Глава 6
17 мая 2015 г., 18:38
«Курт», — пронеслось в кудрявой голове, прежде чем её владелец натянул пару боксеров и побежал ко входной двери.
Сонливость не думала покидать его, а лужи воды не способствовали быстрому перемещению, и на одной из них Блейн растянулся, больно ударившись копчиком об пол. Чертыхаясь, он встал и уже шагом добрался до двери, которую распахнул, не предполагая увидеть кого-то, кто не являлся гибридом.
— Курт, Господи, где ты… — Блейн оборвал поток слов, состоящих из переживаний и самую малость злости, когда увидел перед собой пожилую женщину, кутающуюся в шаль.
Старушка сверлила его угрюмым взглядом, отчего на её на лице были ярко выражены морщины, а поджатые губы представляли собой прямую линию. На ногах соседки с седьмого этажа были домашние тапочки, с которых на лестничную площадку стекала вода, также как и с пижамных штанов, которые впору было выжимать. Скрещенные на груди руки прижимали к телу ткань шали, а растрепанные волосы не придавали ни грамма красоты в образ женщины.
— В чём дело? — хмуро поинтересовался Блейн, посчитав час ночи не самым подходящим временем для визитов. Надежда на возвращение гибрида испарилась и оставила на своём месте только грусть и раздражение к окружающим, которое сию же минуту отразилась на лице.
С момента переезда в новую квартиру парень не стремился завязать дружбу с соседями. Он вежливо здоровался с ними и пару раз помогал женщине с коляской, но не более того. Обнаружить соседку за своей дверью посреди ночи, которая явно была настроена против него, — было последнее, о чём думал Андерсон, бежав по коридору.
— И он ещё спрашивает! — возмутилась миссис Филиппс. — С моего потолка идёт дождь, а он смеет дрыхнуть и думать о каком-то Курте!
— Какой дождь? — Блейн сморщился от громко звука и постарался заставить себя не захлопнуть дверь. — Вы в своем уме?
— С потолка моей ванной комнаты льётся вода, — терпеливо объяснила женщина, оценив состояние парня, как неблагоприятное для криков. — Ты затапливаешь меня.
— И что? — спросил Блейн, зевнув.
Меньше всего сейчас ему хотелось слушать бред соседки, но захлопнуть дверь казалось не очень-то вежливо. Хотя… Желание заснуть и крайняя раздражительность вкупе с исчезнувшим гибридом не прибавляли очков в пользу проявления если не гостеприимства, то хотя бы вежливости. С лестничной площадки в квартиру проникал ветер, заставляя парня замерзать в нижнем белье.
— Как что? — пораженно переспросила женщина. — Выключи воду и оплати ремонт, если не хочешь проблем!
— Минуту.
Блейн ещё раз зевнул и закрыл за собой дверь. Мысль о возможном потопе в ванной закралась неожиданно. Он совершенно не помнил, как закрывал воду и добирался до дивана, а вот как со злости швырнул душ с обжигающими тело струями воды — помнил отчётливо. И осознание, что обрушилось на него, неожиданно сохранилось в памяти. А вот выключение воды как-то отсутствовало в голове.
Он сделал пару шагов в сторону ванной комнаты и мысленно начал прикидывать сумму, которую придется потратить на ремонт двух квартир, так как босые ноги шли по воде. Блейн открыл дверь, выпуская поток жидкости, близкой к определению «кипяток», на свободу и выключил кран.
В любой другой день он не допустил бы потопа или хоть как-то отреагировал, но, пообещав соседке заняться ремонтом завтра, Блейн пошёл спать. Ему хотелось завершения этого нескончаемого дня, наполненного не самыми приятными событиями. Засыпая, Блейн позволил размышлениям о местоположении Курта задержаться в голове.
«Надеюсь, ты в порядке», — подумал он и заснул.
***
У Дэйва сегодня день рождения. Хозяину исполняется восемнадцать, а китти от этого ни тепло, ни холодно. С получения еле заметных шрамов на ладонях прошел ровно месяц, а злость не утихает у шестнадцатилетнего гибрида. Его раздражает абсолютно всё: каши на завтрак, вонючая куртка футболиста Карофски, приказы, маскирующиеся под просьбы, ежедневные толчки в школе, которые директор принимает за случайные, а хозяин, обязанный заботиться о нём, только чешет задницу и говорит китти не показываться футболистам. «Ты сам, мать твою, футболист! Так сложно объяснить кучке неандертальцев из команды не прикасаться к твоему гибриду?! Ты и сам прекрасно справляешься с нанесением ударов», — мысленно возмущался Курт, обнаруживая новый синяк на алебастровой коже. Хозяин с самого детства не скупился на удары, а с годами Хаммел получал синяки по самым идиотским поводам. Например, на прошлой неделе на животе расцвел фиолетовый «цветок» из-за чересчур обтягивающих стройные ноги джинсов. Курт потом ещё несколько часов не мог прийти в себя, и причиной тому служила не боль, к которой китти привык, а повод к распусканию рук. Он всего лишь нагнулся за упавшим карандашом перед Дэйвом, как получил удар под дых. — Не надевай их, — бросил хозяин прежде, чем выйти из комнаты. «Серьёзно?! — с ненавистью думал Курт, запихивая любимые джинсы в дальний ящик. — Мне следует надевать мешок, чтобы не подвергаться побоям?!» В уголках глаз скапливались слёзы, но китти не позволял себе плакать, ведь хозяину и это не нравилось. В общей сложности гибриду было запрещено буквально всё: «не смей реветь», «надевать это», «смотреть на него», «рассказывать кому-нибудь» — всё это вылетало из уст Карофски, стоило китти на минуту расслабиться. Пока хозяин был на тренировке, занятиях или в очередной раз тусовался с тупыми друзьями, Курт убегал из дома на весь день и возвращался аккурат к приходу Дэйва. Он бродил по городу, паркам, скверам, тоннелям. Любое место подходило китти, лишь бы находилось подальше от громилы. В одну из таких прогулок он и набрел на заброшенную фабрику, где впервые взял в руки баллончик с краской. С тех пор он начал расписывать стены, выплескивая на них всю ненависть, которую испытывал по отношению к парню. Курт хочет уйти гулять на весь день, но Дэйв загораживает дорогу перед самой дверью. — У меня день рождения. Куда ты собрался? — спрашивает парень, когда китти разделяет только шаг от спасительной свободы. — Гулять. Можно? — спрашивает Курт, надеясь на положительный ответ. Зачем он сегодня Дэйву? Родители оставили сыну дом для вечеринки на целый день, а сами уехали за город. К семи тут будет куча закуски, выпивки, друзей именинника и девчонок. Грохочущая музыка, горы пустых бутылок, идиотские игры — Курт не хочет принимать в этом участие. — Ты остаешься. — Зачем? — спрашивает гибрид, не спеша снимать верхнюю одежду. — Я так хочу, — отвечает парень тоном, не терпящим возражений. — Я буду младше всех, — пробует возразить китти. — Если нужно привести дом в порядок после вечеринки, я займусь этим утром. — Это само собой. Но ты останешься и на саму вечеринку. — Но… — Тебя давно не били? — зло интересуется парень. — Я остаюсь, — тяжело вздыхая, сдается Курт и снимает лёгкую куртку. — Так бы сразу, — бурчит Дэйв, но не трогает гибрида.***
Вечеринка становится адом для маленького китти с момента прибытия первых гостей. Дэйв заставил встречать в коридоре каждого приглашенного, забирать у них вещи и провожать в гостиную, где будет разворачиваться веселье. Парни и девушки с презрением смотрят на гибрида-подростка и не упускают случая отпустить дико смешную и оригинальную шутку в его адрес. Курт молчит, не смея ответить колкостью на колкость, иначе ему не поздоровится. Спустя полчаса после начала Дэйв разрешает ему присоединиться к веселившимся, и он идет в комнату. Ничего необычного и нового для себя китти не видит — пол постепенно превращается в пункт приёма стеклотары от количества пустых и полупустых бутылок, в колонках грохочет музыка, несколько девушек забрались на стол и танцуют стриптиз под довольный свист парней, в отдельном углу во главе с Карофски собралась кучка футболистов и над чем-то смеётся, даже не смеётся, а ржёт. Курт не хочет здесь находиться. Громкая музыка давит на чувствительные уши китти, хвост несколько раз пришлось спасать, пока он добирался до кресла в самом углу комнаты. Прижав ноги к груди и положив на них голову, он смотрел из-под опущенных ресниц на весь тот ужас, что люди называют вечеринками и весельем. Несколько парней пытались съесть лица девушек, а те только сильнее прижимались к ним. От этого гибрид поморщился и отвернулся в другую сторону. Он знал, что это называется «поцелуй», а сам процесс «целоваться», но ему было неприятно на это смотреть, и дело было не в том, что он гибрид. Курту было противно представлять, как кто-то засовывает язык в его рот и вылизывает изнутри. Фе. А когда по телевизионному экрану показывали эротические сцены или же разговор заходил о половом акте, китти закрывал уши и убегал куда-нибудь подальше, лишь бы ничего не слышать и не видеть. На время течек, которые уже были у подростка, гибрида отвозили в «Центр Помощи». Там его мыли и оставляли в специально отведенной комнате, куда через несколько минут приходили мужчины и женщины, которые «помогали» справиться с желанием. Люди отдавали большие деньги, чтобы позаботиться о каком-нибудь гибриде в течке, и уходили в свою идеальную жизнь удовлетворенными, пока к китти или паппи, всё ещё находящимся в течке, приходил новый «помощник». Гибридам завязывали глаза в центре и снимали повязку только за пределами здания уже в машине хозяина. Так поступали не со всеми, но со многими. Курт ненавидел дни, когда превращался в животное и его увозили из дома. Невинность китти потерял в первую течку, когда перепуганный изменениям в поведении и организме обратился за помощью к матери хозяина, которая увезла в то страшное многоэтажное здание в центре города. Он не понимал, что с ним происходит, кто эти люди, зачем моют и дезинфицируют, почему на глазах чёрная ткань, которую нельзя снимать. В его первый раз китти никто не целовал, не подготавливал, не подбадривал. Заплативший за гибрида мужчина пришёл и взял его. Курт и мяукнуть не успел, как оказался насаженным на член мужчины, который нещадно натягивал на себя. К своему ужасу и стыду, китти понравилось. Он пошло стонал и просил продолжать, пока мужчина сжимал его ягодицы, от чего на молочной коже несколько недель не сходили синяки. После первой течки Курт стал недолюбливать хозяина и его родителей ещё больше. А те, не замечая мрачного настроения и изменений в поведении гибрида, отправили в первый же день после центра в школу, где на голову китти опустили несколько стаканов с холодным слашам. Кубики льда вместе с напитком скатывались по шее и исчезали под майкой, заставляя китти корчиться от холода и сдерживать слёзы до самого туалета, где он пытался привести себя в порядок, попутно смаргивая выступившие слёзы. Он прогнал от себя воспоминания, когда грубым басом Дейв позвал его к себе. Курт не спеша вылез из своего укромного места, в котором собирался просидеть до конца вечеринки, но, видимо, не судьба. — Вы звали меня, хозяин? Ещё одна прихоть Дэйва. При посторонних китти должен был обращаться к нему исключительно на «Вы» и употреблять «хозяин». Компания футболиста рассмеялась, но Хаммелу было на это наплевать. «Только бы быстрее закончилось это мучение», — попросил китти, но в который раз его просьбу никто не услышал, а может, не захотел исполнять. — Мы будем играть в бутылочку. Присоединяйся. Дэвид предлагает, но Курт отчетливо слышит приказ и не смеет перечить. Китти садится в круг и умоляет пустоту избавить его от необходимости дарить первый поцелуй какому-нибудь амбалу из шайки хозяина или девчонке-черлидерше. Удача сегодня попрощалась с гибридом, и на первом же круге бутылка указывает на него, а напротив Карофски. Гибрид надеется, что хозяин не станет этого делать, как же он ошибается. Пьяный футболист грубо притягивает к себе и, сжимая плечо, впивается в нежные губы. «Хватит», — мысленно умоляет китти, не смея отпихнуть. Дэйв кусает нижнюю губу, и Курт приоткрывает от боли рот, куда тотчас проникает чужой язык. Вкус алкоголя, чужих слюней и сигарет. «Когда ты успел начать курить, или это косяк?» — думает Курт, хоть как-то отвлекая себя от реальности, где его первый поцелуй принадлежит не любимому, а ненавистному хозяину, где чужой язык хозяйничает у него во рту, вызывая приступ рвоты и слёзы в глазах. Наконец, Карофски отпихивает гибрида, и тот, не удержав равновесия, падает на пол. Все веселятся, и игра продолжается. Курт взглядом просит у Дэйва разрешения уйти, но тот указывает на место в кругу, и он подчиняется. Снова. Он устал потакать этому человеку, устал притворять безвольной игрушкой, животным без желанием и мечты. На него снова указывает бутылка. «Прелестно. Целуйте, всё равно хуже уже не будет», — думает Курт, когда к нему тянется черлидерша с вишнёвым блеском на губах. Неприятно, мерзко, противно, но он терпит. Затем был малиновый, клубничный блеск, вновь губы парней, снова блеск, помада, слюни, языки, зубы. Китти целовал каждый на этой треклятой вечеринке, пока на втором круге он не сбежал в ванную, где его вывернуло наизнанку от обилия вкусов блесков, чужих губ и отвращения. Он сидел на холодной плитке, свесив голову над ванной, пока из его горла выходила вся еда за целый день. По щекам скатывались слёзы, которые он не пытался остановить или стереть. В тот момент Курт отчетливо осознал, за что так ненавидит хозяина. За разорванный разноцветный браслет, за небольшие шрамы на ладонях, за ежедневные побои, за приказы, за неспособность поставить на место своих друзей, за «Центр Помощи», за украденный первый поцелуй, за бесчувственность и равнодушие к нему, за само существование Карофски и этот день рождения. Китти не знал, сколько просидел в ванной, пока не пришёл Дэйв и не отправил убирать разгромленный после вечеринки дом, а сам отправился спать. С красными глазами и опухшим от слёз лицом, Курт собирал бутылки, остатки еды в мусорные мешки, поправлял диванные подушки, мыл облёванный унитаз и давил глубоко внутри желание заснуть и не проснуться.***
Курт проснулся от боли в животе и несколько секунд моргал в темноте, вспоминая, где находится. «Фабрика», — безразлично подумал китти. Внутри всё крутило, а к горлу подступала рвота, но он был так слаб, что даже доползти до противоположного угла стояло в одном ряду с непосильными задачами, а потому он просто лежал, надеясь на волшебное излечение. Течка не думала сбавлять обороты, несмотря на не самое благоприятное состояние, и он отчетливо чувствовал, как по его ногам стекает смазка. Его всё-таки вырвало. В миллиметрах от лежбища, куда дотянулась голова. Завтрак, если так можно назвать несколько ложек каши, давно переварился, и сейчас наружу выходила только желчь. Закончив, китти откатился поближе к стене, перевернулся на другой бок и уставился в одну точку. Во рту стояло неприятное послевкусие, хотелось почистить зубы или прополоскать рот, но у Курта не было воды, если не считать насквозь промокшую одежду. Он стер рукавом слюни вперемешку с желчью с губ и постарался заснуть. Холодно. С пола дует ветер, а прилипшая одежда не помогает согреться. Китти протягивает руку к одеялу и тянет на себя. Раздается писк, и гибрид отбрасывает ткань, которая стала крысиным гнездом, на пол. «Превосходно», — с иронией думает Курт, начиная отбивать зубами неизвестный раннее ритм. Чуть больше недели лечения идёт насмарку. Гибрид не может найти в себе силы, чтобы переодеться в сухую одежду, по помещению гуляет ветер, застужая всё, что только можно. Голова раскалывается надвое то ли от болезни, то ли от течки. Его глаза стали практически черными из-за постоянно расширенных зрачков. Он то мурлычет, то громко мяукает, временами забывая человеческую речь.***
К удивлению Блейна, утро встретило солнцем и тёплыми порывами ветра, которые трепали кудряшки на бегу. Ванная перестала напоминать «лягушатник» две с половиной недели назад, соседка всё ещё злилась, но ему наплевать. Он посещает занятия, заходит в магазин и покупает один и тот же набор продуктов, обходя полки с молоком и задерживаясь в разделе с кексами. Он несколько минут думает, прежде чем кладет в корзинку упаковку кексов с изюмом, обычных и различной начинкой. Почему он так поступает? Ответ прост — Курт. Этот маленький дьяволёнок, маскирующийся под ангельского китти, появился и исчез так стремительно, но успел оставить не только блокнот с рисунками, но и смешанные чувства у парня. Блейн начал сторониться гибридов, как в первые годы после переезда, но при этом искать в толпе фигуру с чёрным капюшонам на голове. Неделю назад он следил за предполагаемым «Куртом» несколько кварталов, а потом долго убеждал обычного парня, что он не знает никакой Джейн и не следит для неё. А ведь со спины они были так похожи! Он переживает, ищет, злится, ждёт, читает все надписи на стенах, но не узнает знакомой манеры излагать мысли, то же происходит и с граффити. Блейн больше не листает забытый блокнот со дня исчезновения китти, но это не означает, что ему не хочется. Руки каждый вечер так и тянутся к нему, и поэтому парень убирает его в пакет с подарком для Курта. Однажды он отдаст презент, а сейчас он каждый раз покупает кексы, которые любит гибрид. Зачем? Честно говоря, он не знает. Вера в возвращение? Любовь к сдобе? Желание вызвать улыбку украдкой на лице китти? Именно эта выпечка подходит под чай? Или это Курт так влияет на него, находясь неизвестно где? Блейн запутался. В себе, поступках, эмоциях, желаниях. Кто-нибудь может ответить, почему он снова бегает через тоннель в парк, а не направляется в тот, что ближе к дому? Нет? Вот и сам Андерсон не понимает себя. На серых стенах не появляется ни одной новой закорючки, так же как и на заборах возле дома, но он упорно продолжает тщательно осматривать их ежедневно, а потом злится из-за этой слабости всю последующую половину дня. Вечером Андерсон возвращается домой и всегда смотрит из окна своей квартиры, надеясь увидеть свет или силуэт китти. Это глупо и нереально — он знает. Каждый раз замирать, когда лифт останавливается на восьмом этаже, входит в привычку, от которой Блейн пытается избавиться. Он скучает по Курту и признает это. Только легче не становится. Забыть? Пожалуй, это самое разумное решение проблемы, но не сегодня. Сегодня он пробежит по памятному тоннелю, рассмотрит граффити и надписи, купит любимую сдобу котёнка и будет искать в толпе. Может быть, когда-нибудь воспоминания о райтере и тех днях, что они провели под одной крышей, померкнут, но не в ближайшее время. Блейн начал смотреть новости. Не то чтобы он не интересовался жизнью знаменитостей и ситуацией в мире, просто не так. Он ограничивался интернетом и очень редко листал газеты, а сейчас он не пропускает ни один вечерний выпуск новостей. А причина проста — власти любят показывать гибридов. В каждом выпуске предоставляют статистику усыновленных, призывают встать в ряды чистильщиков, сдать беспризорных китти и паппи, а заканчивается передача роликами с поимкой гибридов. За эти недели Блейн пересмотрел бесчисленное количество видео, где люди в форме гнались за гибридом, связывали и увозили с собой. Крупным планом показывали склоненную вниз голову с парой пушистых ушей, а потом один из офицеров подводил итоги дня. Обычно это звучало так: — Сегодня группой оперативников были задержаны n-ное количество беспризорных китти и паппи и доставлены в приют. По истечению двух дней, согласно закону, их усыпят. Уважаемые граждане, мы призываем вас очистить город от гигантских кошек на двух ногах и говорящих собак. Поддержим человеческую нацию, не допустим захвата со стороны гибридов! Мы призываем каждого, кто располагает информацией о местонахождении беспризорных гибридов, явиться в наш центр и дать показания, в противном случае вас ждёт суд и наказание. Все желающие могут присоединиться к нашим отрядам после спецкурса подготовки и начать ловить существ. Дальше на экране показывали фотографии беспризорных китти и паппи, о которых было известно властям, и убитых в центре гибридов. Блейн каждый раз замирал, когда видел фото Курта в числе разыскиваемых, но утешал себя тем, что он жив. Вот так изо дня в день Блейн и жил, мучаясь в неведении, вздрагивая от каждого прибытия лифта и замирая при виде фигуры с чёрным капюшоном на голове.
