Вакханалия

Удар по подносу был, как всегда, неожиданным. Слабые ручки не удержали обед, и тот с грохотом упал на пол. В столовой послышался смех. Ярко-зеленые глаза испуганно смотрели на осколки тарелки с супом, а при четком стуке каблуков воспитательницы девочка подняла затравленный взгляд. - Килевая, опять ты? - удрученный голос с нотками зарождающейся злобы не предвещал ничего хорошего. Темноволосая девочка попыталась пролепетать что-то в свое оправдание, но получила лишь подзатыльник, обвинение в криворукости и приказ немедленно собрать все то, что разбила. Сзади раздались ехидные смешки и шепотки. Лина собирала острые куски тарелки, а в глазах стояли слезы. Маленький ребенок абсолютно искренне не понимал, за что с ней так обходятся другие дети. "Это все потому, что я особенная. Я вырасту и докажу, что ничуть не хуже вас" - обиженно думала девочка. Проследив, что сиротка все убрала, воспитательница ушла обратно за свой стол. Голодная Лина робко подошла к столу раздачи. - Все закончилось, - раздраженно отмахнулась толстая повариха, - можешь взять хлеб. Черствый кусок позавчерашнего хлеба казался таким жалким по сравнению с желанным супом, что безмолвные слезы текли по лицу абсолютно непроизвольно, пока девочка ела его. Очередной толчок, когда все начали выходить, оказался последней каплей. - Эй, ненормальная! - невысокий парень, старше Лины на два года, скорчил ее рожу и расхохотался, находя себя до невозможности смешным. Килевая прикрыла веки, а в голове билась одна-единственная мысль: "хочу, чтобы меня здесь не было". Когда Лина открыла глаза, она была в абсолютно другом помещении приюта, а двое взрослых потрясенно уставились на нее. - Вау, мам, а ты меня так научишь?! - детский крик вывел всех из ступора. Русоволосая девочка лет шести дергала мать за руку. Отец девочки медленно надвигался на Лину. - Как ты это сделала? - тихо спросил он. - Это... Это фокус такой, - нашлась Лина, прекрасно понимая, что за ее "ненормальные выходки", как говорила воспитательница, ничего хорошего не светит. - Не ври мне, - нахмурился мужчина. Страха не было. Только какая-то отчаянная уверенность. Лина рванула к двери, но столкнулась с воспитательницей прямо в дверях. Та охнула, схватившись за живот. Девочка попыталась проскользнуть незаметно - не вышло. - Килевая! Марш в свою комнату! - только присутствие взрослых спасло от неминуемой трепки, - Вы уж простите Лину. Она бывает несколько... Странной, - обратилась воспитательница к семье. Мать и отец переглянулись. Было что-то действительно странное в этой девочке, вот только, кажется, они знали, что именно. В слова про фокус никто не верил ни на йоту. - Мистер Галямин, так вас сопроводить в игровую? Дети уже там. - Не стоит, - мужчина задумчиво смотрел в дверной проем, - лучше познакомьте нас с Линой. Воспитательница недоуменно взглянула на пару, но просьбу выполнила. В душе теплилась надежда, что странную темноволосую девчонку, вызывающую животный страх у всех в приюте, наконец заберут. Русоволосая бежала впереди родителей, и, влетев в комнату, сразу кинулась к Лине: - Привет, я Дуня! Ты любишь китов? Я вот очень люблю китов, и когда вырасту, папа обещал мне летающего кита! - девочка тараторила не переставая. Лина с опаской отодвинулась, ожидая какого-нибудь подвоха. Дуня, не обращая внимая, наклонилась к ней и заговорчески прошептала: - Давай дружить? Я покажу тебе волшебного кита, но только по секрету! И действительно, девочка раскрыла руку, а там величественно проплывало изображение синего кита, словно иллюзия покрывала кусочек пространства. Очки медленно сползли на кончик тонкого носа. Мама Дуни со вздохом достала волшебную палочку и указала ей на обомлевшую воспитательницу. - Обливейт!