Заказ

Все наставления вылетели у Микке из головы, стоило припарковать машину у крыльца дома Хаве и, постучав в белую дверь, увидеть черные глаза открывшего ему альфы. По тому, как взгляд резко скакнул в сторону за плечо неожиданному визитеру, проверяя один ли тот приехал, по замершему лицу Карху, по моментально сжавшимся губам и упрямо выпяченному подбородку, Микке понял, что предположение Рея о том, у кого сейчас находится Мерли — верно. И еще почувствовал, что добром дело уладить не удастся — Карху не признается, и никакие доводы до него не донести. Поэтому, вместо заготовленного: «Привет, как дела?», Луома сказал с каким-то даже удивлением: — Ну ты и сука! И впечатал кулак в солнечное сплетение Хаве. Бывший, что их дружба в прошлом — не осталось никаких сомнений, друг отшатнулся, но проход в дом не освободил и, через секунду восстановив дыхание, ответил на нападение, бросившись всем корпусом на того, кто посмел поднять на него руку. Двое альф слетели с крыльца — Микке от мощного толчка упал на спину, растянувшись на скованной утренним льдом лужайке, и пропустил первый удар ногой по ребрам от сумевшего сохранить равновесие Карху. Повезло, что тот был одет по-домашнему: в толстых шерстяных носках, а не в ботинках — замах был сильным, но результат оказался скромнее ожидаемого. От второго пинка Микке удалось откатиться и вскочить на ноги до того, как нацеленная в живот нога попала в цель. Парни постояли, замерев, друг напротив друга и принялись молча, не тратя на разговоры время и силы, наносить удары, норовя попасть в голову и вырубить противника. Это была не потасовка двух приятелей, цель которой размять мышцы, да проверить, кто окажется более сильным и ловким, нет — сейчас и Микке, и Хаве, забыв, что их связывали годы общих неплохих воспоминаний, жаждали забить другого до беспамятства. Микке был легче и меньше ростом, обычно он проигрывал в силовых противоборствах перед мощным звериным напором черноволосого гиганта, но разъяренный до предела предательством и взбешенный пониманием, что уж кто-кто, а Хаве явно не в шахматы играл с Мерли несколько дней, он не собирался уступать инициативу в драке. Меньший вес и большая маневренность даже были на руку — получалось вовремя уклоняться от летящего в лицо огромного кулака здорового, но неповоротливого Карху. Микке ушел от нескольких выпадов и, удачно вывернувшись из-под руки Хаве, заехал тому в лицо локтем, разбив нос до крови. — Тебе пиздец, — вытерев кровь под носом, гнусаво проинформировал пострадавший. — Это мы еще посмотрим, урод! — гибкий Луома, изогнувшись, успел отскочить от нацеленного в бок удара. — Нехуй чужих омег воровать! — Ты потерял, я нашел, все честно! Хаве двинулся на Микке, пытаясь загнать того в угол между домом и пристройкой, там свободы для передвижений меньше, значит, победит сила, а не ловкость. — А его ты спросил?! Неизвестно, что планировал ответить на этот вопрос Хаве, когда их беседу прервал слегка истеричный возглас: — Мальчики! Что происходит? Хаве? Микке обернулся вполоборота бросить взгляд на появившегося из сарая Вилле: — Здра… Хаве воспользовался тем, что его противник отвлекся, прыжком сократил дистанцию и сбил того еще раз с ног, навалившись сверху, сомкнул широкие ладони на горле. — Ха-а-аве! — Вилле подбежал к сыну и попытался оттащить того за плечо. — Перестань, не надо, ты же задушишь его! — Быстро в дом! И чтоб я тебя не видел, иначе… Под горящим ненавистью взглядом Вилле убрал руку с плеча и попятился к входной двери. Омеге стало страшно и за Микке, которого знал с ранних лет, и за себя: сын, похоже, полностью потерял контроль над собой, а в таком состоянии от него можно было ждать чего угодно. Да и за Хаве липкий страх сковал внутренности холодом: если сын в бешенстве совершит убийство или нанесет тяжкие побои, ему будет грозить многолетнее заключение в полной изоляции — подобные преступления карались очень сурово. Единственная тюрьма страны находилась на одиноком острове в море, заключенных в ней было мало, наверное, меньше сотни, но их пребывание в мало пригодных для жизни условиях за Полярным кругом периодически освещалось СМИ в профилактических целях и ничего, кроме острой жалости к оступившимся людям, эти сюжеты у Вилле не вызывали. Разве он мог допустить, чтобы туда попал его ребенок? Пусть не идеальный, пусть грубый и злой, но ведь свой, родной. Поняв, что ни словами, ни силой ситуацию не изменишь, Вилле поспешно заскочил в дом, решая куда звонить: в полицию или в скорую, или всем службам сразу, или вообще никуда? Давно не принимающий решения самостоятельно и привыкший, что за него все важные вопросы решают альфы — сперва муж, а потом сын, омега прижав ладони к пылающим щекам, замер в отчаянии перед лежащим на кухонном столе мобильником. Микке, придавленный к земле тяжелой тушей Хаве, пытался бороться, но с каждой секундой сил оставалось все меньше, так же, как и воздуха в легких. В тот момент, когда он почти распрощался с жизнью, успев обложить себя напоследок парой грязных ругательств за свою глупость и несдержанность, руки Карху вдруг ослабли, а сам он кулем повалился вниз. Приподняв голову из-под плеча Хаве, Микке увидел Рейно, держащего лопату за черенок — именно ему, подъехавшему с другой стороны фермы, прошедшему через двор незамеченным и ударившему Хаве по голове плоскостью металлической поверхности, вспыльчивый альфа был обязан спасением своей шеи из капкана жестких пальцев. — Мика, — Рей вздохнул, присаживаясь на корточки рядом с двумя лежащими телами, — ты как? Живой? Он не стал ничего говорить о том, что предупреждал, о том, что они договорились не спешить с открытым конфликтом, а попытаться выяснить, здесь ли Мерли тихо и ненавязчиво — какой смысл уже в упреках, что случилось, то случилось. Да и себя считал виноватым, знал же характер друга, но понадеялся, что тот сможет удержаться от необдуманных поступков хотя бы в такой ответственный момент. — Частично. — захрипел Луома, выбираясь из-под огромного обмякшего тела. — Ты его?.. Рейно приложил руку к горлу Хаве: — Нет, слава Богу, дышит. У него башка крепкая, даже сотрясения, наверное, не будет. — Конечно, кхгм-кха, не будет: трясти-то там нечего. — Микке откашлялся, поднимаясь на ноги и мотая головой, чтобы проверить, может ли он шевелить шеей. — Давай-ка, его на всякий случай, обездвижим, что ли. — Рей сходил в сарай и вернулся с поливочным шлангом, в четыре руки они обмотали им бесчувственного Хаве от колен до плеч, превратив того в подобие огромной зеленой гусеницы. — С ним лучше беседовать, когда у него руки к туловищу примотаны. — С ним лучше говорить, когда у него нахер руки оторваны и рот скотчем заклеен. О чем ты еще собрался с ним беседовать?! Мерли у него, он сам сказал. Даже не раскаивался, сука, ни на секунду! — Вот об этом и поговорим, но после. Давай в дом, надеюсь, Мерли он ничего плохого не сделал, а то я соглашусь с твоей идеей насчет навоза и свечек. Да и насчет оторванных рук… Микке взглянул на друга и хотел уже сострить о том, что даже зануды-интеллектуалы иногда соглашаются с тем, что дурь из тупой головы выбивать сподручнее силой, но прикусил язык — Рей побледнел от волнения до синевы. — С Мерли все нормально, я чувствую, — только и сказал Микке, похлопав блондина по плечу, — сейчас мы его найдем.

***

— Мерли-и-и! — прозвучавший с первого этажа дома крик, заставил меня подпрыгнуть на кровати. Этот голос я узнал бы из миллиона! — Микке! Это он! Я рванул к двери, но Харри удержал меня за локоть: — Это твой альфа, да? — Да! Он нашел меня! Отпусти! — я дернул рукой, пальцы подростка разжались, но на его лице проступила такая грусть, что, невзирая на то, что больше всего на свете мне хотелось метнуться вниз, перепрыгивая через ступеньки, я задержался на минуту. — Харри, ну что ты? — Он тебя заберет, и мы больше не увидимся. — темная голова поникла, это был не вопрос, не намек на то, что ему хотелось бы со мной общаться дальше, простая констатация факта. И я не смог просто согласиться с ним, хотя это было бы правильней, наверное. Замялся, подыскивая нужные слова, чтобы не давать никаких ложных надежд, но в то же время и не причинить боль. — Ты ведь есть в Мировой книге? — Харри кивнул, конечно, он там был — в самой популярной социальной сети насчитывалось около двух миллиардов пользователей — почти все население Земли. — Я зарегистрируюсь там и найду тебя, хорошо? У тебя ведь все данные указаны? — снова кивок с откровенным вопросом в глазах. — Обещаю! Решив, что с Харри вопрос закрыт, я выскочил из комнаты, как пробка из бутылки — именно это сравнение походило к моей стремительности, как нельзя лучше, и увидел на первом этаже у лестницы Микке и Рейно. Нет, я не побежал по ступенькам, когда увидел, как Микке распахнул руки мне навстречу, а просто прыгнул с верхней площадки, не сомневаясь, что мой альфа меня поймает. И он поймал, они поймали — вдвоем. И сжали меня между собой так плотно, как будто хотели расплющить, только, когда я запищал от крепости объятий, они слегка ослабили руки. — Мерли-и, — Микке подхватил меня под попу, чтобы поудобнее устроить на себе. — Ангел мой, — Рейно, ухватив меня поперек груди, прижал к себе. А потом меня стали вертеть, зацеловывая во все места, куда могли дотянуться губы альф, осматривать и ощупывать — кружевные тряпочки на мне не удостоились и секунды внимания, а вот каждый синяк или царапина заставляли мужчин скрежетать зубами и материться сквозь зубы, обещая Хаве пару сотен видов разных казней. А я… я млел, прикрыв глаза, качаясь на сильных руках, словно плывя по облакам. Они рядом, они нашли меня… Как же хорошо, всё остальное перестало быть важным — только эти руки, только их глаза, смотрящие на меня с любовью. Но… — А где Хаве? — эта мысль, озвученная вслух, заставила меня напрячься — где он? Знал ли о приезде моих альф? Как он позволил им пройти к себе в дом? Может, затаился и готовит какую-нибудь подлость? — Где Хаве? — на секунду показалось, что мне ответило эхо, но нет — это выглянул из кухни Вилле, прижимая к груди телефон, как последнюю надежду на спасение. Рейно разжал руки, оставляя меня в объятиях Микке, и подошел к омеге: — Не волнуйся, он жив и… здоров. Не надо никуда звонить, мы сами со всем разберемся. Поверь, так будет лучше для всех. Уверенный и спокойный тон Рея немного успокоил Вилле, и пальцы того перестали судорожно сжимать кусок пластика, но волнение из голоса не пропало: — Вы не будете заявлять на него? Микке фыркнул и зарылся лицом мне в волосы, не удостоив Вилле даже взглядом: — Мерли, как же я скучал. Мы так боялись за тебя… — Нет. Не будем. — ответил Рейно. — О чем заявлять? — На лестнице появился Харри, подросток привел себя в порядок, только волосы торчали в разные стороны. — О том, что твой брат напал на меня, о том, что он похитил и удерживал у себя силой свободного человека. — тоном Микке можно было стекло резать, а взглядом, который он метнул на Харри, стены пробивать. — А вы оба — соучастники! Так что вся ваша семейка в дерьме по уши. Но, в отличие от Вилле, который слабо охнул, пошатнувшись, и наверняка упал бы, если бы Рей не подставил ему свое плечо для опоры, Харри проявил завидную для пятнадцатилетнего подростка трезвость мыслей и понимание ситуации: — Фактически — да. Но ты находишься на нашей земле, то есть Хаве имел право применить к тебе силу, если ты отказался добровольно покинуть наши владения. И официально Мерли — клон, значит, его права не примут во внимание, если вы подадите в суд. А кража собственности не такое уж серьезное преступление. По крайней мере, явно легче, чем извлечение чипа у клонированного существа без информирования корпорации о последствиях. — Ах ты… Да я тебя… — Микке поставил меня на пол и сделал попытку двинуться в сторону подростка, вздернувшего подбородок неосознанно фамильным жестом. Но я не дал сделать и шага, вцепившись в плечи, и только тогда увидел красные отпечатки на его горле. О-ох, это же мог оставить только Хаве! Бедный мой альфа, его мог убить этот медведь в человеческом обличии! — Мика, не надо, пожалуйста, не надо больше насилия. И Харри ничего плохого мне не делал, — я встал на цыпочки и поцеловал Микке сперва в шею, а потом, когда он наклонил лицо ко мне, и в уголок брови, где уже тоже наливался синяк, провел губами по скуле, чувствуя, как постепенно расслабляется напряженное лицо. — Всё, что ты хочешь, — наши губы встретились и я забыл обо всем. Как же это чудесно, как правильно чувствовать его — я принадлежал ему, а он мне, целиком и полностью. Еще бы Рейно присоединился, и больше ничего не надо! И Рей присоединился, ненадолго, правда. Я знал, что он не сможет просто остаться в стороне, слишком взаимосвязаны мы все были, чтобы делить радость встречи на двоих, а не троих. Он подошел и я развернулся к нему, прижался губами, выдохнул: «Люблю» и увидел, как чистыми сапфирами загорелись его голубые глаза. Но Рейно не был бы Рейно, если бы забыл о деле: погладив нежно меня по голове, он вновь повернулся к Харри. — Ты ошибаешься, и сейчас я тебе это объясню, — Рей подхватил, подпирающего в изнеможении дверной косяк, Вилле под локоть и повел в гостиную. — Только давайте-ка побеседуем в нормальной обстановке, что на ногах-то стоять. И Мика, приведи, пожалуйста Хаве, ему тоже не помешает послушать, но пока не развязывай его, на всякий случай. — они переглянулись и улыбнулись понимающе. Что же там они сделали с Хаве? Нет, за него я ни капли не переживал, но как бы это не было им во вред, ведь Харри-то был абсолютно прав, пока мои альфы в глазах закона выглядели большими преступниками, чем мой похититель. Прежде чем, отправится за Хаве, Микке заглянул мне в глаза: — Мерли, а ты не?.. Мы знаем, что ты заходил, ну… Когда… Я понял, про что он, и догадался, почему говорит так — во-первых, не хочет, чтобы Вилле с Харри знали, о чем он спрашивает, а во-вторых, сам боится узнать, боится, но и оставаться в неизвестности не желает. Микке всегда не хватало выдержки Рейно. — Я не знаю, — признался ему на ухо, — не успел посмотреть. Тест в пальто, а пальто в багажнике джипа Хаве. — Я принесу твою одежду вместо этой дряни, — это мой альфа сказал громко, а мне улыбнулся одними глазами, — принесу…