Тонущие

Черно-белый мир. Холодный, равнодушный, жестокий. Непроглядно-черная земля под ногами. Тусклый белый свет над головой. «Я найду». Головоломки, от решения которых зависит дальнейший путь. Ошибки, что стоят жизни. Смерть — нет, смерти, множество жестоких смертей. «Я найду». Капканы, разрывающие тело на части. Пропасти, о дно которых ломаются кости. Пауки, насаживающие его на острые лапы. Вода, не держащая и тянущая на дно. Колья, протыкающие плоть насквозь. «Я найду». Люди — такие же черные тени, как и весь этот мир, как он сам. Ставящие ловушки, нападающие, равнодушно смотрящие на его очередную гибель. «Я найду». Здесь царит жестокость и даже чтобы пройти дальше, нужно самому стать жестоким. Паук, чье тело надо скинуть на копья. Люди, уведенные на ловушки, через которые только что прошел сам. Загнанный в колесо зверек и обреченный бегать там, пока не умрет от изнеможения. Комар, чью ногу он оторвал, когда взлетал на нем вверх. «Найду». И когда он верил, что уже нашел, когда видел свою цель, когда бежал к ней, не замечая ничего вокруг, все рушилось. И он уходил прочь, безвольный, движимый зомбирующим червем. А когда возвращался, ее уже не было. «Я все равно найду!». Завод, механизмы, новые головоломки, новые смерти. Лезвия, дробящие тело. Ток, пронзающий его. Прессы, сплющивающие в лепешку. Пулеметы, пронзающие кожу выстрелами. «Я…» И кружится голова от постоянной смены вектора гравитации. И мозг уже устал от постоянных загадок. И смерть уже кажется самым обычным делом — переждать, воскреснуть, попробовать снова, и так пока не получится. Пропасти, лезвия, электричество. Усталость, подкрадывающееся отчаяние, и лишь одно упорство поддерживает его. «Я… найду…» И вот, в пик отчаяния, усталости, готовности сдаться, все кончается. Цель наконец-то достигнута. Черный силуэт девочки поворачивается. И они смотрят друг на друга. — Брат… — Сестренка… Детские ладони, касающиеся друг друга, переплетшиеся пальцы — крепко, тепло, надежно. «И мы умрем…» *** Воздух был необыкновенно легок. Таким, каким он бывает весной, в середине мая, когда зимний холод уже отошел, но еще не пришел летний зной. Легкий, теплый, почему-то вселяющий уют и покой. Трепетали от слабого ветерка нежно-зеленые листья на деревьях. Глядели из травы солнечно-желтые одуванчики. Возились на детской площадке дети, весело перекликаясь, смеясь, бегая, лепя из песка куличики. Он стоял на балконе и, заслонив ладонью глаза от солнца, смотрел в небо. Синее, яркое небо. Он любил яркие цвета. Его звали Илья, и ему было пятнадцать. Имя всегда вызывало у него смешанные чувства — с одной стороны, его назвали в честь одного из богатырей, чем, по идее, надо гордиться, а с другой, все же есть имена и получше, — возраст тоже был какой-то непонятный. Вроде не ребенок, но еще не взрослый. Вроде имеешь право на взрослую самостоятельность, а вроде все равно зависишь от родителей. Вроде хорошо, но вроде и не очень. Такие вот непонятки. Глаза устали глядеть на небо, да и держать ладонь козырьком надоело. Илья опустил голову и положил руку на перилла. Теперь он смотрел на детскую площадку. Дети беззаботно играли, смеясь, устраивая шутливые потасовки и пытаясь построить замок из песка. Везет им. Они умеют смеяться. И драться не по-настоящему. И к психологам не ходили наверняка… — Илья! Парень перевел взгляд с детской площадки и посмотрел в сторону, откуда доносился голос. Под балконом стояла девушка пятнадцати лет с длинными рыжими волосам, в школьной форме, с сумкой на плече и слегка дисгармонирующей со строгим ученическим видом соломенной шляпкой на голове. — Привет, Таня. — Илья улыбнулся сестре. Точнее, лишь обозначил улыбку, дрогнув уголками губ — полноценно он этого делать так и не мог. — Отдыхаешь, прогульщик? — придерживая шляпку рукой и щурясь от солнца, хмыкнула Таня. — И как тебе без школы сегодня? — Здорово, — искренне ответил Илья. Такой безмятежный и яркий весенний день действительно стоило наблюдать с балкона своего дома, а не из окна класса под монотонные объяснения учителя. Особенно учитывая то, что настроение у него было совсем не учебное. — Если у тебя это войдет в привычку, — строго произнесла Таня, — я тебя лично буду туда водить. За руку. И родителям скажу. — Тебя беспокоит мое образование? — хмыкнул Илья. — Не волнуйся, это последний раз. Все же весна, мне всегда поздней весной не хочется никуда ходить. Хочется расслабиться и ничего не делать. — Ты говоришь это человеку, которому не хочется никуда ходить почти всегда, — фыркнула Таня и порывисто поправила сползающую сумку. — Ты же не хочешь сказать, что слабее меня, а? Несмотря на ее шутливый тон, Илья ощутил мимолетную грусть. Больные чем-то серьезным люди подтрунивают над своей болезнью, инвалиды шутят про свои дефекты. Таня не была ни больной, ни инвалидом, но… скажем так, жилось ей труднее, чем другим. Труднее даже, чем ему. — Открой мне дверь, — произнесла тем временем Таня, роясь в сумке в поисках ключей. — Черт, да где они… и подъездную дверь тогда тоже открой, хорошо? Я сейчас позвоню в домофон. А еще я купила тебе шоколадку. — Она вытащила батончик «Кит-Ката» и помахала им в воздухе. — То есть он нам пополам, но половина-то твоя. — Спасибо. — Снова попытка улыбнуться. — Звони уже. — Ага. — Таня вновь запихнула шоколадку в сумку и зашагала к подъезду. — А ты открывай. — Сейчас. — Илья повернулся и толкнул балконную дверь, плавно открывшуюся от его действия. Обычный их диалог. Мирный, спокойный, повседневный. Диалог брата и сестры, тепло относящихся к друг другу. Диалог людей, не переживших самое жуткое событие в своей жизни шесть лет назад. *** Они сидели в комнате Ильи на диване и ели каждый свою половину шоколадки, попутно болтая о самых различных вещах. В открытое окно дул теплый ветерок, развевая белую занавеску. Когда-то Таня сказала, что комната брата выглядит как кусочек лета, и, в принципе, Илья был с ней согласен. Солнечно-желтые обои, ярко-зеленый ковер, светло-коричневая, теплого оттенка мебель — действительно, похожа. Одно время была похожа еще больше, когда тут стояли цветы, но Илья постоянно забывал их поливать, и со временем они перекочевали в родительскую спальню и комнату Тани. Смотря на лицо девушки, парень в очередной раз задумался о том, что внешне они совершенно не похожи на брата и сестру. Таня чертами лица была похожа на отца, Илья же, в свою очередь, пошел в бабушку. Таня обладала типичной внешностью рыжих: зеленые глаза, светлая кожа и веснушки на лице. Илья темноволосый, сероглазый, и кожа немного потемнее. Разве что рост практически одинаковый. Однако внешние различия компенсировались внутренним сходством. Они любили одну и ту же еду, интересовались практически одними и теми же книгами и фильмами, их точки зрения на что-то часто пересекались, и почти так же часто они могли одновременно высказать одну и ту же мысль одними и теми же словами. Порой Таня говорила, что они так похожи внутренне, что между ними непременно должна быть какая-нибудь мистическая связь. До девяти лет в шутку, после — серьезно. Как и Илья до девяти лет воспринимал это как шутку, а после — как абсолютную правду. И оба они терпеть не могли черный цвет. — Скорее бы лето, — мечтательно проговорила Таня. Она уже доела свою часть батончика и теперь старательно вытирала руки влажной салфеткой, стянутой со стола Ильи. — Когда можно будет законно валяться вдвоем и ничего не делать. Лето вообще самое лучшее время года — везде зелень и яркие цвета, тепло, короткие ночи. Если бы я еще не обгорала на солнце, а ночей бы не было совсем, оно стало бы идеальным. — Да, — согласился с ней Илья. Темнота… он не боялся ее, как Таня, но все же она была слегка неуютной. — Разве что оно бывает слишком жарким. В плане тепла я больше люблю позднюю весну, как сейчас. Тогда еще воздух такой приятный… — Да, такой легкий, — подхватила Таня. — Не давит, как зимний. Зимой он такой тяжелый, что тебя словно пригвождает к земле, а весной эта тяжесть уходит, и ты чувствуешь себя так, словно вот-вот взлетишь. И даже… — Она вдруг замолчала и потупилась. — Ладно, не будем об этом. В комнате вдруг будто дохнуло холодом. Тяжелым, мрачным дыханием плохих снов, тревожных ночей и монстров из темноты, что мерещатся всем детям. — Тебе трудно выносить видения? — тихо спросил Илья. Почему он вдруг решил поговорить об этом? Обычно такие темы они старались не поднимать или говорить о них в шутливом тоне, развеивая смехом их тяжесть и мрачность. Лицо Тани погрустнело, ее губы плотно сжались. Пожалев о своем вопросе, Илья хотел было извиниться, сказать, чтобы она забыла о его словах и не отвечала, но тут сестра слабо улыбнулась и так же тихо произнесла: — Да нет. Все же сейчас весна, весной и летом их всегда меньше. Это зимой сложно, и они почти каждый день. Все эти тени, — Таня вновь помрачнела, — чернота, шорохи, эмоции… А сейчас нормально. Они пореже и бледнее. Так что не волнуйся. — Девушка снова улыбнулась брату. — Выдерживала же я их шесть лет и дальше вы… Таня вдруг замерла. Тело ее напряглось, рот приоткрылся в безмолвном крике, расширившиеся от ужаса глаза невидяще уставились в одну точку. Девушку стало мелко трясти. Рука метнулась к сердцу и прижалась к груди, словно Таня пыталась удержать что-то, рвущееся из нее. Видения всегда наступали внезапно, и их появление невозможно было предсказать. Хуже всего, когда они приходили в тот момент, когда рядом с Таней никого не было. Ее никто не мог окликнуть, потрясти за плечи, вырвать в реальность, и она надолго могла остаться посреди своих кошмаров, которые заканчивались жуткой истерикой и припадком. Хорошо, что весной они действительно случались нечасто, ненадолго, и Таня выбиралась из них сама. — Таня, — окликнул застывшую сестру Илья и потряс ее за плечо. — Таня! Девушка вздрогнула и моргнула. Ее взгляд обрел осмысленность. — Илья… — прошептала она. Парень обнял ее за плечи и прижал к себе. Таню все еще трясло, но дрожь постепенно утихала. — Паук… — тихо произнесла она. — Там паук был. Большой, черный… Илью передернуло. Он терпеть не мог пауков. Завидев даже крошечного этого представителя членистоногих, парень стремился поскорее от него избавиться, а если паук успевал куда-то уползти, Илья способен был перевернуть всю комнату, чтобы найти его и раздавить. — Его нет, — успокаивающе сказал он, похлопывая Таню по спине. — Паука нет. И не было. — Знаю. — Сестра издала нечто среднее между вздохом и всхлипом. — Знаю… Илья продолжал обнимать ее. Одной из ладоней он сжимал руку Тани, и их пальцы переплелись. Тепло, крепко, надежно. Тем прикосновением, что когда-то давно спасло их. «Но все же почему? Почему он нас не отпускает?» Наконец Таня осторожно высвободилась из его объятий и, коротко вздохнув, улыбнулась. — Все хорошо, — тихо произнесла она. — Я пришла в себя. Все хорошо. Илья кивнул, глядя ей в глаза. Говорить не хотелось. Жестом и взглядом у него порой лучше получалось выразить свои чувства. «Я вижу, что все хорошо. Я тебе верю. Я надеюсь, что этого не повторится как можно дольше». — Ты хочешь есть? — спросила Таня как ни в чем не бывало. Впрочем, эти видения мерещились ей так давно, что давно уже стали чем-то привычным для них обоих, и действительно можно было сказать, что ничего особенного не произошло. — Просто я как раз хочу. Шоколадка только еще больше пробудила мой аппетит. Словно подтверждая ее слова, желудок девушки забурчал, и сестра смущенно усмехнулась. — Нет, я недавно поел, — покачал головой Илья. — Иди одна. — Хорошо. — Вздохнув, Таня встала с дивана и потянулась. Ее живот снова заурчал. — Желудок, заткнись. Сейчас я тебя покормлю. Суп у нас же остался? — Ага. — Илья переполз с кровати на стул возле стола и ногой включил компьютер. Системный блок загудел. — Приятного аппетита. — Спасибо. — Таня направилась к двери. — Ветра тебе в бок. И, вновь рассмеявшись, она скрылась в коридоре. Хмыкнув, Илья посмотрел на окно. Компьютер стоял рядом с ним, и ветер, проникая в окно, действительно поддувал ему в бок. Парень глубоко вдохнул, задержав на секунду дыхание. Пахло зеленью и той неуловимой свежестью, которая бывает только у весны. Время возрождения, да? Время новых сил, новой жизни, отбрасывания старого и замена его новым? Это ведь символизирует весна в литературе? Илья вздохнул и развернулся к монитору, который уже приветливо мерцал рабочим столом. Жаль, что в реальности весна — это всего лишь весна. От кое-какого обновления он бы не отказался. Отбрасывая мрачные мысли, Илья нажал на значок браузера. Интернет — по сути, чудесная вещь. И пусть некоторые называют его информационной помойкой, обвиняют его в развращении молодого поколения, деградации ума и памяти ввиду его доступности, когда на любой интересующий вопрос можно получить ответ, просто достав телефон и дать необходимые слова поисковику, никто не может отрицать, что при желании в Интернете можно найти что угодно. Ну, может, почти что угодно. В том числе и то, что поможет отвлечься именно тебе. Этим свойством и пользовался Илья сейчас, бродя по просторам Интернета. Его внимание часто дробилось по нескольким выбранным сайтам. Он мог читать книгу, то и дело просматривать ресурс с различными забавными историями и мельком проглядывать статью на Википедии. Впрочем, если что-то его цепляло, картина резко изменялась: он погружался в заинтересовавшее его с головой, сосредотачиваясь только на нем одном и ни на что больше не обращая внимания. Сейчас был первый случай. И, наверное, даже хорошо, что именно он, иначе Илья не смог бы быстро среагировать. Просматривая какую-то статью и прикидывая, не пройти ли ради забавы предлагаемый дурацкий тест, он вдруг услышал звук бьющейся посуды, доносящийся из комнаты Тани, и тонкий, придушенный вскрик сестры. — Таня! — Под звук рухнувшего на пол от резкого движения стула Илья мгновенно оказался в коридоре: испуг за сестру придал ему скорости. Неужели опять видение? Да чтоб их! Оказавшись около нужной двери, парень поспешно распахнул ее и вбежал в комнату. Таня стояла возле кровати и, прижав руку к груди, смотрела на стену с испуганным и ошеломленным лицом. Возле ее ног лежали осколки тарелки, пол был заляпан мутной жижей с плавающими в ней овощами и картошкой — бывший суп. В первую секунду Илья решил, что это действительно новое видение, но тут девушка повернулась к нему и прерывающимся, дрожащим голосом произнесла: — Илья… взгляни. Смотри… Она сделала неопределенный жест рукой в сторону кровати. — Что там? — испытывая невольное облегчение, спросил Илья, подходя к Тане. Не видение, слава богу, при видениях сестра никогда не шевелилась и не разговаривала. Однако вид девушки снова заставил его насторожиться. Таня была бледной и выглядела так, словно увидела привидение. Черное привидение на черной земле под тусклым белым светом, льющимся с неба. Илья взглянул туда, куда указывала сестра. Первую секунду он ничего не заметил и хотел было снова спросить, чего она так напугалась, но тут… Он увидел. По телу пробежала дрожь, сердце пропустило удар. Илья невольно отшатнулся, не веря своим глазам. Моргнул, протер их кулаком — но нет, зрение его не обманывало. Лучше бы это было видение. Лучше бы это было чертово видение. На стене, чуть выше изголовья кровати, было пятно. Небольшое — его могли бы целиком закрыть три пальца — неправильной формы и угольно-черное. Пятно, которого не должно было тут быть. Которое появлялось здесь шесть лет назад. С которого все и началось.