Внучка Смерти

Пролог. А ведь этот день был замечательным. Дождь закончился, солнце ещё не начало припекать, в лужах плясали разноцветные блики, решившие показать все цвета радуги. Люди вышли из-под крыш, портиков и прочих импровизированных навесов и заспешили по своим делам, надеясь, что хорошая погода продержится остаток дня. Улицы стали заполняться народом, снова стали раздаваться звонки, возбуждённые голоса, деловитый топот сотен ног и шорох миллиона шин. Жизнь снова набирала обороты… А в узеньком проулке Акеми готовилась умереть. Выходя на прогулку, она и не подозревала, что её жизнь оборвёт грубый мужик с тяжёлым ножом в руках. Ей всего восемнадцать: сколько ещё планов, надежд, неиспытанных радостей бытия. Но нет, сейчас она бежала по узенькой, утонувшей в грязи улочке, оскальзываясь на пакетах и какой-то ещё дряни. -Нет, нет, нет,— как заведённая шептала Акеми, чувствуя на себе дыхание смерти. А маньяк, крепкий, здоровый во всех смыслах мужик, преследовал её — худенькую, недавно пережившую грипп девчонку, редко занимающуюся спортом. И было ясно, кто выиграет в этом раунде. Поскользнувшись на кожуре, вывалившейся из мусорного бака, девушка рухнула на землю, почти теряя сознание от боли, пронзившей подвернувшуюся ногу. Насильник остановился прямо за ней, точно наслаждаясь её видом. Акеми судорожно перевернулась с живота на спину и чуть привстала, усевшись на согнутые ноги. Измазанная в грязи, парализованная отчаянием, неспособная соображать от страха — прекрасная жертва. Маньяк наклонился, приблизил её лицо к своему, обдав перегаром, и прислушался к сбившемуся, рваному дыханию Акеми. Из глаз девушки покатились слёзы. Почему это всё происходит именно с ней? -Прошу, не надо,— пролепетала она, чувствуя руку мужчины на своей груди. Постаралась отцепить его грубые пальцы от молнии на своей кофте,— Отпустите меня, пожалуйста… Голос сорвался, когда в её губы впились грубым поцелуем. Во рту почувствовался вкус крови. Акеми, сделав титаническое усилие, ударила маньяка в грудь. И тут же отлетела в сторону от пощёчины, всхлипывая и потирая горящую щёку. Нет, это неправильно, она же не делала ничего страшного, чтобы заслужить такое! Шаги, всё ближе и ближе к ней. Хотя, этой сволочи нужно только её тело. И она не сможет себя защитить. -Помогите, на помощь!— изо всех сил закричала девушка, борясь с потерей голоса. Насильник закрутил её длинные волосы на кулак и грубо поднял вверх. Акеми завопила от боли, чувствуя, как по щекам текут неудержимые слёзы. Внутри всё выло от отвращения: к этому козлу, к самой себе — слабой, беспомощной, к своему телу, привлёкшему маньяка, к людям, идущим где-то там, и не знающим, что здесь гибнет она. Её заткнули мощным ударом под дых. Девушка согнулась пополам, почти теряя сознание, видя налетающую тьму. Остальное было как в тумане: холодная, мокрая земля, треск разрываемой одежды, жуткая боль. Всё смешалось, мысли вернулись только тогда, когда Акеми переводила дыхание, чувствуя, как воздух с хрипом проходит через надорванное от крика горло. Она обоняла запах отбросов, среди которых лежала. Смерть, где ты? Акеми больше не выдержит. На слёзы и мольбы не было сил, да и смысла в них тоже уже не было. Смерть, ну где ты? Вот она, проблеск ножа и новая порция боли в груди. Акеми закричала, выгнулась дугой, выжимая из себя все звуки, которые ещё могла произнести. И замолкала, наслаждаясь тишиной и тьмой, закрывшей ставший ненавистным мир. Воистину, смерть приносит облегчение. Маньяк развернулся и ушёл, бросив напоследок взгляд на вытянувшуюся фигурку его жертвы, замершую с открытым в последнем вопле ртом и остекленевшими глазами. Он ещё не отошел от наслаждения и не заметил маленькую тень, скользнувшую по мусорным бакам. А когда поспешил по улице, то не придал значения маленькой девочки, сжавшейся комочком у края дома и отчаянно рыдавшей навзрыд. Как и не обратил внимания на её глаза, тёмные от ненависти и страха, и тонкие губы, изогнувшиеся в брезгливой гримасе. Да, да, той девчонкой была я. Нет, я не сошла с ума и не стала зашуганной серой мышкой. Меня спасло только то, что я была слишком мала и не понимала всего кошмара происходящего. Дебильно, но всё ЭТО было увидено мной благодаря моему мячу, который покатился по этой треклятой улочке, в тридесятое царство ужаса и разврата. Клубок, мяч — не всё ли равно? Только сказкой в том случае и не пахло. Я всегда буду помнить жуткие крики и мольбы той девушки, такое не забывается даже самым гениальным склеротиком мира. Тогда я просто стояла за мусорным баком, глотая слёзы и сдерживаясь от желания броситься бежать. И хорошо, что удержалась — маньяк бы услышал меня и неизвестно, чем бы всё обернулось. Прошло шесть лет, мне стукнуло шестнадцать, но кошмары всё ещё изредка навещали меня, не желая терять из виду мою чуть потрескавшуюся психику. Кто я такая? Да ничего нереального. Синдзи Аримуро, рост 170 см, глаза голубые, волосы русые, живу с отцом, мать умерла при моём рождении. Ах, да, я забыла, несносный характер и вселенская наглость. Ну, вроде всё. Сейчас я сидела перед зеркалом и подкрашивала глаза. А вы думали, тот случай отбил у меня охоту быть привлекательной? Фигушки. Хотя, да, юбки я не носила, большие вырезы на кофтах не уважала и косметикой сильно не пользовалась. Ещё и волосы стригла не понятно как — на скорую руку при способствовании отца. Сегодня пятница, а значит, завтра я уже буду отдыхать. По этому поводу у меня было довольно приподнятое настроение, и я уже почти начала напевать. Но вовремя остановилась. Всегда считала, что если ты считаешь птиц прекрасными партнёрами по пению, то твоя крыша давно улетела в тёплые края. Папа что-то готовил на кухне. Судя по грохоту кастрюль и обилию тихих проклятий на род злаковых, на завтрак предполагалась овсянка. По запаху — чуть подгорелая. Прекрасно, обычно она предстаёт передо мной полностью почерневшая. Мне даже становится жаль соседскую собаку, которой я её скармливаю, пока отец ищет галстук или носки. Да, ничего необычного, простой среднестатический служащий офиса, старающийся открыть своей дочурке путь в Будущее. Я закончила подводить чёрным глаза и, прихватив рюкзак, поспешила вниз. Папа нервно пил сок и проглядывал газету. Галстука на нём ещё не было, что ж, всё ещё впереди. Я уселась за стол и принялась изучать овсянку. Мда, довольно неплохо. Вы не думайте, что мой отец кормит меня хрен знает чем! Он отлично готовит, но по утрам его стряпню лучше молча отдать врагу, заявив, что ужин только мой. Я задумчиво поковырялась ложкой в тарелке, потом опасливо зачерпнула немного овсянки и отправила её в рот. Хм, терпимо, есть можно. Я принялась поедать завтрак, сделав пометку прихватить в школу что-то более съедобное, чем то, что меня ждёт в столовой. Я привереда, признаюсь. Папа глянул на часы и с индейским воплем помчался на поиски своего галстука. Иногда мне кажется, что он не находит его потому, что тот убегает от его зловещих криков. Я честно съела полтарелки, отказавшись дальше насиловать свой желудок, и, чуть потянувшись, взяла газету. Ничего интересного. Реклама, спортивные новости, какой-то новый закон. Папа тем временем уже был при галстуке и натягивал пиджак. -Синдзи, поторопись,— донёсся до меня его крик. Я встала из-за стола, достала из холодильника пару яблок и, засунув их в рюкзак, вышла в коридор. -Я уже иду, папа,— я надела кроссовки, выслушала нотацию а-ля будь осторожна, разрешила поцеловать себя в щёку и с чувством выполненного долга, выбежала на улицу. До школы минут пять быстрой ходьбы, так что я всегда была в прекрасной форме. Конечно, каждое утро почти пробежка. Я повернула в нужную сторону и погрузилась в раздумья по урокам. Меня поджидала контрольная по геометрии, ничего приятного, надо сказать. Я аккуратно перепрыгнула лужу и завернула за угол. Школа уже показалась в зелени деревьев. Вон проехал на велосипеде мой одноклассник, вон перебежала дорогу группка девчонок из параллельного класса. Я оглянулась по сторонам, проверяя отсутствие машин, и быстро пошла по «зебре». Моё внимание привлёк мопед черного цвета. Раньше я его не видела у нас! Я плюнула на школу и приблизилась к нему. Неплохой, я вроде про него от парней слышала. Интересно, чей он? И какой у него хозяин? Я не вертушка, влюбляющаяся по пять раз на неделю или чаще, смотря по категории. В том-то и проблема, что мне уже шестнадцать, а моё внимание в этом смысле привлёк только один парень, да и то не больше, чем на месяц. Я ещё раз тщательно оглядела улицу, но никаких признаков хозяина мопеда и в помине не было. Жаль, ну, да ничего. Упс, школа! Я же уже опаздываю. Я рванула к двухэтажному зданию с большими окнами. Во дворе толпа учеников уже уменьшалась. Я влетела в ворота школы вместе с первым звонком. Пара девчонок захихикала, я ответила им нервной улыбкой. Успела! Я гений! Что ж, день начался. Вот пройдёт он, и я попаду в волшебное место под названием «выходные». А сколько у меня на них планов… Представить сложно! Он вышел из-за угла, проследив взглядом за худенькой девочкой с короткими русыми волосами. Та только что побежала в школу, оставив в покое мопед. Она будет прекрасной жертвой, с её хрупким сложением ей ничего не светит. Он ухмыльнулся и потёр руки, предвкушая скорое развлечение. Внизу живота что-то заворочалось. Оно и понятно, толстовка не скрыла прекрасное тело девушки. Давно такой у него не было…