Дыши, как можно глубже

Нет слова не могу, есть слово не хочу. Мораль моего детства.

Андрей целовал нежно, покусывая мою губу, заставляя постанывать ему в губы, из-за чего он нагло ухмылялся, всем своим видом показывая, что ему нравится моя реакция. Он плавно провел своими огрубевшими подушечками пальцев линию от шеи до кромки моих кружевных трусиков, из-за чего я издала стон ему в губы и сама того не осознавая выгнулась навстречу умелым рукам парня, который вновь усмехнулся, говоря о том, что ему нравится реакция моего тела на его прикосновения. Он плавно спустился на шею, прикусывая выступающую венку, из-за сильного возбуждения, а потом зализывал языком, из-за чего я вновь громко застонала. На шее губы задержались на пару секунд дольше, чем оно должно быть и я поняла, что останется там красная отметина, которая будет светиться на моем теле еще около недели. Я крепко ухватилась своими ногтями за плечи хоккеиста, когда его руки расстегнули бюстгальтер, а губы припали к соску, заставляя закусывать губу, чтобы не застонать слишком громко. Я резко подскочила на кровати и покрылась лёгким румянцем, начиная жадно хватать воздух ртом, пытаясь восстановить дыхание и выкинуть из головы образ наглого и самоуверенного паренька, который вытворял в моем сне такое, что становилось стыдно за то, что мне такое вообще приходит в голову. Ведь мама с детства говорила, что сны являются воплощением наших самых скрытых желаний, в которых чаще всего мы не можем признаться даже самому себе. Но сегодняшний сон никак не клеился с моим подсознанием. Рука непроизвольно поднялась на место засоса из сна, заставляя вновь задышать быстро. Я ведь не думала об этом! Абсолютно не думала! Я ведь вообще не думаю о нем. Но мозг упрямо заставлял признаться хотя бы себе, что я в последнее время не выкидываю образ хоккеиста из своего подсознания и не потому что не могу, а потому что не хочу, потому что так намного легче справляться совсем. И из-за этого хотелось выть, громко, осознавая, что все мои слова о том, что прошла любовь — завяли помидоры, были именно про нас — оказались ложью. Жалкой и дешевой ложью, которую чувствует любой нормальный человек. Поняв, что заснуть сегодня не получится я села на кровати, свесив ноги, и прикрыла глаза, тяжело вздыхая, пытаясь утихомирить сердце, которое по-прежнему совершало тысячу ударов в минуту. Пожалуй, именно поэтому, пройдя на кухню, громко шаркая ногами по полу, поставила чайник и в ожидании его закипания села на стул, тут же кладя голову на замок рук на стол. Этот сон определенно подорвал мой выстроенный мирок, заставляя по-новому посмотреть на ситуацию и осознать, что врать себе — это бредовая идея. Почему-то тут же возник вопрос: «Почему это я не рассматриваю в роли парня Макарова?», который упрямо пытался ко мне подкатить, отчего я уже устала придумывать отмазки, почему я не могу пойти на очередное свидание. И сама того не осознавая, я моментально отвечаю на вопрос: Он не Кисляк, он живёт в другом мире. И не, потому что он не так же богат, как Кисляк, хотя, если подумать, то деньги то все отца, а не хоккеиста. Не потому что Андрей ездит на новенькой ауди, а Лешка на опеле, который был сделан в далеком 2007. Просто он был воспитан совсем иначе. Он даже обмолвился, что считает хоккей не позволительной игрой для девочек, из-за чего я лишь тихо усмехнулась, отмечая, что с этим пареньком у нас ничего не получится. Лешка был достаточно интересным парнем. Любил баскетбол, но на вопрос: «Почему сам не занимается?», лишь отмахнулся и сказал, что спорт это не его. Так же Лешка являлся очень хорошим хакером, который просто прекрасно шарил в компах, что мне очень хорошо сыграло на руку. Позвав его к себе, он с не скрываемым интересом почистил мне мой ноутбук, бормоча что-то о том, что компьютер является лицом своего хозяина, на что я лишь непонимающе посмотрела на него. Там ведь ничего лишнего нету! Ну, кроме конечно фотографий, которые я тут же запретила смотреть парню, обосновывая это тем, что там фото ещё с первого курса и смотреть ему их совершенно не обязательно. И он покладисто кивнул, а я тут же сравнила его с Кисляком, отмечая, что Андрей бы сделал все что угодно, но посмотрел эти фотографии. Лёша не разделял моего увлечения скоростью, пытаясь донести до меня, что это очень и очень опасно! А я, все никак не могу понять это. Сам же парень никогда не нарушал закон, обосновывая это тем, что закон писан для того, чтобы выполнять его, а не нарушать, а так же дополнил о том, что вообще-то он учится на юридическом факультете, а это значит, что он подписал согласие о не нарушение закона ещё при поступлении в институт. Я согласно кивнула, вновь находя ещё одно пояснение для себя, что мы никогда не будем вместе. Я не слишком-то жаловала правильных мальчиков. С ними не интересно. Я мысленно отвесила себе оплеуху, когда поняла, что сравниваю Макарова с Кисляком, который явно проигрывал второму, причём с большим отрывом. Нет, Андрей тоже говорил, что скорость это опасно, но её никогда не надо бояться, а услышав то, что я абсолютно не боюсь смерти, отругал, попутно объясняя, что нельзя так легкомысленно относиться к жизни! Это ведь совсем не игрушка! И я действительно поняла, что от скорости можно получать удовольствие, но и умом тоже надо осознавать, что это опасно. Пожалуй, за это я должна сказать спасибо хоккеисту. А вот закон никогда не пугал Кисляка, но определённые нормы он тоже не переходил. Он никогда не ввязывался в дела с воровством или того хуже — наркотиками, прекрасно осознавая, что ничем хорошим это не кончится. Он мог спокойно быть замечен в порче чужого имущества, и я даже знала какого. Я ведь сама убегала с ним от представителей правоохранительных органов с баллончиками в руках. И это всего лишь за то, что мы с Кисляком разрисовали старую, никому ненужную стену, которая порядком потрепалась и портила весь пейзаж, находясь почти в середине города. Зато теперь на ней красовался мультяшный пейзаж, который почти каждый год подкрашивали местные подростки, увлекавшиеся рисованием граффити. И скажу, по правде говоря, мне это льстило, ведь когда мы это рисовали с Кисляком, то не могли и мечтать о том, что спустя десять лет этот рисунок до сих пор будет красоваться на когда-то чисто белой стене. Я так же прекрасно знала, что паренёк частенько пользовался тем, что фамилия у него Кисляк, а не какая-нибудь Иванов, отбиваясь о надоедливых ментов, которым ну уж очень, не нравилась скорость парня. Прервал мои мысли щелчок, который оповещал о том, что новенький чайник, который я купила буквально пару дней назад, все-таки вскипел. Я тут же налила кипяток в кружку и заварила чай, предварительно кинув туда три ложки сахара, что делала в исключительных случаях. Когда болела или когда настроения не было абсолютно или же хотелось создать иллюзию какого-то тепла, покоя и семейной обстановки, чего я уже давно не чувствовала. Моей семьей были холодные стены старенькой двушки, в которой я все никак не могла собраться сделать ремонт, а прожив в ней около полугода, поняла, что это и вовсе не нужно, ибо решила, что как только окончу институт, тут же уеду обратно в Москву, заниматься бизнесом отца. И я только сейчас с ужасом поняла, что семейный уют я чувствовала не так давно. А если быть точнее, то около двух месяцев назад, когда лежала в крепких объятиях Андрея на диване в его зале, смотря какую-то комедию, на которую мы почти не обращали внимания, наслаждаясь моментом спокойствия. Воспаленный мозг вновь подкинул картинку успокоения, которое я ощущала лишь с Кисляком за последние лет семь так точно. Я вновь зажмурилась и помотала головой, пытаясь выкинуть из головы образ хоккеиста, который слишком прочно сидел в моем воображении, что меня неимоверно выводило из себя, но я быстро успокаивала себя тем, что я сама не хочу того, чтобы он пропадал. И от этого ощущения становилось еще хуже, когда я осознавала, что пудрю себе мозги, пытаясь убедить себя, что никогда не любила Кисляка. Вот только сны, доказывали об обратном, как бы напоминая, что врать себе — нехорошо. Заварив чай и выключив свет, перед этим посмотреть на часы я поняла, что сейчас три часа ночи и встала около подоконника, наблюдая за ночным Подольском в кромешной темноте в квартире, создавая очередную дозу уюта и тепла. Казалось, что именно так я смогу привыкнуть к одиночеству и решу, что делать дальше. Вот только в голову как назло не приходило ни одной мысли по поводу того, что делать дальше. Хотя нет, вру, мысли были, а если быть точнее, то две. Одна из которых гласила, что надо попробовать снова с Кисляком, а вторая говорила о том, что всё пройдет и я вновь смогу спокойно жить дальше, но не через неделю, не через две и даже не через месяц мысли так и не успокоились, зато я вновь тренировала свою выдержку, замечая Кисляка с очередной девушкой, с которыми он вел себя слишком наигранно правильно. Все эти «сюсюканья» совсем не подходили мне. Я знала Кисляка, который не разбрасывался словами, предпочитая доказывать все своими поступками, а сейчас, видя его с очередными «дамами сердца» я могла точно сделать вывод, что он вел себя абсолютно по-другому, в отличие от меня. Заставляя злиться самой на себя и бегать в тренажёрный зал все больше и больше, пытаясь направить всю свою лишнюю энергию в правильное русло. Я стала сдержаннее и научилась контролировать свои эмоции, но заметив на горизонте Кисляка понимала, что все улетало к черту, ибо тем взглядом, которым он смотрел на меня, я могла сделать вывод, что он все так же читает меня как открытую книгу. Как будто я во весь голос кричу о том, что хочу забыть его. Как будто и не было того месяца работы над собой. И я злилась еще сильнее на себя. Имидж моей одежды тоже изменился. В мою головушку взбрело, что я потолстела и обтягивающие вещи носить сейчас мне нельзя, с чем яро не соглашалась подруга, но я была серьезно настроена, пожалуй, именно поэтому приобрела много мешковатой одежды, которая не только скрывала все мои недостатки, но и была очень удобной, что мне очень нравилось. Я стала по полной выкладываться на тренировках, не забывая каждый вечер бегать в тренажёрный зал, приходя домой выжатым лимоном, что мне очень нравилось, так как ни времени ни желания не оставалось на глупые мысли. Кисляк лишь непонимающе мотала головой, пытаясь выудить из меня рассказ об её горе-братце. Вот только ничего дельного она так и не услышала, кроме фразы «не сошлись характерами», во что подруга совершенно не верила.

***

Мой день рождения наступил для меня очень неожиданно. Поняв, что завтра выходной, я оповестила всех, что дома меня не будет, и не в институт не на тренировку я не явлюсь. Благо, тренировки в этот день не было, так что прогуливать мне не пришлось. Ещё за день решив, что в свой знаменательный день я буду отсыпаться. Вот только ближе к одиннадцати часов утра в двери позвонили и, обматерив всех, кто все-таки решил проверить дома я или нет, подкралась к двери, тихонько посмотрев в глазок, но заметив там обычного курьера, запахнула подолы халата и открыла дверь. Молодой парень примерно моего возраста держал в руках огромный букет цветов, который лишь одним своим видом заставлял задуматься о его стоимости и подойти понюхать, чтобы понять, как прекрасно пахнут эти цветы. Он посмотрел на листок и, удостоверившись, что находится по тому адресу, что у него написан, посмотрел на меня: -Вы Ксения Щукина? — Я согласно кивнула.- Это вам, распишитесь вот тут, — показывая мне на строку, просит он, на что я сонно киваю и ставлю свою каракулю в указанном мне месте. После паренек быстро попрощался и вручил мне огромный букет, где виднелась открытка с привязанной к ней бархатная коробочка в виде голубого лебедя. Закрыв дверь, я удивленно ушла в зал и, находя вазу, оставшуюся тут еще от хозяйки квартиры, поставила туда цветы, доставая из шикарного букета открытку и милую коробочку, которая непроизвольно заставляет улыбаться. Открытка была нежно голубой, и после громадного поздравления с днем рождения, было дописано предложение темно синей ручкой: «Принцесса всегда должна всегда сиять, затмевая всех вокруг». А в маленькой коробочке лежала миловидное колечко, которое было очень женственным и милым. Одев его, я поняла, что «аноним» прекрасно угадал мой размер, а это значит, что я с ним лично знакома. Подруга вылетела сразу, ибо её я знала хорошо и дарить кольца она не станет, хотя бы потому, что считает это ненужной безделушкой. А под подозрение попало уйма народу, начиная с братьев и заканчивая Смирновым, который все пытался уговорить меня на свидание. Поняв, что больше заснуть я не смогу, потому что мысли заняты анонимом, я решила прибраться в квартире, прекрасно зная, что моя любимая подруга заявится вечером, наплевав на все мои возгласы. По спальне распространился приятный запах, исходящий от букета, которым я все никак не могла налюбоваться, попутно прикидывая, от кого же мог быть этот щедрый подарок. Точнее не так. Я пыталась вспомнить, кто мог знать размер моего пальца или кто вообще знал, что мне нравятся женственные кольца из золота. Но спустя пару минут поняла, что последний вопрос можно смело отметать, ибо каждая женщина любит бижутерию. Поняв, что из меня не получится хороший следак, я забросила эту идею и полностью погрузилась в уборку квартиры, что через пару часов она блестела. Приехав вечером и заметив на моей тумбочке в спальне шикарный букет, Анька посоветовала не ломать себе мозг, а обратиться в ту компанию, где и работает этот курьер, а если откажутся говорить заказчика, то стоит предложить некую сумму денег. Я удивленно смотрела на подругу, не понимая, почему я сама не догадалась так сделать? Дело с букетом так и не сдвинется с мертвой точки. Миловидная девушка-продавец скажет прямо о том, что Мишке, который являлся курьером, хорошо заплатили, чтобы он даже словом не обмолвился о заказчике. Пожалуй, именно после этого я пойму, что всё тонуло в лету.