Юпитер восходит

Все здесь имеет свое значение. Улыбки женщин, вежливые поклоны, мимолетные жесты… И цвет одежды – не в последнюю очередь. Балем зло улыбается, когда видит девчонку – Юпитер – с братом. Тит зарвался, думает он, наблюдая за поцелуем. Он приближает изображение, рассматривает со всех сторон – непонятная ярость с каждой секундой крепнет. Девчонка в руках Тита податлива, словно растопленный воск. Балем выходит к собравшимся и первыми – видит их. Девчонка вся – воплощенный вызов, ураган и извержение вулкана, запертые в изящную оболочку. Тит – самодовольство и злорадство. Балем счастлив, что блистательная Калик все еще играет в болезнь. Он приглашает Юпитер на третий из обязательных танцев (она почти незаметно дергается, ищет Тита взглядом, но неожиданно соглашается, когда видит, что он подошел чересчур близко). Девчонка нервничает и почти не пытается поддерживать вежливую беседу. С каждым её па – удивительно скованным, почти неуклюжим – в Балеме вновь разгорается усмиренная до того злость. А потом девчонка падает. Балем подхватывает её, помогая удержаться на ногах, прижимает немного теснее… Она горит. У неё жар, и переутомление, и вывихнутая лодыжка. В совокупности все это делает Юпитер Джонс-Абрасакс далеко не лучшим объектом для вымещения злости. Единственное, что в этой ситуации хорошо, - отстраненно решает Балем, уже окончательно покинув свой же прием, - так это отсутствие Тита. Девчонка дремлет в гостевых покоях алькасара, беззащитная и чудовищно юная. Все, что он может – это смотреть.