надо головой. На стене, напротив детей, появились причудливые тени, напоминающие различных зверей. – Смотри, Рейст! Смотри на тени! Это кролики! Смотри… Но магу уже было всё равно. Слёзы стали душить его. Воспоминания из детства, юности подогревали одолевшие его чувства. В какой-то миг захотелось прекратить всё это. Чтобы раз – и ничего этого нет! Ни ужасной, тёмной комнаты, ни их с Карамоном маленьких и одиноких, ни самого Карамона, бестолкового, сентиментального тупицы – чтобы ничего не было! - Но я ждал, Рейст, - гигант смахнул слезу со щеки. – Я ждал, когда ты вернёшься. Всегда ждал. И пока я ждал, я корил себя за то, что потерял тебя. - Смотри, Рейст, кролики… - Покажи ещё! Ещё, Карамон! - Знаешь, чего хотел бы я? – маг сглотнул, пытаясь унять стук сердца и подступавшие слёзы. И ни одна так и не была пролита. – Хотел бы исправить свою главную ошибку. Когда я получил магию в обмен на жизни. Твою и мою… Рейстлин подался вперёд. Сделал шаг и положил голову на грудь брата. Тёплая, неловкая рука Карамона легла на голову мага. Рейстлин закрыл глаза. Он дышал часто, но легко. - Я больше не хочу видеть эти кошмары, Карамон. Я устал. Не хочу больше ни матери, зовущей меня за собой из могилы. Ни Фистадантилуса. Ни Такхизис и её ужасных драконов. Ни этого чёртового Конклава. Не хочу больше магии… Ничего чтоб не было! Не оставляй меня в темноте. И я тоже больше никогда не уйду. Гигант обнял брата за плечо. Они развернулись и медленными шагами направились к скрипучей, покосившейся двери. Маг в последний раз позволил себе обернуться. Маленький Рейстлин, завернувшись в одеяла, своё и Карамона, уже спал, иногда тихо хрипя во сне из-за кашля. - Спи, Рейст. Я посторожу... - С ними всё будет хорошо, да? – прошептал глухо гигант. - Да, братишка. Всё будет хорошо. У них теперь своя история. А нам надо идти дальше.

***

Карамон открыл дверь. В лицо братьям тут же дунул прохладный, свежий, ночной ветер. Утеха ночью – та ещё красота! В ярком свете Солинари валлины и их тени плясали и гнулись, терзаемые порывами ветра. Облака над горизонтом светлели даже в такой поздний час. - Я бы всё отдал, чтобы остаться здесь, - печально пробубнил Карамон, с какой-то тоской потирая пустые ножны. – Хотя, это ведь не главное, где быть. Главное, с кем. Да, Рейст? - Ну, тогда нам следует торопиться, братец! – маг рассмеялся, и его смех унёс за собой ночной ветер. – Представь только лицо Флинта и всю ту брань, которую нам с тобой придётся выслушивать из-за нашего опоздания! - Тогда я всё свалю на тебя! - Не посмеешь! - Поспорим, братишка? – Карамон хлопнул Рейстлина по плечу. Голубые глаза брата сузились. Улыбка заиграла на тонких губах. - Не стану я с тобой спорить. Без толку. Но... - маг подобрал полы алой мантии и резво пошёл по тропе, ведущей из Утехи в холмы, - но когда ты догонишь меня, возможно, я не стану ничего говорить Флинту. Карамон натянуто улыбнулся, глядя, как медленно удаляется от него брат, идущий по тропинке в тёмные холмы. Он поправил доспехи и бегом поспешил за Рейстлином. Когда над Утехой зарделся рассвет, их уже не было. Река Душ текла мирно, спокойно. И несла братьев с собой. Туда, где они начнут свою новую историю.