Imagines

      Выпив крепкого чая, я завалился в прохладную постель. День был тяжелым и единственное, чего мне хотелось — выспаться. Только я укрылся одеялом и закрыл глаза, как в дверь постучали. Кого принесло в эту дыру в одиннадцать вечера? Встав с кровати, я поплелся к входной двери. — Что... Элизабет? — я открыл дверь и на пороге стояла мокрая девушка в спортивных штанах и футболке. На улице идет ливень и сейчас середина октября. Мне в пуховой куртке холодно, а она в футболке ходит. — П-привет, Л-лу, — она попыталась выдавить улыбку, но вместо этого чихнула. — Заходи. Там же холодно, — я открыл дверь шире, пропуская девушку в свою небольшую квартирку. Она зашла, немного хромая, и остановилась в метре от двери. — Что с ногой? — Когда бежала, запнулась и упала неудачно, — почти шепотом проговорила она. — Я понимаю, что у тебя планы и я тут не к месту, — чихнула, — но можно я у тебя переночую, пожалуйста? — как я могу отказать этой девушке, которая стоит совершенно беззащитная и смотрит на меня, как на спасителя? — Иди в ванну и прими горячий душ, я принесу тебе что-нибудь из одежды, а потом приходи на кухню, — она кивнула и поплелась к ванной комнате. Я подошел к шкафу, стоящему рядом с кроватью, и взял оттуда боксеры, футболку и пижамные штаны. Подхватив стопку одежды, я подошел к ванной. Я постучал и приоткрыл дверь, сунув одежду. — Боксеры и штаны тебе велики, наверное, будут. Ты их затяни, — я постоял еще несколько секунд и пошел на кухню. Щелкнув чайником, взял пачку печенья и тарелочку с конфетами с верхней полки и поставил на стол.       Почему Лиз пришла ко мне? Она, кажется, всю жизнь была общительной и вокруг неё всегда были друзья. Десятки друзей. А встретились мы совершенно случайно, даже глупо. Я вышел из магазина и решил сократить путь по безлюдной улице. Тогда я шел с пакетом в одной руке и телефоном в другой. А потом послышался оглушительный крик "Берегись!". Еще секундам и меня сбивает пятнадцатилетняя чудачка не велосипеде. Мне тогда было восемнадцать.       На нас всегда странно смотрели, когда мы гуляли: тогда я носил бороду и мне можно было дать лет тридцать, а она ходила с двумя хвостиками и в комбинезонах. Иногда мы гуляли и нам вслед говорили, что мы извращенцы. Я всегда воспринимал её как друга, пока в семнадцать лет у неё не появился парень. Какое-то новое чувство поселилось во мне, я пытался убедить себя, что это не ревность и Лиз мой друг, но это оказалась ревность. Я влюбился. Но тот парень встречался с ней месяца два; у неё никогда не было серьезных отношений.       Шум воды стих и послышались тихие шаги по направлению к кухне. Я встал с места и достал две чашки, положив туда по ложке сахара и чайному пакетику. Чайник уже вскипел и я залил чай кипятком. Лиззи зашла на кухню и села за стол; она выглядела так нелепо в моей одежде. Я поставил перед ней чашку с чаем и сел на другой стул. Выглядит она неважно. Я не знаю, что случилось, но это было что-то серьезное. Думаю, не стоит спрашивать, что случилось. Захочет — расскажет. Она тихо поблагодарила меня и сделала большой глоток. — Лиз, я уступлю тебе кровать, а сам перекантуюсь в кресле. К сожалению, живу я в однокомнатной квартирке лишь с креслом и одноместной кроватью, — я попытался немного её рассмешить, но не получилось. — Нет, Луи, я итак тебя потревожила; посплю в кресле, — она поставила чашку на стол и подошла к шкафу, доставая с верхней полки подушку и одеяло. — Спокойной ночи, — она села в кресло, поджав под себя ноги и укрывшись одеялом. Положила подушку под ухо и закрыла глаза.       Я последовал её примеру и лег спать. Ворочаясь на кровати, я не могу уснуть. Слишком много чая выпил. Вспомнив, что на кухне есть снотворное, я опять поднялся с кровати. Элизабет опять дрожала и бормотала что-то во сне. Черт, тут всего пятнадцать градусов; отопление отключили на два дня. Ты, может быть, будешь ругаться, но в кресле я тебя не оставлю.       Подняв Лиз на руки, я положил её к себе на кровать. Я залез следом и накрыл нас двумя одеялами. Элизабет была как льдышка и продолжала дрожать. Я чувствовал её ровное дыхание у себя на щеке. Прижав девушку к себе всем телом, я поцеловал её в щеку. — Люблю тебя, Лиз.

***

      Противная трель заставила меня открыть глаза. Элизабет все еще спала, обняв меня. Кажется, звонит её телефон. Я нашел его в переднем кармане штанов. Зачем она легла с ним спать? Ох, неважно. Посмотрев на дисплей, я понял, что звонит её отец. Немного приподнявшись на локтях, я принял вызов. — Алло. Мистер Коллинз? — я прокашлялся, понимая, что мой голос ломается после сна. — Луи? Элизабет у тебя? С ней все хорошо? — беспокойный голос её отца заставил меня окончательно проснуться. — С ней все хорошо. Пришла вчера ночью вся мокрая и грустная. Что случилось? — Ох, Луи, мы вчера все были дома, когда у её матери опять случился приступ. На этот раз летальный исход. Лиз заистерила и выбежала в чем была. Я знал, что она придет к тебе. — Почему? — Луи, ты правда не заметил? Она в тебя влюблена. Но... Для неё это невыносимо. Она пытается скрыть это чувство. Лиз не может смириться с мыслью, что влюбилась. Ты позаботься о ней, хорошо? Мы ведь тоже видим, как ты на неё смотришь, — я не успел ничего сказать — мистер Коллинз сбросил вызов и послышались долгие гудки. Я посмотрел на Элизабет, которая продолжала мирно спать у меня на груди. — Я люблю тебя, Луи. Спасибо тебе, — я был уверен, что она спала и погладил её по голове. — Я тебя тоже, Лиз, — я опустился на подушку и тут меня поцеловали. Лиз улыбнулась и еще раз чмокнула меня в губы. — А я не спала, — гордо заявила она и повернулась ко мне спиной. Правильно. Лучше поспать. Я усмехнулся и обнял её. Все будет хорошо.