Юпитер восходит

Юпитер двадцать семь, и она чертовски красива – и чертовски похожа на Сэрафи в последние века той. Она не дает балов, демонстративно игнорирует цвет общества, занимается экономикой и, кажется, вознамерилась расширить финансовую империю Абрасаксов. Она все еще ненавидит Жатву, и тратит огромные – по меркам и мнению Тита – деньги на исследования. Если нельзя заменить людей клонами из-за отсутствия генетической пластичности, почему нельзя выращивать органы, комбинировать гены клонов, или придумать что-то еще? - Идеалистка, - смеется Тит. Наивная девчонка, - шепчут сомнения в голове Юпитер. Почему-то – голосом Балема. Может быть, так оно и есть. По правде говоря, это действительно так. Но, если Юпитер что-то и умеет действительно хорошо – кроме как держать удар, не показывая урона, - так это не сдаваться. Она не одержит победы в этой войне, но может выиграть битву. - Ты же королева, - говорит Тина однажды (Тине девять, и её проницательность может дать фору не только Юпитер), - почему ты не можешь просто сказать? Потому что тогда я очень быстро перестану быть королевой, думает Юпитер, и просто улыбается сестре. Не к чему ей это. В конце концов, она принимает решение – и это одно из важнейших решений в её жизни – о том, что нужно менять все это. Уничтожить Жатву не получится, но изменить хоть что-то… на это шансы есть. И, конечно же, человеческой жизни для этого не хватит. Века не хватит. Что ж – если она хочет изменить все это – ей придется сыграть по правилам этой Вселенной. Юпитер двадцать семь лет. Она полна неосуществимых планов, готова воевать со всей галактикой, и, чего скрывать, по-прежнему безнадежно влюблена.