Everything in Your Eyes

      Джерард разбирался с преступлениями, где замешаны сверхъестественные хитросплетения, последние пять лет, но ни разу ему не доводилось увидеть подобное.       – Ёбаный нахуй, – Рэй резко останавливается на полном ходу, задевая локоть Джерарда. Джерард чувствует дыхание своего напарника на шее и иглы шока, пронзающие его тело. С минуту он думает, что его стошнит, но на самом деле он не тот, кто испытывает рвотные позывы в данный момент. Затем Рэй отходит от него и шумно выдыхает. Чувство испаряется. – Прости, чувак, чёрт. Я забылся на секунду.       – Бывает, – Джерард пожимает плечами, направляясь прямиком в комнату и пытаясь позабыть тошнотворное чувство, которое даже не принадлежало ему. Теперь Рэй держит свои чувства под контролем, усмирив страх, так что сейчас Джерард чувствует лишь обычную мнимую боль в затылке, отдающуюся жужжанием, означающую лишь то, что поблизости есть кто-то, находящийся в сознании.       Но также в нескольких шагах от них целая куча людей, находящихся без сознания. Помещение выглядит почти как обыкновенная больничная палата с металлическими кроватями, выставленными в линию по периметру, но всё равно это было далеко от госпитального помещения. Здесь было до мерзости темно и грязно, провода свешивались с потолка, чуть ли не касаясь голов проходящих, и подключались к единому древнему системному блоку, стоящему на тщедушном столике у стены. Все кровати были заняты, на каждой лежало ослабшее тело. Джерард подходит ближе. На первой кровати расположилась старенькая испанка. Она была подключена к капельнице, но другая трубка, присоединённая к её запястью, простиралась по цементному полу… и была подключена к тому же самому системному блоку у стены. Все они были связаны с компьютером, понимает Джерард. Он подходит к следующей койке и видит перед собой мальчика. Он выглядит таким юным, но его тонкие мертвецки бледные руки покрыты татуировками, поэтому, возможно, он намного старше, чем может показаться на первый взгляд. Джерард еле удерживается от желания коснуться. Он на службе, причём без перчаток, и последнее, что нужно этому ребёнку, так это вторжение в его личное пространство.       – Автобус уже в пути. Они привезут с собой резервные аппараты, – Рэй наконец заходит в помещение, проходя мимо Джерарда и останавливаясь у самого конца комнаты, поворачиваясь к напарнику. – Что здесь вообще произошло?       Джерард неохотно отрывает взгляд от бессознательного мальчика. Его глаза прослеживают за трубкой, затем за проводом, ведущим прямо к письменному столику. Компьютер огромен по своим размерам, и ему уже с десяток лет. Предпусковой огонёк мигает оранжевым цветом на корпусе аппарата.       – Понятия не имею. Но точно уверен, что скоро мы выясним это.

***

      Когда Джерард был ребёнком, он мечтал стать художником. Это было ещё до теста Геллера-Харриса, до того, как всё это дерьмо было систематизировано, квалифицировано и урегулировано. Когда он был маленький, он был мальчиком «с приветом». А сейчас он был медиумом второго класса, детективом на службе в Департаменте Полиции Нью-Джерси, в отделе по расследованию Сверхъестественных Преступлений, и… ладно, всё тем же чудаком. Но он очень полезный чудак, поэтому ему дают в руки сияющий значок и оружие, вместо ингибитора, который выдают детям, которые не прошли испытание в академии.       Он повидал много дерьма на своём веку, на работе и в свободное время, но это дело никак не выходило у него из головы. За этим должна стоять целая преступная группа (такое вытворяют обычно только преступные группы), но для чего им нужны были все эти медиумы? Каждый из этих людей был медиумом. От пятого класса и вплоть до его двойки. Всем было понятно, что секрет хранится в компьютере, но, сколько бы ни пытались их техники, всё было впустую. Там даже толком и не было нормальной операционной системы, но эта штука делала что-то со всеми этими людьми. С этими людьми? Джерард не мог подобраться к истине, голова раскалывалась от безысходности.       Он встаёт из-за стола, как можно дальше отходя от досье по делу, и идёт налить себе ещё кофе. Если бы не перчатки, которые он носит в офисе, он бы не мог держать чашку без содроганий, заправив её жутко горячим кофе. Он наливает кофе в тот момент, когда у него по спине проходится необъяснимая дрожь, словно там зажёгся бенгальский огонь.       – Эй, Уэй, – не понятно откуда высовывается один из детективов. – У тебя посетитель.       – Блять, – Джерард насыпает несколько ложек сухих сливок в кофе и на ходу хватает пакетик сахара, чтобы вернуться на место за письменным столом. Он должен идти осторожно, чтобы не вылить кофе на руки, но он бегом направляется в свой кабинет и плюхается на стул. – Прошу прощения за это. Чем могу помочь?       И только тогда он поднимает взгляд вверх и видит перед собой мальчика в татуировках, который был… на этой ферме по разведению медиумов, или что там эта банда думала сделать, он безумно рад, что успел поставить кофе на стол. Теперь, когда он сидел лицом к лицу с этим парнем, яркие вспышки трепета снова и снова полосовали его спину, прямо как в комнате отдыха.       – Я просто… Я хотел прийти и услышать, что вы узнали о том месте. Я дал показания… Я хочу, чтобы вы как можно скорее поймали этих ублюдков. Если я должен ответить на какие-то вопросы, я всё скажу, – в сознании этот парень не выглядел юным. Ему было уже за двадцать, тёмный ирокез и серебряное колечко в носу – этого не было, когда он был без сознания. На нём были ярко-красные перчатки; они приковывали к себе взгляд, благодаря чему Джерард заметил, как посетитель заламывал пальцы.       – Отлично. Это… да, это просто отлично, – Джерард пододвигает к себе досье поближе и открывает на странице с показаниями жертв. – И… если позволите, ваше имя?       – Айеро.

***

      Фрэнк Айеро, 25 лет, линейный повар и медиум четвёртого класса. Должно быть, он стал их первой жертвой, так как его похитили ещё пять месяцев назад после того, как он окончил свою смену в закусочной. Он зол, Джерард чувствует этот покалывающий металлический вкус у себя в горле с каждым новым разговором, но он прощает его за такое проявление эмоций: для четвёртого класса у него впечатляющий самоконтроль. Но, несмотря на понятно откуда взявшийся гнев, порой он может сделать какое-нибудь колкое замечание, либо ухмыльнуться.       Он ничего не помнит о той ночи, когда его схватили, или даже в промежутке. Его сразу же усыпили; он до сих пор страдает бессонницей.       Иногда они работают ночи напролёт. Изучая детали снова и снова. Когда Фрэнк скинул отходы в мусорный бак (сразу после наступления 3:45), какие машины находились на парковке, когда он вышел в переулок (ни одной, но был светлый седан, припаркованный на другой стороне улицы). Каких постоянных клиентов приходилось выгонять из заведения, когда закусочная закрывалась, были ли какие-нибудь из них подозрительными («Ты когда-нибудь вообще видел человека, который всё время остаётся в закусочной до самого закрытия и не выглядит при этом подозрительно?»). Джерард заливает ещё больше воды в кофейник и делает неаккуратные записи в своём блокноте, заполняя страницу за страницей своим небрежным и грязным почерком. Фрэнк сидит у него на диване в кабинете, скрестив ноги так, что голые коленки выглядывали из поношенных джинсов.       Если Фрэнк был первым или даже вторым, после него должен быть некий перерыв. Тот, кто украл его, только-только начинал своё дело, не доведя свои методы до автоматизма. Он должен был где-то ошибиться. Или это должен быть какой-то опытный вор, который уже больше десятка лет похищал людей, не оставляя за собой следов. Джерард яростно вырывает страницы из блокнота, сминает их и отправляет прямиком в мусорку. После того, как уходит Фрэнк, он вытаскивает их из мусорной корзины, разглаживает и помещает на место.       Фрэнк зол, но он чувствует и другие вещи. Обычно после того, как Джерард довольно долгое время проводит рядом с медиумами низшего класса, он невыносимо устаёт. Они настроены на большую частоту, чем обычные люди, и не могут понизить «звук» своих эмоций так, как люди с хорошо отточенными способностями. Эмпатия – главная способность Джерарда. Здесь никогда не стояло вопроса; он даже не смог выбраться с парковки, когда шёл на первые в своей жизни танцы в средней школе, раньше, чем упал на колени, сгорбившись около маминой машины, и выблевал всё, что только можно, пока на него волнами накатывало людское волнение со всех сторон. В этом было своё преимущество, вследствие чего он и работал здесь, но для него это так и оставалось ежедневной борьбой. Но Фрэнк… чувствовать его было не так, как остальных. Эмоции прочих людей были неприятными. Они вызывали боль, он всегда знал, что эти чувства не принадлежат ему. Но он начал подмечать, что ни с того ни с сего он становится взволнованным, ожидая чего-то, или нервничает, но со временем он понял, что это эмоции Фрэнка, которые начали корнями прорастать в его сознании, возвышаясь всё больше и больше и распространяясь завитками по всему телу.       Был один раз, когда Джерард пошёл налить им ещё кофе. Во время того, как он протягивал чашку Фрэнку, их пальцы соприкоснулись на одну долю секунды. Он сел обратно на диван рядом с Айеро и почувствовал глухо мурлычущее возбуждение у себя в животе, и сколько бы он не сосредотачивался, Джерард не мог понять, кому оно принадлежит.

***

      – Ты с ума сошёл? – говорит Майки, чуть ли не шипя. Джерард не слышал, чтобы брат разговаривал с ним так с тех пор, как прошёл реабилитацию. – Он – жертва. Он часть твоего дела.       – Это ничего не значит. Между нами ничего нет, Майки, – Джерард жалеет о том, что вообще рассказал ему. Он должен был догадаться, что Майки не поймёт. Он не знал Фрэнка лично, не знал, каково это. И Джерард ничего не делал. Не делал ничего, что могло повлечь за собой плохие последствия.

***

      Как только Джерард заходит в отдел, Рэй несётся навстречу ему, размахивая бумагами над головой.       – Они добрались до него. Они взломали этого ублюдка. Это была ещё одна долгая ночь, и Джерард всё ещё не мог твёрдо стоять на ногах даже после огромной чашки кофе. Он забирает у Рэя бумаги, и потирает глаза, после чего запускает руку в волосы. – Они что?       – Они проникли в компьютер.       Отчёт невероятно большой и сверху донизу наполнен техническими терминами, которые Джерард никогда не поймёт, но он их резво пролистывает, пока Рэй рассказывает ему об основной идее. Команда техников наконец проникла в компьютер с его места действия, чтобы выудить из него что-нибудь. Не совсем понятно, каким образом, потому что они ещё ни разу не сталкивались с подобным, системный блок был напрямую связан с медиумами, показывая на экране электроэнцефалограмму их мозга.       Когда всем стало ясно, что медиумы – это не выдумка, и в мире есть люди, которые могут вытворять разные вещи посредством своего мозга, человечество думало, что все они будут как мисс Клео, которая раскладывает перед собой карты, давая каждому предсказания, и на этом всё. В действительности у каждого человека, не одарённого способностями, есть предрасположенность к предвиденью, шестое чувство. Такие люди конечно же были нарасхват, даже если все их способности сводились к тому, как они с неуверенностью могли сказать, что произойдёт с их знакомым на следующей неделе или что-то в этом роде. Телекинез – это одна из самых распространённых способностей, наравне и с эмпатией, как у Джерарда. Остальные медиумы причислялись к низшему классу, как Фрэнк, у которых была настолько плохо выраженная сущность, что невозможно было определить их способность. Прекогниция, как и управление разумом (манипуляция), – оставались лишь несбыточной мечтой правительства и преступного мира.       Но это было не так.       – С помощью всех этих людей, они хотели стать настолько сильными, чтобы получить способность… чёрт, просто прочитай пятую страницу.       Джерард разом перелистывает несколько страниц. Это список – бумажная копия выходных данных, взятая с компьютера на основе помещённой в него информации, – спортивных матчей. Каждый результат матча был написан рядом с датой его проведения, а рядом небрежным почерком один из техников выводил «подтверждаю». Победителей соревнований компьютер объявлял понедельно, прежде чем была утверждена дата мероприятия. Это невероятно захватывающе, выдающееся научно-техническое достижение, но он нехотя почувствовал… разочарование. – Спекуляция? Весь этот хитростный план был исполнен ради применения недоделанных букмекерских способностей?       – Джи, просто подумай об этом, – Рэй практически задыхался от волнения, его волосы были растрёпаны, качаясь из стороны в сторону, а не как обычно завязаны в хвост. Должно быть, он тоже работал всю ночь. – Это самый лёгкий способ, чтобы проверить действенность машины, и как только они узнают, что она работает, чёрт возьми. Ты сможешь узнать всё, что только пожелаешь. Кто выиграет следующие президентские выборы? Сможет ли Фэт Джимми одолеть Фредди Файв Фингерс? Они смогут узнать долбанное будущее.       Банда, которая использует стадо бессознательных людей, чтобы заглянуть в будущее. Чтобы знать всё до того, как это произойдёт. Дивная фантазия, которая положит конец всем правоохранительным органам и избавит их от добропорядочных граждан, если только станет явью. И, кажется, уже стала.       – Почему они взяли именно этих людей? – Джерард хмурится и вспоминает список жертв, находящийся у него в другой папке. Целая кучка ребят из третьего класса, двое из второго класса, Фрэнк и ещё один парень из четвёртого класса. – Если им нужна была мощь, почему не набрать людей только из второго класса?       Рэй кладёт руки на бёдра: его задумчивая поза.       – Наверное, они тоже думали об этом, но… тогда заметят их исчезновение, разве нет? Все, кто выше третьего класса, гарантированно выполняют работу медиумов. Конечно, кто-нибудь да заметит пропажу сильнейших медиумов, а не просто… кучку ничем не связанных между собой людей.       – Благодаря этому их будет сложнее разыскать, – Джерард кивает. Он тянется в карман за ручкой. Нужно сделать ещё столько записей; он не может дождаться, чтобы рассказать Фрэнку, что у них в руках наконец появился ключ, который приведёт к нужной разгадке.

***

      Фрэнк забирается на кровать Джерарда, но Уэй не может вспомнить, как заснул. Он думает о том, как проводил Фрэнка до двери – он должен был провести его до двери, он всегда так делает – но определённо случилось что-то другое, потому что Фрэнк здесь и сейчас, его дыхание обжигает, его перчатки, тёплые и мягкие, обхватывают предплечья Джерарда.       – Мне так хорошо, Джерард, – теперь он сверху, крепко обхватывает Джерарда бёдрами, удерживая на месте. Он такой сильный; Джерард знает, что он стойкий, никогда не отступит, если дело доходит до драки. Им скорее всего пришлось хорошенько усмирить его, чтобы похитить без лишнего шума. – Я знал это, чёрт, хотел тебя так сильно ещё тогда.       – Я знаю, – шепчет Джерард, когда находится, что сказать. По всему его телу разливается жар, он чувствует отчаянье, и если же Фрэнк чувствует себя так каждый раз, когда заводится… боже. Джерард хочет потянуться к нему, простирает руку, но он уже снял свои перчатки. Он замирает при виде своей голой руки, почти коснувшейся лица Фрэнка, но Фрэнк оборачивает пальцы своей руки, на которой надета перчатка, вокруг его запястья, чтобы поднести наконец его ладонь к своей щеке. Момент, когда он касается кожи, – незабываем, искры разливаются, как в первый раз, но только сильнее, будто у него прямо под кожей ёбаное четвёртое июля. Его член становится ещё твёрже, если это вообще возможно, подпитываясь возбуждением Фрэнка, несмотря на то, что ему всё равно мало.       – Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, – Фрэнк стонет, произнося эти слова, поглаживая рукой Джерарда свою щеку и толкаясь бёдрами вперёд, их члены соприкасаются через несколько слоёв одежды. – Я хочу, чтобы ты взял меня полностью, добрался до самых нервов, я так хочу этого.       – Блять, – Джерард убирает свою руку от лица Айеро, чтобы потянуться к его джинсам, дрожащими пальцами зацепиться за пуговицу. Он никогда не был таким неуклюжим под влиянием страсти, но желание Фрэнка пронзало его насквозь, примешиваясь к собственному возбуждению. – Сначала я хочу коснуться тебя.       Фрэнк хорошо справляется с задачей полностью снять с себя всю одежду, собственно, как Джерард и думал. Он слезает с Джерарда в одно мгновение, чтобы откинуть джинсы в сторону и явить своему любовнику ничего, кроме голой кожи и тёмных рисунков на ней. Джерард не помнит, когда в последний раз видел человека, обнажавшегося для него полностью, но Фрэнк прерывает его мысли, стягивая футболку, оставаясь полностью голым на кровати Джи.       Бледная кожа и тёмные узоры, рассыпанные по всему телу, на фоне тёмно-синих простыней, которые Джерарду подарила мама, как только он переехал в свою первую «взрослую» квартиру. Они многое пережили с тех пор, но не видели ничего такого же прекрасного, как Фрэнк.       Джерард не может отказать беззвучному приглашению. Им овладевает желание, он оборачивает руки вокруг талии Фрэнка, притягивая его к себе и целуя. Это в десять раз усиливало общее возбуждение, которое было и так сильно до умопомрачения. Фрэнк чертовски красивый; даже больше, он поразительный. Джерард увидел его на той больничной койке и с тех пор не мог отвести глаз.       – Позволь мне, – бормочет он, проводя носом по щеке Фрэнка, собираясь с силами, чтобы сказать, как сильно он хочет этого мальчика. Каждый раз, когда его кожа соприкасается с плотью Фрэнка, на него накатывает очередная волна безудержных эмоций, его вожделение, его душевное волнение. – Я хочу отсосать тебе, Фрэнк, пожалуйста.       – Блять, конечно, – Фрэнк запускает руку в волосы Джерарда, поворачивая его голову так, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Его глаза потрясающие, даже в темноте. – Я так хочу, чтобы ты это сделал.       Джерард знает, что хорош в этом как никто другой. Он чувствовал невосполнимое удовлетворение после каждого секса, невероятно сильное, даже если они использовали презерватив. Но он не хотел, чтобы эти ощущения заглушались латексом, только не с Фрэнком. Он опускается ниже и берёт его член в рот, не утруждаясь ещё одной фразой. Фрэнк ругается где-то там, но Джерард слишком потрясён волной эмоций, настигших его на этот раз, не чувствуя собственного удовлетворения. Это страсть, изумление, толика самодовольства. Он оборачивает руку вокруг основания члена Фрэнка, поглаживая, продолжая облизывать головку.       – Так великолепен, – говорит Фрэнк, пальцами проводя по волосам Джерарда, пока тот отсасывает. – Так хорошо, господи, я никогда не… никогда не думал. Боже, так приятно.       Джерард стонет, держа во рту его член, чтобы показать Фрэнку – ему это нравится, каждое слово. Член Фрэнка не особенно длинный, но он так хорошо входит в рот Джерарда, у него идеальный размер и разбухшая головка, которую он засасывает каждый раз, когда отрывается от него.       Он терзает его до тех пор, пока бёдра Фрэнка не начинают дрожать, и даже больше. Он знает, что Фрэнк причислен к четвёртому классу, но он вкладывает всего себя в этот минет, сколько может, чувствуя невероятный прилив сил, отсасывая и сглатывая. Если бы Фрэнк мог ощутить хотя бы часть того, какие эмоции от него чувствует Джерард… Эмоциональный резонанс становится таким невыносимым, голова Джерарда кружится в странно приятной манере. Он чувствует себя стаканом, который заполняют до самого края, да так, что всё выливается, а его заполняют новыми эмоциями, при том, что в нём уже буквально не осталось места для них. Словно он снова очутился на танцах в средней школе, но его не тошнит. Это эйфория, и когда он чувствует, как дёрнулись бёдра Фрэнка, самый пик его возбуждения, он кончает в свои штаны за секунду до того, как Фрэнк изливается ему в рот.       – Спасибо, – шепчет Фрэнк, пальцами прочёсывая волосы Джерарда. Джерард держит член во рту, даже когда тот обмякает; он не хочет терять эту связь, но внезапно Фрэнк ноет и отталкивает его. Джерард подчиняется и ложится под боком у Фрэнка, рукой обхватывая его талию. По крайней мере, есть контакт от самих прикосновений. Ему плевать на липкую сперму у себя в штанах или на тысячу учений о морали, которым он сейчас противоречил. Это всё, чего он хочет.

***

      Майки звонит ему снова. Он не берёт трубку, оставляя дело за автоответчиком.

***

      После взлома компьютера все считали, что это событие – настоящий «взрыв дамбы», но на деле же оказалось, что это всего лишь маленькая щёлка, через которую просочилась вода. Теперь они знали, с чем борются, но без понятия, что за организация стоит за этим и каким образом им удалось похитить этих людей, после чего ни одна из жертв не могла вспомнить, что с ней вообще произошло.       Это означало бессонные ночи на работе, очередные беседы с другими потерпевшими, обсуждение теорий с Рэем. Он должен пожертвовать своим временем с Фрэнком, потому что – как же он ненавидел признавать этот факт – он изучил его историю от и до. Нет ничего нового, что бы он смог выяснить из нового разговора. Плюс ко всему, их встречи уже не настолько продуктивные, коими были.       Новая излюбленная теория Рэя состоит в том, что банда решила заплатить жертвам, дабы те держали рты на замке; нет в этом мире ни единого разумного объяснения тому, что пропало такое количество людей, и ни у одного из этих деяний не было свидетеля или улики. Джерард осознаёт, что это нелепо, но если он скажет это вслух, то тем самым ему придётся выдвинуть свои предположения, в чём он не особо горит желанием. Вследствие этого он находится здесь: сидит бок о бок со своим приятелем, просматривая финансовые бумаги.       При первых трёх просмотрах он не обнаружил ничего необычного. Счета за газ, продукты, аренду. Никаких подозрительных отчислений или вкладов на счёт. Следующий отчёт, который он берёт в руки, Фрэнка. Он просматривает его мельком, чисто из интереса. Много счетов за посещение баров, аренду музыкальных площадок, ничего удивительного. Доставка пиццы, магазины шаговой доступности, книжная лавка…       Джерард прищурился, перечитывая заново. Покупка книг была последней операцией, за которую сняли деньги с его кредитной карты, прежде чем Фрэнк пропал… и там ошибка.       – Рэй, – зовёт он. Он чувствует, будто всё вокруг расплывается, в груди пустота и неприятный холод сковывает органы. – Взгляни на это, – Рэй пододвигает к нему стул и наклоняется поближе.       – Что? В последний раз с карточки списали сумму пятнадцатого числа, как раз когда он исчез, правильно?       У Джерарда пересохло во рту.       – Его похитили сразу после работы. Это было утро пятнадцатого числа, блять… четыре ёбаных часа утра. Деньги за книги сняли со счёта в тот же день.       – Твою мать, – Рэй нахмурил брови. Сегодня он даже не пытался уложить волосы в хвостик. – Там что, какая-то ошибка в показаниях? Его смена началась пятнадцатого, да, возможно, и он проработал до утра шестнадцатого числа, и вот тогда-то его и схватили?       Это было справедливым утверждением, если бы Джерард не проходил всё это с Фрэнком тысячу раз. Он говорил, что его похитили пятнадцатого числа, он всегда твердил, что это случилось пятнадцатого. Фрэнк лгал ему.       – Я должен идти, – Джерард резко поднимается из-за стола и хватает куртку.       – Что за дела, чувак?       – Я должен… Мне надо кое-что проверить, – Джерард натягивает куртку и идёт прочь из отдела, даже не дожидаясь ответа напарника. Если Рэй и сказал что-то, то Джерард в любом случае не услышал бы его из-за крови, стучащей в ушах.

***

      Адрес Фрэнка находится в его деле, но Джерард не был в его квартире. Всё было так естественно и обычно, но теперь вызывает одни подозрения. Джерард ненавидит понимание того, что всё из-за Фрэнка, грёбаного… Фрэнка, но он не позволит обманывать себя. Он полицейский, у него есть инстинкты, и эти инстинкты подсказывают ему, что кое-что в этом деле не на месте.       Здание старое, но и не настолько отстойное. Это такое место, где обычный молодой парень гонится за ощущением «городской жизни» больше, чем за многофункциональностью жилья. У входной двери нет звонка, ничего; чтобы добраться до нужной квартиры, Джерарду пришлось пройти лишь один лестничный пролёт. Он слышит звуки, доносящиеся из квартиры, похожие на настойчивый шум включённого радио. Он дёргает ручку… дверь не заперта.       Он открывает дверь максимально тихо. Только ступив на порог, можно было сразу попасть в гостиную. Древний магнитофон стоял на полу, наигрывая старенькие хиты. Оба окна были распахнуты. Джерард просовывает руку под куртку, оборачивая пальцы вокруг пистолета. Он вздрагивает, но не достаёт пушку, когда Фрэнк появляется в дверном проёме. Он держит в руках миску, которую без промедления роняет на пол, на котором через несколько секунд красуются рассыпанные хлопья и керамические осколки.       – Джерард? Ёб твою мать, что ты здесь делаешь? Ты стучался? Прости, я слушаю эту херню на полную громкость, – он наклоняется, чтобы убавить громкость, поворачиваясь спиной к Джерарду. Словно он безоговорочно верит детективу, будто при таком раскладе сюжета нет никаких оснований для подозрений. Это заставляет Джерарда снова задуматься. – Что случилось? Вы ещё что-то выяснили?       – В каком-то смысле, – у Джерарда всё ещё ютится в душе это до ужаса неправильное чувство даже сейчас, когда он нервничает, пребывая в неуверенности. Он не может распознать эмоцию. – Почему ты соврал мне, сказав, что тебя похитили пятнадцатого?       – Соврал? – лицо Фрэнка меняется вмиг, он пугается и выглядит так, блять, искренне, что Джерард никогда в своей жизни не был так неуверен в своих действиях. – Я никогда не лгал тебе, почему ты так подумал?       – Я проверял все эти грёбаные финансовые отчёты на твоё имя. Ты использовал свою кредитную карточку уже десять часов спустя после того, как ты должен быть похищен.       Фрэнк заметно расслабляется.       – Ну так значит кто-то украл мою карточку. Боже, Джи, я чуть не сдох, что на тебя нашло?       Джерарду хочется в это поверить, он уже сотни раз прокручивал эту теорию у себя в голове по дороге сюда. Он затряс головой.       – Конечно, кто-то украл твою карточку, только чтобы забежать в «Использованные и Редкие Книги у Сала», купить книг на двадцать баксов и ничего больше. И ты никогда не заявлял о пропаже своей кредитки, ну давай же, Фрэнк. Я не настолько тупой.       Как только слова вылетают из его рта, он понимает, что это за странное чувство, и он действительно тупой, он такой тупица. Потому что это чувство – пустота. Даже ни единой эмоции не чувствуется со стороны Фрэнка. Ни за что на свете ни один медиум четвёртого класса не сможет даже хоть на чуточку приблизиться к такому контролю эмоций, это невозможно при помощи усердных тренировок с таким классом, даже большинство ребят из его отдела на это не способны.       Джерард вытаскивает пистолет.       – Кто ты? Фрэнк поднимает руки вверх сразу, как только видит перед собой оружие, и выглядит таким напуганным, ужас читается на его лице, но Джерард не чувствует ничего. Н и ч е г о, кроме бешеного ритма своего сердца, рук, истекающих потом.       – Даже не пытайся что-то сделать, – его голос звучит твёрдо и уверенно лишь благодаря долгим годам тренировок, тогда как всё, чего он хочет, – это лечь на пол и плакать. Как этому мальчику удалось его так легко обвести вокруг пальца? Он отступился от своих моральных принципов даже не подумав иной раз, только из-за этого подонка. Он… – Ты точно не четвёртый класс, и определённо не линейный повар, так кто же ты, блять?       Страх так быстро исчезает с лица Фрэнка, что вы бы никогда не смогли догадаться, что он когда-то был там. Он улыбается медленно и легко, незабываемо сладко.       – То, что ты нацелил на меня пушку, не особо поможет тебе. Ты сам её уберёшь, или мне тебе помочь?       Джерард даже не думает о том, чтобы убирать палец с курка, поэтому для него становится шоком, когда секундой позже в его руках ничего нет, и они крепко-накрепко прижаты к его бокам.       – Спасибо, детка, – Фрэнк ухмыляется. На это есть только один-единственный ответ, и если это вообще невозможно, то тем лучше. Весь этот день был невозможным.       – Ты манипулятор, – Джерард никак не представлял, что однажды скажет это вслух. Лицо Фрэнка озаряется неудержимой улыбкой, той самой улыбкой, которая появилась на нём, когда он наконец спихнул блокнот для записей с коленей Джерарда и забрался туда сам, он знает, что прав. – Ты… заставил меня заняться с тобой сексом.       – Ты как-то слишком преувеличиваешь, тебе не кажется? – Фрэнк приподнимает бровь. – Не то чтобы нужны были особые усилия, чтобы склонить тебя к этому.       У Джерарда нет времени проанализировать всё это, он складывает факты в кучу. Прекогниция и манипуляция не были выдумкой в любом случае. До него доходили слухи, что, конечно, в мире жили манипуляторы, о чём умалчивало правительство. Что каждый, кто проявлял какие-то признаки этой силы, сразу же ещё в детстве был упрятан в какой-нибудь глухой федеральный учебный лагерь. Или то же самое, только с участием мафии.       – Ты похитил их всех, – Джерард встречается со взглядом Фрэнка, даже если это опасно для него. Смотреть настоящему манипулятору в глаза. Фрэнк уже достаточно навредил ему, делая всё тихо и незаметно; он теперь уверен, что от зрительного контакта уже не будет хуже. – Ты даже не пошевелил и пальцем. Ты просто… заставил их пойти с тобой, а потом забыть обо всём.       – А я умелый парень, – Фрэнк пожимает плечами, но продолжает хитро ухмыляться, и Джерард знает, что парень наслаждается сценой. Не от того, что видит его эмоции, ведь Фрэнк до сих пор держит всё при себе, взаперти, и боже, он, должно быть, относится ко второму классу с таким контролем. Он может быть таким единственным во всём свете. Он может стать легендарным непобедимым медиумом с мифической силой, о который ранее ходили одни слухи. Теперь вообще в этом есть смысл: почему такая сумасшедшая хрень происходит именно с ним в этот день. Нет, он может с уверенностью сказать, что Фрэнку нравится всё это так же, как Фрэнк игрался с ним, Джерард теперь хорошо его знает. – Люди уважают мои… особенные таланты.       – Почему ты был там? – Джерард хмурится, пытаясь разгадать эту тайну. – Почему они решили выставить тебя на обозрение, рискнуть тобой, когда ты уже выполнил свою работу?       – Если я дам тебе ответы, – говорит Фрэнк, – тогда ты не сможешь разгадать загадку сам.       – Это, блять, не игра, – Джерард мгновенно жалеет о всплеске эмоций, потому что лицо Фрэнка внезапно меняет выражение, становясь устрашающим. В тот же момент он понимает, насколько же серьёзна ситуация, в которую он попал. Фрэнк может в буквальном смысле заставить его сделать что угодно. Прострелить себе голову из своего же служебного пистолета. Перевернуть всё здание вверх дном. Спрыгнуть с моста на скоростную автомагистраль. Рассказать всему отделу о том, как он трахнул жертву одного из его самых высококлассных дел.       Фрэнк направляется в его сторону, пока Джерард в то же время не по собственному желанию падает на колени. Фрэнк опускается на одно колено перед ним и тянется к его куртке, обшаривая его намного дольше, чем следует, прежде чем достать пистолет из кобуры. – Я просто возьму это с собой. Ты подождёшь здесь, пока я не уйду, а потом… Меня особо не волнует, что ты будешь делать дальше, – всё, что тебе захочется.       Сердце Джерарда грубо молотит о грудную клетку, а желудок скручивается, потому что лицо Фрэнка всего в нескольких дюймах от него. Достаточно близко для поцелуя, но он противен сам себе за то, что, несмотря ни на что, хочет этого.        – Можешь сказать мне только одну вещь?       И снова проблеск игривой улыбки.       – Зависит от того, что ты хочешь знать.       – Почему ты пошёл в книжный магазин? – Джерард тяжело сглатывает, в горле всё ещё сухо. – Ты… Если бы ты не пошёл туда, я бы ни о чём не догадался. Это… безумие, никто бы так и не узнал правду об этом дерьме. Это подпортило всю твою историю, просто одно несовпадение. Почему ты это сделал?       Фрэнк долгое время смотрит на него, не моргая. Джерард думает, что он сейчас же изменит своё решение насчёт того, чтобы оставить детектива в живых. Но затем парень едва заметно кивает.       – Я просто ебать как люблю книги. Я тупо застрял в этом дерьме, я же не знал, сколько времени мне придётся следить за теми людьми, которых нужно будет похитить, и я хотел, чтобы у меня было что почитать.       И он двинулся вперёд, ринулся так быстро, что Джерард было подумал, что Айеро ударит его головой об пол, но он встретился с ним в поцелуе, жёстком, бурном и глубоком. Фрэнк грубо запускает руки ему в волосы, кусая губы, стукаясь с ним зубами, и Джерард ненавидит себя за то, что приоткрывает губы. Он говорит себе, это ради своей же безопасности, иначе Фрэнк разозлится и решит, что неплохо бы было Джерарду прогуляться по балкону, но нет. Он много о чём говорит себе. И когда Фрэнк целует его, он не обращает внимания ни на что. Он чувствует гнев, страсть, самодовольство, прямо как раньше, но потаённая глубоко темнота пробивается наружу, и он не видел её раньше. Она была горькой, но в то же время такой соблазнительной, сладкой. Словно тёмный-тёмный шоколад.       В последний раз потянув его за волосы, Фрэнк отстраняется. Он улыбается и, не медля ни секунды, исчезает. Джерард знает, что не сможет подняться, ещё рано, но он даже не делает попыток. Он сидит на коленях посреди пустой квартиры и облизывает свои припухшие губы, делая вид, будто не ищет на них вкус своего ушедшего любовника.