Волшебник

       Мысли в голове ворочались медленно и тяжело, и полностью игнорировали моё мнение. Я смутно понимал, что вроде как должен быть без сознания, но, видимо, точнее было бы сказать, что оказался "без тела". Мысль же, упорно выползающая на передний план, была вовсе не о жене и нашем прямо скажем неприятном положении. Меня не оставлял совершенно другой, напрочь не интересный сейчас вопрос: а куда делся Хвостик? Этот явный неизвестно чей шпион и мой фиктивный фамильяр.        Вроде бы, в очередную спячку он не впадал, во всяком случае, я ничего такого не заметил... а не видел я его с того самого дня, как вновь встретил Фариссу. Утром точно был: порхая по моему кабинету он чуть не рассыпал бумаги, с которыми я как раз собирался работать. Потом появилась Фи, мы поговорили, потом я над теми самыми бумагами заснул, а потом мне резко стало не до фамильяров, тем более фиктивных.        Если бы он был настоящим фамильяром -- тогда другое дело, я бы в принципе не смог бы упустить ни одно изменение его состояния, и сейчас точно знал бы, где он, а так... Очень трудно заметить исчезновение чего-то очень привычного, но редко нужного.        Я вновь попытался подумать о Фи и о том, что же с нами случилось, но мысль странным извивом всё равно вернулась к Хвостику.        Насколько удавалось вспомнить, к командиру я пришёл уже один, то есть, конечно, вдвоём, в смысле, с Фариссой, а не с ручным чудовищем. И когда засыпал -- его точно не было, он бы ни за что не дал бы мне спать, пока я бы не покормил этого мелкого вымогателя... и в обед я его не кормил, получается, что он пропал утром, как раз когда Фи пришла.        Странно, что спохватился я только сейчас, через три недели... хотя нет, не странно: между подготовкой новичков и попытками выкроить каждую свободную минутку для нас двоих я и более крупную потерю не заметил бы.        К слову о крупных потерях: а ведь, кажется, вместе с Хвостиком пропала и трофейная чешуёвина... до того, как впасть в спячку, Хвостик под ней прятался у меня на спине, а после его трансформации я пристроил её на полку, и он любил на ней сидеть, когда не порхал по всему кабинету... и, кажется, в очередной раз разбираясь с бумагами я на это место положил открытые инструкции для новеньких, ещё порадовался что удобное место нашлось...        Последняя мысль уже не пыталась свернуть на какую-нибудь неведомую ерунду, да и шевелилась заметно живее... Что-то вокруг изменилось, и я, будто всю жизнь тренировался, выпав откуда-то спиной вперёд, за пару метров падения извернулся в воздухе и мягко приземлился, крепко удерживая жену тремя руками и хвостом, а в освобождённой верхней правой уже держал несколько готовых к броску чешуек.        Впрочем, своё состояние я сильно переоценил: ноги подкосились и мне чудом удалось не упасть, а просто плюхнуться на задницу, едва не уронив Фи. К счастью, ничего хоть сколько-то опасного развернувшееся чувство пространства поблизости не обнаружило... и даже собрав в узкий пучок и "осмотрев" окрестности внимательно. Лишь в той точке, откуда мы выпали, дрожал от огромного количества энергии воздух вокруг медленно гаснущего портала. Местность была гористая и очень голая, насколько удалось разглядеть при свете низко висящей Луны, лишь ниже по склону виднелись какие-то кусты.        "Интересно, где это мы?" -- успел подумать перед тем как снова отрубиться.               * * *               Очередное пробуждение оказалось куда менее неприятным: ничего не болело, аура, взбаламученная огоньками, уже почти совсем вернулась в норму, только хотелось есть и сориентироваться. Но больше всего напрягало состояние жены: она по-прежнему оставалась без сознания, а просканировать её никак не получалось, сколько ни старался. Внешне она была цела, сердце билось ровно, хоть и очень редко, дыхание тоже было замедленным. Взбаламученная, как и моя, огоньками, её аура стала немного шире, с не такой резкой границей, как раньше.        Поудобнее устроив её на камнях, я устроил быструю ревизию. Мажеская печать на цепочке на шее, порядком истрепавшиеся после отчаянного забега брезентовые шорты, которые я всегда носил под робой, чтобы не щеголять в неглиже буде робу понадобится снять, в левом кармане какие-то крошки, насколько удалось опознать -- некогда бывшие не то орехами, не то семечками. Правый карман прорвался и, как следствие, был пуст. В шортах -- кожаный ремень, скорее даже ремешок. Рюкзак, разумеется, остался на стоянке -- смысл вообще его трогать, если не в патруль идёшь.        У супруги с припасами оказалось получше: стандартный сухпай и наполовину полная двухлитровая фляга в поясных сумках -- рюкзак, она, понятно, носить не могла. В отличие от меня, и одежда, и обувь её уцелели полностью. Из оружия -- только нож, видимо, свой табельный арбалет выронила, когда накрыло огоньками. Моё оружие... со мной, весь арсенал. На короткий миг я очень сильно испугался, но потом с ощутимым усилием браслеты всё же отозвались.        При свете Солнца окружающая обстановка выглядела ничуть не лучше, чем в ночи. Воздух вроде бы чистый, ни дождя, ни тумана, но уже в километре-двух ничего не разглядеть из-за какого-то странного марева, всё сливается в сплошной серый фон. Находимся мы, судя по Солнцу, на западном склоне горной гряды или на восточном краю долины, без разницы. Судя по скудной растительности -- довольно высоко в горах. В пределах видимости следов человека не наблюдается... вообще никаких следов -- всё-таки, за два года регулярных вылазок в дикие земли кой-чему я научился, да и опыт того мира был кстати.        На первый взгляд решение очевидно: надо спуститься вниз, к людям, а там уже по обстоятельствам, но меня очень смущает это странное марево. Значит, будем двигаться вдоль гряды на юг, к океану... есть ещё вопрос еды и, особенно, воды, но это пока некритично.        Я немного отхлебнул из фляги, аккуратно влил пару глотков Фи, снова поднял её на руки и лёгкой рысью двинулся на юг, стараясь поменьше трясти ценный груз.               * * *               После пары часов бега, когда высоко поднявшееся Солнце начало ощутимо припекать, видимость несколько улучшилась и я разглядел ниже по склону более крупные островки зелени, а на западе -- другую гряду, чуть пониже, и за ней ещё одну, едва различимую сквозь не окончательно исчезнувшую дымку, но явно гораздо выше. Самым же интересным открытием стал относительно близкий гребень той гряды, по которой я бежал. Ещё через полчаса я добрался до него вплотную и увидел на востоке ещё одну высокую гряду. В моей голове словно щёлкнуло, и я понял, где нахожусь: Трёхдолье, север вольных баронств.        -- Однако и занесло нас...        -- Ага... Я что, вслух сказал? Ой! Ты очнулась! Как ты себя чувствуешь? -- обрадовался я.        -- Бывало и хуже, жить буду. Но нам срочно надо вниз, срочно! -- очень настойчиво потребовала она.        -- Зачем? -- искренне удивился я.        -- За надом!        -- А, понял! -- до меня и вправду вдруг дошло. -- Давай просто вернёмся чуть назад, там была очень удобная расщелина в камнях, а потом уже спокойно спустимся, без спешки и лишней суеты.               * * *               Вниз мы двигались гораздо, гораздо быстрее: что мне, что Фи совершенно не были страшны прыжки даже с сорокаметровой высоты, так что я просто сыпался вниз с камня на камень, а она летела своими короткими рывками, как по ступенькам невидимой лестницы: двадцать-тридцать метров вперёд, полусекундное падение -- и опять рывок, и опять падение, и снова, и снова.        Примерно через десять минут и пять километров Фарисса коротко свистнула, привлекая моё внимание, и указала рукой вперёд и вправо. Сфокусировав внимание я засёк в кустах кого-то довольно крупного и рогатого, резко ускорился и одним броском чешуйки обеспечил нас славным перекусом. Ещё через несколько минут мы нашли крохотный ручеёк и расположились на импровизированный обед.        -- Прямо как тогда, -- задумчиво глядя в костерок произнесла Фи. -- Мы вдвоём и непонятная хрень вокруг.        -- Да, -- согласился я. -- Интересное было время... Хорошо, что выход искать больше не надо!        -- Да, хорошо, -- голос у супруги был немного грустным. -- Я вот вдруг задумалась, что было бы, если бы мы остались там... "Удачливому охотнику везде рады!" -- очень похоже передразнила она одного нашего знакомого из того мира, предводителя довольно крупной деревни, -- а мы были очень удачливыми...        -- А почему "были"? -- спросил я с нарочито невинным видом, и, неожиданно сообразив, спохватился: -- Погоди, ты когда в отключке была -- тебе тоже в голову какая-то хрень лезла?        -- Ну не такая уж и хрень... наверное... В том мире я бы уже давно родила, как ты и хотел -- и мальчика, и девочку, а может быть даже и троих уже...        -- Может быть... -- очень задумчиво согласился я, и практически сразу же резко возразил, сообразив кое-что: -- Но, скорее всего, нет. Мы там пробыли четыре года, побывали на десятке островов, повидали кучу народу... сколько из них было семейных? Каждый десятый-двенадцатый? Как-то так, немало в общем. Но вот детей я там не видел ни одного. Вообще. И даже слухов не слышал!        -- Так может... это и не беременность вовсе? -- Фарисса с откровенным испугом накрыла плоский живот руками.        -- Не знаю... эх, вот бы был какой-нибудь способ диагностики без магии! Сквозь твою ауру даже я ничего разобрать не могу! Ничего, что-нибудь придумаем! Ты, главное, не переживай! Я тебя люблю и ни за что не брошу, а вместе мы и не с таким справимся!               * * *               Минимально обработанная шкура горного козла превратилась в небольшой бурдюк и торбу -- не рюкзак, конечно, но лучше, чем ничего. Ещё бы котелок какой-никакой, но портить флягу -- плохая идея, а из подручных камней сделать не получилось, слишком хрупкие, да и маг я очень так себе. Зато получилось соорудить жене небольшой лук и дюжину стрел... больше ради самоуспокоения, нежели реального применения для.        Высушенных и слегка подкопчённых на костре остатков мяса нам должно было хватить ещё на пару-тройку дней, учитывая нашу скорость -- более чем достаточно, чтобы дойти до людей, даже если они обитают на противоположном краю долины. Требуху и кости мы собирались закопать, но, похоже, у некоторых на этот счёт было другое мнение: негромкий басовитый рык, как будто идущий сразу со всех сторон, раскатился окрест.        Крупный кот, совершенно бесшумно подкравшийся к нам метров на сорок, неожиданно решил нас попугать, ничем иным я его поведение объяснить не могу.        -- Вон он, -- я невежливо ткнул пальцем в притаившегося хищника. -- Справа от большого камня, специально пристроился, чтобы эхо рык усиливало.        Полное отсутствие реакции с нашей стороны зверя озадачило, но не надолго. Подождав несколько секунд он снова зарычал.        -- Хочешь есть -- подходи и ешь, никто тебе мешать не собирается, а орать не надо, -- твёрдо сообщил я зверю, поманив того рукой и сделав приглашающий жест в сторону груды костей и потрохов. -- Самое вкусное мы себе забрали, ну так наша добыча -- нам и делить!        -- Мне кажется, он тебя не понял... -- прокомментировала Фи, и весело добавила, глядя на красиво распластавшийся в прыжке силуэт: -- И уж точно не согласился!        -- Его проблемы! -- ответил я, встречая зверя пинком в челюсть.        Но упасть ему не дал, снова пнув, уже в бок. И снова пнув... куда получилось... на чём и остановился из мужской солидарности.        -- Ладно, ты тут отлёживайся, а мы пошли, -- даже несколько виновато сообщил я свернувшемуся калачиком и вяло загребающему землю лапой пострадавшему тигру.        -- Бедный котик! -- совершенно неискренне посочувствовала Фарисса, даже не пытаясь скрыть смешливых чёртиков в глазах.        -- Сам напал -- пусть сам и выпутывается, -- пожал я плечами. И добавил нарочито ворчливым тоном: -- И вообще, мы ему жратвы оставили на троих! Так что совесть моя чиста, аки попка младенца!        -- Мне кажется, что попку младенца обычно в другом контексте упоминают. И совесть тоже, что-то там про божью коровку: маленькую и всю в пятнышках, -- Фи сделала возвышенно-задумчивое лицо, будто изрекла неизъяснимую мудрость, и мы оба весело рассмеялись -- чуть ли не в первый раз с начала этой злополучной вылазки.        Весело перешучиваясь, мы продолжали двигаться на юго-запад, вдоль ручья, рассчитывая выйти к реке, а затем и к людям. И всего через какую-то пару минут Фи их углядела, а ещё через минуту мы к ним вышли -- по земле и с обычной человеческой скоростью, чтобы не увеличивать и без того чрезмерное количество неизбежных вопросов.        Явно главный верхом на лошади, в неплохой броне и с зачарованным тяжёлым арбалетом в руках, пятеро крепких мужиков -- пеших и снаряжённых попроще, и ещё одна лошадь с поклажей. Судя по единообразию одежды и оружия -- не бандиты, а какие-то регуляры... насколько это возможно в здешнем политическом винегрете.        -- Здравствуйте, люди добрые! Не подскажете, где тут ближайшее... -- вежливо начал я.        -- Голодранца в расход, девку мне, -- лениво мазнув по нам взглядом распорядился главный.        -- ...кладбище, -- флегматично закончил я, глядя на четыре тела, оседающих с чешуйками в горле. Пятое тело получило стрелу в глаз -- мы с Фариссой, как некогда в мире ритуала, поделили цели не сговариваясь, оставив главного напоследок.        Лошадь вожака явно оказалась умнее своего наездника и начала реагировать сразу после моих первых слов, но успела лишь начать разворачиваться, когда вторая стрела Фариссы заставила её оступиться и упасть, придавив всадника. Надо отдать мужику должное: даже полуоглушённый и с наверняка сломанной ногой он первым делом потянулся к оружию.        Я присел на корточки, воткнув призванный двуручный меч перед его лицом и глядя ему прямо в глаза.        -- Мы можем просто пройти по твоим следам, -- слегка преувеличил я наши следопытские таланты, -- но тогда тебе будет очень долго очень больно, особенно когда придут звери. Или ты можешь рассказать нам сам, и тогда всё закончится быстро.        Он быстро стрельнул взглядом по нам, по покойникам, попытался что-то сказать, но безуспешно, и лишь махнул рукой ровно в ту сторону, куда мы и шли.        -- Спасибо, -- кивнул я и отрубил ему голову. Потом методично обошёл свои четыре трупа и отрубил им головы тоже, стараясь максимально точно попасть в след чешуек. Шесть человек -- это однозначно не вся шайка, судя по наглости вожака и неплохой экипировке рядовых бойцов. Возможно, лучше было бы всё свалить на диких зверей, вроде того тигра, чтоб он был здоров, вот только сомнения меня гложут, что я смогу достаточно хорошо убрать наши совершенно не звериные следы... Сам я, даже после возвращения четырёх лет опыта жизни в мире ритуала, следопыт всего лишь хороший, и то больше благодаря чувству пространства, но даже мне отчётливо видно, что на внезапное нападение зверя картина не похожа совершенно, а значит, и скрывать ничего не надо, наоборот, как учил один великий полководец прошлого, "там, где силён -- покажи слабость, там где слаб -- покажи силу".               * * *               Вообще, Фи очень добрая даже по меркам этого мира, и даже четыре года в мире ритуала её почти не изменили, но остановить меня она даже не думала... да какое остановить -- она сама била насмерть недрогнувшей рукой! Доброта -- добротой, а защита семьи -- это святое. Зуб за зуб, глаз за глаз... и растащенные зверьми безымянные кости неудачников.        Я внимательно посмотрел на жену. На мой вкус она -- безусловно красавица, но сейчас-то только и видно, что расшитую серебряной и синей нитью голубую робу с красным колдунским сигилом на груди, капюшон полностью закрывает лицо... ну ладно, не полностью, если заглядывать снизу -- всё же видно неестественно бледный остренький подбородок, ярко-алые губы и выглядывающие в улыбке острые клыки, а так даже пол не определить с первого взгляда, фигурка у Фи очень стройная, только при взгляде сбоку бросается в глаза выпирающий мышечный горб, из которого крылья растут. Так с чего же этот... дикий человек её себе захотел? Непонятно, а значит -- может быть опасно.               * * *               Оружие покойников после короткого осмотра я всё бросил, кроме арбалета главаря, который убрал в свои браслеты, для Фи он был слишком тяжёлый, она бы при каждом выстреле с ног падала. Пусть и не лучший образчик военно-магических технологий, он всё равно заметно превосходил и по точности, и по убойной силе всё то, что могло предложить родное Управление Экологии, и даже то, что можно было купить за свой счёт на моё пусть и не роскошное, но всё же офицерское жалованье, которое мне до недавнего времени и тратить было практически некуда. У рядовых арбалеты оказались полегче, но всё равно слишком неудобные для моей миниатюрной супруги. Футляры с болтами я предусмотрительно прибрал все, а один сразу закинул за спину, чтобы было удобно доставать нижними руками, деньги мы поделили пополам -- на тот крайне нежелательный случай, если судьба нас-таки разделит. Во вьюках второй лошади нашлись палатка (тяжеленная и слишком большая для нас двоих), одеяла, пара котелков разного размера и немного походной еды. Основной вес составляло зерно для лошадей, видимо, собирались далеко и надолго.        Рюкзаками покойные не пользовались, так что пришлось доработать мою торбу, чтобы вместить все понравившиеся трофеи, ещё и импровизированную портупею соорудил. Благо нашлось из чего, а магия, даже такая посредственная как моя, существенно упрощает и ускоряет процесс подгонки снаряжения.