How blind are you... (let's go home)

Чжимин заканчивает на работе, когда в подворотнях, проезжая мимо на машине, уже можно услышать чей-то пьяный смех. Чжимин передергивает – она это ненавидит. И боится за свою мелкую, поэтому всегда забирает её с подработки, несмотря на усталость. Все же, устают они вместе. От этого становится немножко теплее. - Хорошо потрудилась, - улыбается Чжимин, всматриваясь в зеркало заднего вида; Хёчжон лохматая, раскрасневшаяся… бежала. Их на работе ничто не держит. Она им не нравится. Они так спешат домой. - Не лучше тебя, - еще немного они держат вид, но по истечению договоренного невербально времени, их словно подменяют – Хёчжон снимает каблуки, с отвращением бросая их на автомобильные коврики, и стонет от наслаждения. Несколько движений Чжимин – и она стонет уже ей в рот, удивленная тем, что сегодня онни словно куда-то торопится. Хёчжон не догадывается, что Чжимин торопится только к ней. - Эй, малышка, ты устала сегодня, верно? – Чжимин хочет коснуться ее щеки пальцами, но царапает ногтем, случайно. Заглаживает вину языком, мягко касаясь им невидимой царапины. Хёчжон вздрагивает, когда одним нажатием онни блокирует все двери в машине. Их никто не достанет. - О чем ты говоришь, - странно бормочет Хёчжон, то ли смущаясь, то ли просто задыхаясь от возбуждения и облегчения, что несколько оставшихся часов этого дня в ее распоряжении, и больше не нужно кланяться на девяносто градусов, приветствуя клиентов в чертовом отделе сотовой связи, - это ерунда по сравнению с твоей работой. - Каждый труд есть труд, - улыбается Чжимин, чмокая ее в губы, и в нос, и в очаровательную ложбинку между носом и верхней губой. Хёчжон вся ее: с понедельника по пятницу это каких-то четыре часа до полуночи, а в субботу и воскресенье – каждую ничтожную секунду от суток. Сорок два часа, которые рядом с промежутком от восьми до двенадцати кажутся ну просто сокровищем. - Поехали домой, - сбиваясь, говорит Хёчжон, цепляясь за короткие черные волосы онни, желая чувствовать их своими пальцами, желая чувствовать ее всю, целиком, но не сейчас; по крайней мере, не в этом месте. Хёчжон хочет ее дома, в кровати. Или на пуфике в прихожей, но дома. Так лучше, так правильнее, - а завтра поедем на море. - И покатаемся с теми серферами, - усмехается старшая, чуть отстраняясь, - и ты снова будешь делать вид, что хочешь замутить с кем-то из них, а я снова на тебя обижусь. - Ничего не могу с собой поделать, - в качестве компенсации, Хёчжон касается Чжимин за ухом и делает ей несравненно хорошо, - онни такая милая, когда обижается. - Насколько слепой нужно быть, чтобы меня назвать милой… - Ну да, конечно. Пока они ехали домой, Чжимин не обращала внимания на звуки за пределами автомобиля. Хёчжон попросила включить ее любимую песню погромче, и Чжимин нашла это забавным, что у ее бывшей и нынешней – одинаковые любимые песни. Включив ее, Чжимин погрузилась в воспоминания, на предательское мгновение, но с Хёчжон ей хорошо так же, как с Ким Сольхён, сколько бы она не анализировала. Она благодарна, что рядом есть этот замечательный человек. Так похожий на Сольхён. И такой другой одновременно.