Глава 14
1 ноября 2015 г., 10:02
Каждое событие из прошлого влечет за собой череду последствий в настоящем. До знакомства с гибридами Блейн скорее всего воспринял бы работу отца нейтрально. А сейчас он не знал, что и думать. С одной стороны, Девон всё ещё его родитель, выручил из крупной неприятность и, кажется, действительно хочет наладить контакт, а с другой, Курт.
Его маленький, но такой сильный котёнок, который пережил намного больше плохого, чем хорошего, погибнет с легкой подачи старшего Андерсона. Чувство противоречия, когда хочется одновременно обнять и задушить человека, одолевало парня. Он смотрел на мужчину рядом и не понимал, что может так повлиять на человека. Девятнадцать лет назад Блейн, возможно, в силу возраста, не замечал такой жестокости и хладнокровия, но спустя столько лет всё же прозрел.
Они неслись на большой скорости в незнакомый парню район. Он отвернулся от отца к окну, чтобы не сболтнуть лишнего и всё не испортить. Вырази Блейн истинное отношение к последним словам о Курте, что бы произошло? Возможно, автомобиль развернулся бы и помчался назад в участок, или же Девон не воспринял его в всерьёз.
Но что, если своим молчанием и боязнью за собственную шкуру Андерсон губит Хаммела? Может, стоит попробовать попросить отпустить Курта на свободу? Даже не к Блейну, а на все четыре стороны.
— Он заслуживает счастья.
— О ком ты?
— Курт. Китти, которого ты назвал выродком, — с жаром начал говорить Блейн, повернувшись к отцу. — Он заслуживает счастья больше, чем кто-либо! Заслуживает жить, не боясь вашей организации! Ты же хочешь попросить прощения у меня? Ведь так?! Отпусти его, позвони своим людям и прикажи не прикасаться к нему. Я даже не прошу привести ко мне. Только отпусти. Это так просто, тебе ничего не будет стоить. Пожалуйста, папа. Он дорог мне.
Голос Блейна в конце дрогнул, выдавая переживания и всю значимость просьбы. Он понимал, что чуть ли не умоляет, но серьёзно, ему настолько наплевать, как это звучит и выглядит. Даже обращение «папа» только ради Курта. Довольно странно спустя столько лет обращаться так к человеку, но чего мы только ни сделаем для любимых?
— Вау. Даже «папа». Как же сильно этот гибрид промыл тебе мозги. Блейн, очнись, этот недокот не стоит твоего сочувствия и просьб. Ты начнешь жизнь заново буквально через пару дней, и пора бы выкинуть из головы это недоразумение.
— Ты же понимаешь, что отказывая сейчас, только увеличиваешь пропасть между нами? Мы не виделись столько лет, неужели так сложно выполнить одно желание? Просьбу, прихоть, называй, как хочешь. Отпусти Курта, и я никогда больше ничего не попрошу. Он ничего плохого не сделал.
— Да ладно?! — хохотнул мужчина. — Знаешь, на какую сумму он наворовал в магазинах? Какой штраф за порчу городского имущества его дожидается? А Дэйв! Этот «невинный» гибрид отравил твоего кузена и скрылся в неизвестном направлении. Ты можешь на минуту откинуть свой рыцарский порыв и осознать, в какой опасности находился в последние время?
— Что ж ты не объявился раньше, раз я в «смертельной» опасности был? — огрызнулся Блейн. — И с каких пор расписывание нефункционирующих туннелей считается порчей имущества?
Да, Курт воровал. Он знал это и не пытался оправдать действия китти. Но разве убивать из-за пары багетов не перебор? В конце концов, назначьте исправительные работы, обязуйте выплатить полную стоимость продуктов и штраф, но не лишайте жизни! А Дэйв… Вспоминая рассказы Курта о детстве, Блейн понимал широкий жест китти и не собирался осуждать. Отравил? Жаль, что не с летальным исходом.
— Нужно было выяснить личность гибрида, да и неужели ты думаешь, что за тобой ежедневно следили? Сейчас я понимаю, что это мой прокол, и не стоило оставлять тебя без круглосуточного наблюдения, но что было, то прошло. Тема закрыта.
— Но Курт…
— Не твой гибрид. У него есть законный владелец, от которого он сбежал. Он нарушил ряд законов и должен быть наказан. Пойми, Блейн, я не в праве отменить действующий свод законов.
— Однако на меня это правило не распространяется.
— В тюрьму хочешь? Вернуть тебя в камеру, или послушаешь старика и уедешь отсюда?! — прикрикнул Девон. — Ты мой сын, Курт никто. Закончим этот бессмысленный спор. Я могу предположить, что ты привязался к китти, но ещё раз повторяю: никто не станет рисковать должностью и собственным благополучием, чтобы вытащить гибрида из переделки. Не существует таких людей, и нечего строить из себя борца за справедливость. Он не заслуживает ничего, что ты делал для…
В салоне раздалась трель мобильного телефона, и Девон отвлекся от своей пламенной речи. Мужчина достал мобильник и, напечатав ответ на пришедшее сообщение, протянул аппарат сыну.
30 Seconds To Mars — The Story
— Вопрос с гибридом закрыт? Блейн, ничего не понимая, посмотрел на экран с открытой перепиской. «Мы закончили, босс», — гласил текст, а далее шла фотография. С трудом, но на ней можно было узнать всегда чистого, аккуратного и гордого Курта. Китти лежал на траве с закрытыми глазами в перепачканной землей и травой одежде. Его бледное лицо было покрыто не только грязью, но и разодрано до крови. То тут, то там проявились небольшие синяки, которые вкупе с разодранной щекой и скотчем на губах рисовали адскую картину. Он был бледнее, чем обычно, а может, солнце, контраст с кровью, и криворукий фотограф сделали его таким, только Курт казался неживым. Бледный, избитый, связанный, среди травы и грязи Курт походил больше на мертвеца, нежели на живого гибрида. Это пугало до дрожи, до учащенного сердцебиения. — Курт… — прошептал парень и провел пальцем по экрану, как бы стараясь убрать всю грязь и кровь, заставить котёнка открыть глаза. — Что же с тобой сделали…. — Наказали согласно закону, — подал голос отец. — Курт больше не побеспокоит тебя, не пора ли забыть? Блейн ничего не ответил: у него пропало желание говорить с мужчиной. Оставшуюся часть дороги он буравил взглядом окно, а в мыслях играло множество композиций: от печально-переливчатых до разозленных, зовущих в какой-то неясный бой. Через несколько часов, а может, и минут, машина плавно затормозила у одного из домов элитного района. В этом доме не было ровным счетом ничего особенного: небольшое двухэтажное здание, казалось, сливалось с пейзажем. Андерсоны вышли из машины и направились к дому. Блейн, не обращая внимания ни на что вокруг, понуро шел за бодро шагающим отцом. — Твоя комната первая по коридору на втором этаже. Отдохни, а после обеда нам нужно серьёзно поговорить. И Блейн, — окликнул Девон, когда парень был на середине лестницы, — несмотря ни на что, я рад, что мы снова вместе. Наверное, стоило хотя бы выдавить улыбку, сказать что-нибудь ободряющее или поблагодарить в конце концов, но Блейн не смог. Просто-напросто не смог преодолеть себя и сбежал наверх, а там, за закрытой дверью, смог, наконец, выпустить свои чувства на волю — далее его тело действовало на автопилоте. Обвести комнату взглядом, заметить кровать, подойти к ней и, упав лицом в подушку, позволить себе разрыдаться — это все, на что его хватило. Неужели это правда? Котёнок мертв, а это конец истории? Как же хотелось проснуться из этого кошмара. Вот сейчас он успокоится, заснет, а очнется в реальности, где китти лежит рядом и обнимает крепко-крепко. Его хвост обвивает ногу Андерсона, отчего капельку жарко, но так хорошо и приятно, что сил просить китти убрать хвостик нет. Курт мурчит под нос песню, и нет в мире сейчас лучшего звука для ушей Блейна. Они в безопасности, никто не разлучит и не испортит их хрупкие отношения. Проходит час, два, три — ничего не меняется. Парень всё так же лежит, по щекам катятся слёзы, из груди вырываются всхлипы, которые пропадают в подушке. Воздуха начинает не хватать, и он переворачивается на спину, откидывая мокрую подушку. Блейн закусывает изнутри щеку, чтобы никто услышал его боли, не поднялся спросить, что происходит. Безмолвно плакать тяжело, но он пытается. У него почти получается, но спустя короткий промежуток времени легкие начинают гореть, и он делает спасительный вдох, выпуская наружу протяжный всхлип. Ничего не осталось. Всё прошлое — это только воспоминания, зияющая дыра в сердце и единственная посмертная фотография Курта. Он остался один. Не имеет значения, что где-то внизу отец, а на планете более семи с половиной миллиардов людей. Его мир сократился до размера комнаты, где он лежит на кровати в чужом доме, а китти запечатлен на фотографии. Это и есть история его жизни? Блейн пытался успокоиться, привести мысли в порядок, здраво посмотреть на ситуацию, но сознание упорно подкидывало снимок, рождая новую волну боли. Курт. Само имя приносило буквально вчера трепет, нежность, счастье, а сейчас лучше острия ножа вырезало на сердце шрамы. Время обеда давно прошло, но Девон не приходил, да и сам Блейн не горел желанием выползать из комнаты, что-то слушать, изображать заинтересованность. Хотелось навеки остаться в четырёх стенах, а лучше исчезнуть с лица Земли, но никто, разумеется, не исполнил его желание. Блейн засыпал пару раз, но тут же просыпался, а после оставил попытки провалиться в спасительную темноту.***
Только элементарная физиология заставила Блейна встать с кровати и выйти из комнаты на следующий день. Интерьер дома, местоположение отца, день недели, погода за окном — абсолютно всё было безразлично. Такого равнодушия парень не испытывал, пожалуй, никогда. Методом «тыка» нашлась уборная, а после и кухня, где помимо еды обнаружился и Девон. Мужчина что-то печатал на ноутбуке, изредка прерываясь, чтобы сделать глоток кофе. Приход сына никак не повлиял на его работу, а только на секунду отвлек: — Утро доброе, Блейн. Как спалось? — Я не спал. — Почему? — Девон нахмурился и оторвался от экрана. — Мне действительно нужно отвечать? — Блейн скептически посмотрел на отца. — Мы можем обойтись без игры в идеальную семью, а сразу перейти к делу? Девон посмотрел на сына, словно на умалишенного. — Значит, не можем, — со вздохом заметил очевидное Блейн, делая себе чай. — Окей, будь по-твоему. Моя жизнь круто поменялась за последние сутки: арест, тюрьма, встреча с тобой, утрата Ку… близкого человека. Весомый повод не спать? — Как тебе сказать… — Девон отодвинул ноутбук, сложил руки в замок и сосредоточил внимание на сыне. Блейн без преувеличений выглядел неважно. Черные круги под покрасневшими глазами, которые больше не излучали радости, как в детстве, помятая одежда, спутанные кудри и потухший взгляд. Одежду можно заменить на чистую, волосы расчесать, а вот взгляд так просто не изменишь. Может, Девон и производил впечатление жесткого, бескомпромиссного человека, но за сына переживал. Он надеялся вчера вызвать своим появлением хоть чуть-чуть радости у Блейна, но получил только шок. Чуть позже, когда время близилось к обеду, Девон проходил мимо гостевой комнаты и слышал всхлипы и скулёж. Скулёж! Его сын скулил, как побитая собака, из-за гибрида?! Это никак не укладывалось в голове мужчины, который большую часть сознательной жизни ненавидел существ. И пусть всё это глупости и Блейн в будущем ещё «спасибо» скажет, но ни один родитель не может спокойно слушать плач своего ребёнка. Девон ушёл, дав сыну время побыть наедине с собой, но мысль о том, что он что-то делает неправильно, не покидала. Возможно, всё-таки стоило отпустить китти или сказать Блейну правду? Нет, что за глупость. Блейн улетит подальше отсюда, забудет и начнет строить своё будущее. А этому гибриду… Курту нет места там. — Ты должен отдыхать и набираться сил перед полётом. Твой рейс до Лондона в воскресенье утром, а до этого дня тебе запрещено куда-либо ездить и выходить на улицу в принципе. — Лондон? — переспросил Блейн, подавившись чаем. — Ты отправляешь меня в Англию?! — В Америке нельзя больше оставаться, а Великобритания, как по мне, отличный вариант. Дождливо, правда, но ничего, безопасность важнее. Документы, новые кредитки, страховку, ключи от квартиры и минимум вещей получишь в пятницу. Всё остальное купишь на месте. Вопросы? — Надолго я улетаю? — Блейн, я, конечно, постараюсь, но ближайшие лет пятнадцать точно придется пожить вдали от Америки. А после не думаю, что тебе захочется снова переезжать. Карьера, семья, дети, сам понимаешь. — Нет, не понимаю. Ты же семью бросил спустя восемнадцать лет совместной жизни, а я, как ни крути, твой сын. А наследственность, как известно, передается, — Блейн гаденько улыбнулся. — Ааа, ты об этом вспомнил, — Девон погрустнел. — Я развелся с Пэм, а не с тобой. И забрать хотел, но сам знаешь, как вышло. Мать изрядно промыла тебе мозги, а после возила по заграницам, где окончательно убедила в отсутствии необходимости меня в твоей жизни. Чуть позже мне предложили работу здесь, я уехал из Огайо, ты рос. Пэм не подпускала к тебе, а ты, вроде, был счастлив без меня. — Счастлив?! Ты серьёзно? — Блейн задохнулся от возмущения. — Меня воспитывали няньки, пока мама работала. После работы она изредка интересовалась мной, если приходила раньше одиннадцати. В школе гнобили, в доме не замечали после одиннадцатого дня рождения, потому что нянь больше не было. Если в твоем понимании счастье измеряется количеством игрушек, книжек и современными девайсами, то я был самым счастливым. Однако в моем понимании счастье — это любовь и забота близких людей, чего у меня как раз не было. Мама пропадала на работе, чтобы ни в чём мне не отказывать, тебя не было. Я не был счастлив. — Блейн, я… — Девон старался одновременно подобрать нужные слова и переварить полученную информацию. — Неважно, прошлого не вернуть, — перебил Блейн, смаргивая непрошеные слёзы. — Ты что-то говорил вчера о втором ребенке. Я второй, а первый? — Купер, — слова давались с трудом, но мужчина изначально считал плохой идеей скрывать наличие брата от Блейна. — Главная трагедия нашей семьи, после чего всё пошло под откос. Начать, думаю, нужно с самого начала. Мы с Пэм родились и выросли не в Огайо, а здесь. Ходили в одну школу, в старших классах начали встречаться, после поступили в один университет и сыграли свадьбу. Самая обычная история, каких миллион. Спустя два года у нас родился первенец. Мальчика назвали Купер, и началась жизнь счастливых родителей. Пеленки, прогулки, игрушки, первые шаги и слова. Нам казалось, так будет всегда, — Девон замолчал, окунаясь в воспоминания. — Куперу исполнилось пять, когда началась охота на гибридов. Тогда это действительно была охота, не то что сейчас. Сосед стучал на соседа, люди ловили и приносили в участок гибридов, ежедневно на улицах раздавались выстрелы. Кровь лилась отовсюду, и мы начали задумываться о переезде. В городе стало небезопасно не только гибридам, но и людям. Каждый выпуск новостей сопровождался видео с казнью людей, которые хоть как-то помогли гибридам. Каждый вечер новый репортаж с места события, новые люди, но причина одна и та же. В тот день Купер играл на заднем дворе нашего дома. Стоял ноябрь, разумеется, на мальчике была куртка. К нам пришла подруга Пэм, они разговорились, я пошел в дом за перчатками жены, а когда вернулся, Купера не было. Они не заметили, как ребёнок ушёл! Представляешь?! Он вернулся в сопровождении мужчины в форме после десяти минут, как я пришёл. По щекам Купера лились слёзы, куртка была вся в крови. Наш сын был арестован за отданную куртку паппи, которого застрелили на его глазах. Мы ничего не могли сделать, даже связи моего отца не помогли. На следующий день в новостях была казнь Купера. Мы потеряли ребёнка и переехали в Огайо, — отстранённо рассказывал Девон, будто эта история ни имела никакого отношения к нему, и только паузы между словами и влага, скапливающаяся в глазах, выдавали его. — Траур, ссоры, взаимные упрёки и недопонимания — всё смешалось в одну кучу, и мы не знали, как это разгрести. Брак находился на грани развода, когда Пэм узнала о беременности. Мы решили попробовать начать сначала. Родился ты, всё шло достаточно неплохо, но старые обиды не забываются. Пэм считала меня виноватым в смерти Купера, я так не считал. Гибриды убили моего ребенка, не я. Это из-за них всё пошло прахом. С того дня я решил для себя, чем хочу заниматься по жизни. Гибриды — это зло, которое должно быть уничтожено. Я послал свое резюме в штаб, а спустя шесть лет постоянных ссор ушёл от Пэм и уехал сюда работать. Мужчина замолчал и не проронил больше ни слова, Блейн тоже не знал, что сказать. Так они молча и сидели, думая каждый о своем. Девон о своей жизни, а Блейн обо всем сразу.***
Четверо суток. Ровно столько прошло с прибытия в дом. Отец почти не донимал после разговора и лишь раз напомнил план, который парень запомнил с первого раза. Поступки Блейна очень напоминали действия хорошо отлаженной машины: встать, умыться, изобразить дружелюбие, позавтракать, уйти в комнату и выйти только к ужину, где снова необходимо поддержать разговор и излучать счастье. Слёзы закончились, а пустота внутри осталась. Курт? Он попробовал пойти на поводу отца и забыть, но буквально через пять минут самообмана мысли вернулись к искренней улыбке, бездонным голубым глазам, мяуканью, и новая волна боли нахлынула на парня. Прижав ноги к груди, Блейн обнял себя, в точности копируя любимую позу китти. От этого сравнения не стало ни хуже, ни лучше. Ему было погано на протяжении последних дней, так что большой разницы он не испытал. Блейн бездумно смотрел на стенку, когда айфон начал вибрировать на тумбочке. Это было… Странно? Да, подходящее слово. Находясь в доме, он отрезал себя от реальности, а сейчас, когда кто-то пытался настойчиво дозвониться до него, он почувствовал себя нужным. Блейн потянулся за мобильником и принял вызов незнакомого абонента: — Слушаю. На том конце провода всхлипнули, а после до боли знакомый голос с некой надеждой и в то же время неуверенностью произнес: — Блейн?
