Случайная встреча

Стрекотание сверчков разрушало вечернюю тишину пустынных улиц. Молодой месяц тускло сиял на синем небе, то и дело исчезая в плывущих тучах. Откуда-то издалека, из-за стен, доносились раскаты грома, отголосками разносясь по темному небу. В воздухе витал запах приближающего дождя, а от пальцев тянуло табаком. Затянувшись, Эрвин выпустил струю дыма и, облокотившись о колени, подался вперед. Он смотрел, как медленно тлеет сигарета, и наслаждался тишиной этого вечера. Без болтовни, без лязгов лезвий, без криков солдат. Лишь он и шум грозы где-то вдалеке. Мерцающие факелы ласкали темноту языками пламени, отбрасывая тени. Свет танцевал, скользя по земле под стрекотание насекомых и треск огня, освещая безлюдные улицы. Вновь затянувшись, Эрвин поднял голову, устремляя свой взгляд ввысь, и, выдохнув сизый дым из легких, начал внимательно следить за движущимися облаками. Глядя на приближающиеся тяжелые тучи, Эрвин вспоминал свои кадетские дни. Когда он вместе с Майком и Нилом сбегал из казарм, блуждая по улицам города. Иногда они заваливались в бар, иногда поигрывали в карты. А поздними вечерами их с Нилом внимание переключалось на официантку из местного бара. Они внимательно следили, как она ловко лавировала между столами и посетителями. Как она с легкостью носила по несколько тяжелых кружек с пивом и как игриво подмигивала им. Эрвин с горькой усмешкой вспоминал, как он всякий раз спорил с Нилом, кому именно подмигнула Мари. А Майк все время подкалывал их, давая понять, что прекрасной деве нет никакого дела до двух оболтусов. Говорил, чтобы они прекратили пялиться на нее, а лучше бы подошли и познакомились. Эрвин ослабил галстук-боло и, вздохнув, потер нос, ощущая запах табака. Ему хотелось почувствовать Мари в своих объятиях. Хотелось погладить ее по рыжим непослушным волосам, коснуться губами ее милых веснушек на лице и нежно сжать ее тонкую талию. Совсем как тогда, летним знойным вечером, под огромным дубом у реки. Когда он читал ей стихи, а она тихонько смеялась, опустив голову на его плечо. Эрвин склонялся, вдыхая запах ее волос, и возил носом по мягким кудрям Мари, ощущая аромат сладких нектаринов и свежих пирогов. Эрвин соперничал с Нилом за сердце понравившейся девушки. Они не уступали друг другу и почти каждую ночь слушали дружеские насмешки Майка. Они носили ей цветы, подарки, засыпали ее комплиментами. Эрвин читал стихи, а Нил водил ее по вечерам на танцы. Никто из них не хотел оказаться в проигрыше. Но потом… разведка. Боль, мертвые товарищи, уродливые титаны, плачущие матери солдат. Мари отошла на второй план. Были лишь вылазки и ежедневные усердные тренировки. За стенами простирался огромный, бескрайний мир. Неизведанные степи и темные леса, заброшенные города и ярко синее небо со слепящим солнцем. Были планы и идеи, захватившие Эрвина с головой. До одури, до бессонных ночей. Все это утащило его в бесконечную круговерть расчетов и экспериментов, заставляя все глубже вязнуть в трясине бюрократии. Эрвин так погрузился в дела, что даже не заметил, как в один прекрасный день Нил ушел. Как сказал потом Майк, перевелся в военную полицию. И тогда Эрвин понял, что проиграл. Эрвин бросил все свои силы на сражения и познание титанов. Он допоздна засиживался в кабинете, разрабатывая новые стратегии, строя планы. Он думал, анализировал каждый шаг и промах за стенами, но где-то в глубине души мерзкое чувство жалости и обиды дергало его за незримую нить. И когда он отрывался от отчетов и смотрел в окно, прямо в темноту ночи, он вспоминал Мари. Вспоминал о летних вечерах под дубом, память о которых вырывала его из серого дурмана будней. А в воздухе, казалось, вновь ощущался запах спелых нектаринов и свежей выпечки. Эрвин не заметил, как к нему кто-то подсел. Он не услышал шуршание юбок и не уловил в воздухе такой знакомый запах. – Эрвин, – послышался рядом женский голос, и чужая ладонь нежно коснулась его плеча. Повернувшись, Эрвин увидел Мари. Она неподвижно сидела рядом с ним на скамье и внимательно смотрела ему в глаза. Его сердце пропустило удар. Он залюбовался ее еле заметными веснушками в тускло освещенных огнях факела, залюбовался ее губами и маленькой ямочкой на подбородке. Ее волосы ярко переливались в свете огня, словно, и были тем самым жидким и непослушным пламенем. – Эрвин, – вновь позвала она, убирая руку. – Мари, прости, – проговорил он, отведя взгляд и бросив окурок на землю. Затоптав окурок пыльным сапогом, он хотел было встать, но Мари остановила его мягким касанием руки. – Ты неисправимый джентльмен, Эрвин Смит, – тихо сказала она, усмехнувшись. – Можешь не вставать. Эрвин натянуто улыбнулся и, выпрямившись, опять посмотрел не нее, сплетя пальцы в замок. Это была она. Она, как будто, вылезла из его мыслей, из его воспоминаний. Именно сейчас, в ту самую минуту, когда ее образ был так свеж в его голове. – Что-то случилось? – спросил Эрвин. – Уже поздно, а на улице ни души. Что-то с Нилом? – Нет. У нашего сына начали резаться зубки, детей пришлось оставить с соседкой и бежать за успокаивающими травами, – тихо произнесла она. – С Нилом всё хорошо, он много работает. Его почти не бывает дома. Ты же знаешь, все эти бумаги, задержания… – Знаю. Эрвин смотрел на тонкие пальцы Мари, которые когда-то таскали тяжелые пивные кружки. Смотрел на ее мягкие и красивые черты лица в тусклом свете огня. Взглядом проследил, как упал локон ее рыжих волос – спадая с плеч, коснувшись кожи. Он посматривал на ее приподнимающуюся грудь в корсете, чувствуя ее ровное дыхание. На секунду, ослепительно яркой вспышкой, в его голове возник ее образ: спутанные волосы, ослабленная шнуровка на одежде и ее нога на его бедре. Когда в воздухе уже пахло весной, а почки на деревьях только начали раскрываться, Эрвина поглощало это волшебное чувство влюбленности. Он касался пальцами обнаженного бедра Мари, ощущая кончиками пальцев ее дрожь. Он вдыхал пьянящий запах любимой женщины, который сводил с ума, и пробовал на вкус ее губы, целуя. И это было самое сладкое чувство. Они льнули друг к другу на заднем дворе бара, где работала Мари. Ее пальцы, зарываясь в светлые волосы Эрвина, мягко поглаживали. Он отрывался от сладких губ и скользил взглядом по ее шее, вниз, останавливаясь на ложбинке между ее грудей. Мари часто дышала и, прикрывая глаза, млела от настойчивых ласк Эрвина. Прямо за стеной грохотали кружки, звенели тарелки, а из зала доносился гогот пьяных людей, когда Эрвин на заднем дворе отдавался этому безумному порыву страсти. Он шептал ей на ухо разные глупости, опаляя своим горячим дыханием. Властно целовал ее, кусая нежные губы. Он хотел взять ее прямо здесь, на заднем дворе бара. Но Мари отнекивалась и говорила, что не время и не место. Но пришло время идти по избранному пути, не оставляя иным потребностям ни времени, ни чувств. И для Мари больше не осталось места в его жизни. – Мы с Нилом мало говорим о прошлом, да и незачем, но… ты-то женился? – спросила Мари, вырывая Эрвина из воспоминаний. Ее голос ласкал слух. Мысли в голове пришли в беспорядок: от ее улыбки, от ее запаха, ее вида. Он нехотя возвращался из прошлых счастливых дней, из своих воспоминаний. Ему ужасно хотелось остаться там еще ненадолго, плескаясь в этих ощущениях и сладких запахах когда-то любимой женщины. – Эрвин? – позвала Мари, вновь коснувшись его руки. – Нет, не женат, – ответил Эрвин, улыбнувшись, и посмотрел на нее. – Мари, я хотел сказать, что… до сих пор у меня еще остались к тебе… – Хера тут расселся, пошли уже, дождь собирается, – послышался грубый голос. Повернув голову, Эрвин увидел Ривая с двумя мешками в руках. Они были громоздкими и такими высокими, что почти закрывали его лицо. – Я, значит, за чаем для всей казармы хожу, а он тут прохлаждается, – раздраженно проговорил он, бросая недовольный взгляд на Эрвина из-за мешков. Резко встав со скамьи, Эрвин заложил одну руку за спину и, посмотрев на Мари, сказал: – Это Ривай, – обратился он к Мари. – А это… – Знаем, слыхали, – перебив Эрвина, ответил Ривай. Мари встала со скамьи и, разгладив складки платья, улыбнулась. – Сильнейший воин человечества, – сказала она, смотря на макушку Ривая и мешки. – Нил рассказывал… – Ой, знаем, что он там нарассказывал, – ответил Ривай и, развернувшись, пошел прочь. – Эрвин, пошли. Ривай удалялся, шагая по землистой дороге, и, скосив взгляд, следил за этими двумя. – Эрвин, пожалуйста, – сказала Мари, обхватывая руки Эрвина своими тонкими пальцами. – Будь осторожен. – Хорошо, – тихо ответил Эрвин. Ему хотелось обнять ее, быть может, в последний раз. Обнять и распрощаться с ней навсегда. Распрощаться со своими воспоминаниями и забыть свою влюбленность. Перестать волновать и мучить себя мыслями о чужой жене. Поклонившись и в последний раз взглянув в ее глаза, Эрвин развернулся и ушел вслед за Риваем. Накрапывал дождь, редкими каплями стуча по крышам домов. Под ногами комьями слипалась влажная земля, прилипая к сапогам. Над головами грохотал гром, и черные тучи, время от времени, пронзали молнии. – Мне что, за шкирку тебя таскать что ли, чтобы бабы к тебе не липли? – недовольно проворчал Ривай, не глядя на Эрвина. – Да мы просто случайно встретились и разговорились, пока я ждал тебя на улице. – «Пока я ждал тебя на улице», – передразнивая Эрвина, повторил Ривай. – Ривай! – Ну что Ривай? Это не я прожигал в ней дыры и пялился на ее сиськи. – Я не пялился, – проговорил Эрвин, покачав головой. – Взял бы и уебал, я серьезно. – Что я слышу, – чуть тише сказал Эрвин, улыбнувшись. – Это ревность? – Двигай скорей своими костылями, – ответил Ривай, впихивая в руки Эрвина второй мешок. – Я не хочу попасть под ливень. Удобней перехватив мешок, Эрвин размашистыми шагами направился в сторону штаба, и Ривай, прибавив шаг, поспешил за ним.