Когда ангелы собирают цветы

      Резкий крик младенца ударил по ушам роженицы, но для нее этот звук был прекраснее любого. Она так боялась тишины, что означало лишь одно. Гнилостное дыхание смерти три раза забирало ее дитя, но в четвертый раз она рожала одновременно с подругой, и одновременно две жизни явились, а этот свет. Мальчик и Девочка, чьи судьбы теперь переплелись особой нитью. Они оба были из благородных, богатых, древних, немецких родов. София и Адольф росли вместе, переживая все трогательные и важные моменты своего детства. Они были неразделимы, как брат и сестра.       Жизнь в Мюнхене была легка и беззаботна для них. В домах, где они росли и воспитывались, всегда стояли смех и веселье. Гармония царила в этих двух семьях. Отцы довольно переглядывались, глядя на их развлечения, обдумывая все выгоды будущей партии. Матери же просто радовались их здоровым, юным телам, их улыбкам, блестящим глазам. Учителя обожали двух маленьких сорванцов, которые были поистине сообразительные и талантливые.       Девочка была белокурым, румяным ангелом с ясными голубыми глазами. Таких детей часто рисовали на подарочных открытках. Мальчик же был полной ей противоположностью: черные глаза, волосы, пепельная кожа с голубоватыми венами, высокомерное и заносчивое лицо уже в столь юные годы. В шутку их называли ангелом и демоном, но в каждой шутке есть доля истины. Правда здесь это была скорее ирония. Несмотря на свою ангельскую внешность, София была часто очень жестока к людям, исключая лишь Адольфа. Она любила творить пакости, но ей все спускалось, стоило лишь ей посмотреть своим невинным взглядом и трепетно произнести:       «О, мне так жаль, мне противно всякое зло. Простите меня, я была безрассудна и смешна»       Кажется, что слишком банально и сладко, но взрослых это умиляло, и ей моментально все забывали. Совсем другое дело обстояло с Адольфом. Людей пугал его темный взгляд, часто он задумывался и будто был вырван из реальности, и лишь прикосновение его подруги возвращало в него жизнь. Он писал стихи полные странных, ирреальных картин, рисовал психоделические картины, сочинял страшную, но прекрасную музыку. Его ненавидели и им восторгались, но никто не знал кроме нее о его самых искренних мыслях и переживаниях. В душе он был очень ранимым и добрым, но его отдаленность от мира пугала людей. Это его очень печалило, но София всегда была рядом с ним. Она никогда не давала ему упасть духом, выводила из депрессий. Она была лучом света в его жизни.       Когда им исполнилось девять, их отправили в женскую и мужскую гимназию. Расставаясь, они клялись в вечной дружбе, обещали помнить друг друга до конца дней своих и обязательно встретиться в будущем. Когда они уехали, то часто писали друг другу длинные письма, но со временем, София начал отвечать все реже и короче, а в итоге совсем перестала. Адольф не находил себе места от беспокойства, он окончательно замкнулся в себе, пугая людей мрачным и тяжелым взглядом. Единственный человек, которому он доверял свои переживания и чувства, предал его, выкинул как бесполезную игрушку, грустное напоминание о прошлом.       Школа, в которой учился Адольф, а скорее пансионат для мальчиков из богатых семей, находился в Швейцарии, в предгорье Альп. Свежий горный воздух, приятный климат, красивая природа – все это очень привлекало маленького Адольфа. С детства он увлекался живописью и поэзией, любил читать сонеты Шекспира и стихотворения Гёте. Столь необычный выбор авторов полностью соответствовал его натуре. Он так и не смог найти друзей или просто близких по духу людей в пансионате, и полностью потерял веру в людей, считая их чёрствыми и жестокими.       Учеба давалась ему без особых сложностей, так что эта часть жизни его слабо волновала. Учителя хвалили его, ставили в пример, но большей популярности среди других мальчиков он этим не заработал. Его боялись, ненавидели, старались задеть или оскорбить, но после одного случая в них поселился дикий животный страх перед ним. Главный задира Генри Мюллер решил в очередной раз доказать свое превосходство. Его отец, можно сказать, держал руководство школы под своим каблуком, так как все пожертвования поступали в основном от него, и это были приличные суммы, на которые пансионат мог безбедно существовать долгие годы. Заносчивый рыжеволосый громила подошел к худощавому брюнету и сказал: - Какого это чувствовать себя бездарностью и позором семьи?       Парень промолчал. - Ну, чего молчишь? Или язык себе отрезал, безумный гений?       Мальчики мерзко засмеялись, стоя в отдалении. - Что тебе нужно, Генри? – хрипло спросил Адольф. - А ты не отвечай вопросом на вопрос. Это невежливо.       Генри пихнул Адольфа в плечо, тот пошатнулся и чуть не упал. Громила подошел ближе и сильно пнул его в лицо пару раз. - Ну, так что? Продолжим наш диалог, или нужно тебе хорошенько начистить рыло?       Адольф, тяжело дыша, почувствовал странное покалывание в кончиках пальцев. Оно поднималось все выше по рукам, расползаясь по телу, лицо словно пробуравили тонкие нити. Взгляд Адольфа упал на лужу рядом с Генри. Его лицо было опутано черной нитью вздыбившихся вен, глаза почернели, а на руках появились таинственные продолговатые символы, опутавшие руки, словно татуировки. Ногти вытянулись, заострились и стали черными. Но все эти превращения не испугали его, он почувствовал небывалую силу в своем теле. Он резко поднял голову вверх, сурово глядя на Генри. Тот в ужасе, будто весь скукожился, его челюсть безвольно отвисла, а глотка издала мерзкий поросячий визг. - Сгори, - гаркнул Адольф. - Неее….- крик громилы резко затих, а вместо него осталась кучка пепла, которую подхватил шальной ветер и развеял по парку.       Толпа школьников безмолвно смотрела на происходящее, окаменев от испуга. В буквальном смысле. Когда Адольф подошел к ним, они все стали мраморными статуями. Он медленно прочертил длинную борозду по лицу одного из ребят ногтем. Он уже успокоился, странные узоры начали медленно таять, ему захотелось творить. Адольф хотел запечатлеть эту минуту в своей памяти так крепко, как только возможно. Достав карандаш и этюдник из тетради, он сел на каменную статую одного из упавших мальчишек и стал рисовать.       Когда последние лучи солнца соскользнули с бледного лица, рисунок был закончен. Мгновение его жизни, что изменило все, лежало словно живое на его коленях. Адольф устало вздохнул и пошел обратно в корпус. Все люди в пансионате стали каменными изваяниями, но его это слабо волновало. Он лег в кровать и заснул, сильно вымотанный произошедшим. В нем не было испуга, удивления, шока или даже восхищения. Тупое равнодушие навалилось на сознание, вдавливая собой в землю, заставляя забыть обо всем сущем.       Высокая фигура, запахнутая в грубый коричневый плащ, подошла к воротам школы, постучала пару раз и удивленно пробормотала пару крепких ругательств. Он слегка сдвинул тяжелый ворот, длинная черная борода с проседью, короткий нос и мутные черные глаза показались из тени.       Мужчина достал небольшую склянку из кармана и вылил ее содержимое на петли ворот. С тихим шипением, тяжелые металлические скобы растворились. Он толкнул ворота ногой, и они с грохотом упали на землю, обрызгав мужчину водой из грязной лужи. - Вот же черт, - хрипло каркнул он, осматривая себя.       Жуткий грохот разбудил Адольфа. Он испуганно вскочил с кровати и кинулся к окну. Фигура человека, идущего к зданию, не могла остаться незамеченной. Парень накинул куртку, натянул сапоги и побежал к воротам. Когда он уже хотел скользнуть в боковой коридор, чья-то сильная рука схватила его за шкирку и грубый мужской голос заорал: - Вот ты где, сорванец. Нашкодил и мне теперь с этим разбираться? - Пустите, иначе вам не поздоровится! - Испепелишь меня своей демонической силой? Превратишь в камень взглядом Преисподней? Эти фокусы оставь для мяса. Собирай вещи и пошли. Нужно валить отсюда как можно быстрее, пока не прилетели Чистильщики. Они тут все сожгут, и тебя в придачу. - Чистильщики? Сила? Что… - Потом будешь спрашивать, сейчас не время, - оборвал мальчика на полуслове бородач и потащил наверх. Птичий крик остановил их на полпути. - Черт, как они быстро. - Кто это? – прошипел Адольф. - Чистильщики. Засекли огромный выброс темной энергии, теперь должны уничтожить все в радиусе пяти километров и восстановить природный ландшафт. Словно здесь ничего не были, после стереть воспоминания у мяса. А теперь хватай барахло и бежим.       Адольф сгреб сумку со стола, кинул туда одежду пару книг, этюдник и пенал, а после помчался за бородачом. Мужик вел его крайне уверенно, словно бывал здесь много раз. Он резко свернул за угол и втянул Адольфа в узкую щель в стене. Он никогда ранее не замечал ее. Мчась, по затхлому и сырому коридору, парень, задыхаясь, спросил: - Кто ты такой? - Вильгельм Бородач. Но для тебя я Мастер. - Что?! - Что слышал, думаешь, я бы разрешил тебе дальше убивать мясо и хулиганить? Тебе, кто обладает силой уничтожить этот хлипкий мирок? Не дождешься. Бородач отвернулся и побежал дальше по коридору, пока не ударился о небольшую деревянную дверь. - А вот и он. - Кто? - Не кто, а кто, сэр, или мастер. Как больше нравится. - Чтобы я называл тебя сэром! Да кто ты такой?! - Я верховный друид этого леса, а ты заносчивый мальчишка, у которого нос не дорос мне вякать. - Извините, сэр. - Так-то лучше, а теперь милости прошу к нашему шалашу, - с этими словами он выломал дверь, и они оказались в небольшой пещере.