Непредсказуемая жизнь

POV Ник. Утро было вопреки всем предрассудкам очень даже доброе. Почему? Ну, во-первых, проснулся я в объятиях Максима, во-вторых, с кухни пахло съестным, ну и, что немаловажно, я выспался. Мысли плыли лениво, напоминая огромных улиток. Только на грани сознания зудела какая-то бяка, которую я трогать пока не стал. А зачем? Утро прекраснейшее, только бок отлежал и на щеке, наверное, остался след от подушки. А время медленно приближалось к четырнадцати часам. Красота. Еще и покормят, а это и вовсе замечательно! Живём, однако ж. — Ник, Максим, — о, а нас заметили. Значит, Макс тоже не спит? Поворачиваться лениво и вообще, сейчас бы ещё пару часиков поспать и в душ. А уж потом будни. Да, так и сделаю. Я повернулся на другой бок, уткнулся носом в плечо Рейна и закрыл глаза. Сознание начал окутывать приятный туман, и я поплыл. Судя по размеренному дыханию Макса, он решил последовать моему примеру. — Сами напросились,— буркнул кто-то и мне на лицо плеснули ледяной водой. Я дернулся, при этом ударив Макса макушкой в подбородок. Тот приглушенно застонал сквозь зубы, ругая Алекса за такие садистские методы пробуждения. — Добренькое утречко,— на ультразвуке пожелала нам Ника из кухоньки. — Доброе,— ой, а чего это голос такой хриплый, как будто… А, ну да, мы же вчера пили. Эти сравнения явно придумывал кто-то очень мудрый. Кстати, даже голова не болит, во что значит мера и хорошая закуска. Ха, совсем алкашом скоро стану. Два раза ха-ха. — Сбавь звук, — недовольно потребовал Макс и зевнул. Я улыбнулся и начал потихоньку выползать из кольца рук. Он только сильнее прижал меня к себе, уткнулся в макушку и засопел. Конечно, его-то не обливали, это я вечно страдаю. — Выпусти меня,— бурчу, скидывая руки. Душ придется перенести на сейчас. — Обед готов, сурки пятнистые, — весело провозгласил Слав, сдергивая с нас плед. Я стал отодвигаться на порядок активнее и вскоре уже топал, куда глаза глядят. Душ капризничать не стал и нашелся сразу. О чем это я? Ах да, водички бы попить, все-таки во рту небольшая такая, аккуратненькая, но помойка. Но сначала мыться. Меня пошатнуло, и я с удивлением понял, что, кажется, переспал. Сам с собой, ага. Холодная вода прогнала остатки сонливости и прочистила мысли. Зря, наверное, потому что я вспомнил, что завтра пишу химию. Боги, это плохо, это очень плохо. Так, не волноваться. Я сдам. Не сдам. Сдам. Да. Нет. Я бомж. Помогите, я сейчас с ума сойду. — У тебя сейчас такое лицо, будто из ванной вылез огромный зеленый кактус,— хихикнул парень. Меня начал душить хохот, но я сдержался и нашел в себе силы на небольшую сценку. — Макс, — картинно схватился я за сердце и укоризненно посмотрел на фыркающего парня. Он громко рассмеялся. Из-за двери послышался возмущенный Никин голос: — Нет, ну так вообще неинтересно. Пойдемте есть, ребята. Вот паразиты! Что, интересно, они хотели услышать? Брр, что-то воображение разыгралось, надо утихомиривать, а то некоторые могут не то подумать. — Ник, краснеешь, — заулыбался Макс,— дошло наконец-то? И тут я действительно покраснел, потому, что да, дошло. Мы одни. Голые. В душе. Всё, инфаркт. У меня. Так, надо попытаться сделать как можно более непринужденный вид и смотаться, потому, как сейчас я к такому повороту не готов. И вообще, я не совершеннолетний. Вот. О, над этим можно пошутить. Я прочистил горло и выдал: — Ты схвати меня скорей, увези за сто морей,— он подошел ко мне и обнял. Я с легкостью выскользнул и закончил, — ты получишь десять лет, восемнадцати мне нет. Я показал язык и, смеясь, рванул к выходу. Закон подлости сработал идеально: на выходе я споткнулся и, завалившись назад, полетел на кафель. На задворках сознания проскользнула мысль, что это, наверное, самая нелепая смерть из всех возможных. Но нет же, рыцарь спас леди. Вашу ж, перегрелся, что ли? Наверное, странно будет, если я начну трогать себя за лоб и проверять температуру. Меня подхватили на руки и вынесли из кабинки. Сердце бешено стучало и меня даже немного потряхивало. Да, перепугался я знатно. Все, больше никаких безумств, только вот справим Алексу день рождения и все. Буду жить спокойно и по возможности без косяков. Хотя… Куда это я без них родимых? Это будет очень скучно. — Ну как ты так? — немного истерически рассмеялся Макс. Волнуется и сам не меньше, чем я, перепугался. — А вот так,— я развел руками и нечаянно заехал парню по лбу. Он закатил глаза, а я виновато фыркнул и сложил руки на животе. Меня аккуратно поставили на пол, вытерли, иногда касаясь обнаженной кожи, отчего становилось немного стыдно. Из ванной мы вышли в смешанных чувствах... Да что такое, настроение лиричное и даже про себя умудряюсь нести всякую хрень. Ну, так вот, Макс довольный, как два слона, и я, красный, как пожарная машина. Ага, в черную и белую полосочку или нет? Нас покормили омлетом с сосисками и выгнали домой. Дима под градом насмешливых взглядов бурчал, что Алекс слабенький, ему надо помочь помыть посуду и прибрать после нас, иначе это будет не честно. Я глубокомысленно покивал и утянул Макса к нам домой. Пить чай и хотя бы, просто в качестве моего друга познакомить, хотя, отец, кажется, с ним знаком. Осталась только мама. Если он им понравится, то можно будет попытаться… попозже, лет через пять познакомить нормально. Лишь бы он ничего не ляпнул. А может кляп? Из старого носка или платочка и связать, чтобы не трепыхался. Тогда везти придется на тележке и кормить через нос. Или клизму. — Мне не нравится твой мечтательный взгляд,— заявил мне предмет моих размышлений,— куда идем? — Ко мне домой, — буркнул я, все ещё размышляя, что лучше: носок или платок. Эх, оба варианта хороши, может оба? — С родителями знакомить? — заинтересовался он. Я кивнул и предупредил: — Как друга, надо ведь их подготовить, ты так не думаешь? — и попытался сделать сердитый взгляд. Макс прыснул, а потом громко рассмеялся. Прохожие обходили нас стороной, неодобрительно смотрели на ржущего, как конь, парня и чуть ли у виска не крутили. Как там: «О, времена, о, нравы!» Наш случай. Рейн немного успокоился, но посмотрев на меня, закатился по новой. — Ха-ха-ха, долго думал? — не мог успокоиться он. Я задумчиво взвесил в руке свой полупустой рюкзак и с сожалением отбросил эту соблазнительную мысль. Я его дома чем-нибудь ударю. Ох, точно. Надо же предупредить родителей! А я и забыл. — Тише,— прошипел я, вслушиваясь в гудки,— ало, мам, привет. К нам Макс зайти хочет, пообедать. Это мой друг,— с нажимом предупредил я, а Макс надулся. Ну, ничего, подождёт. Может даже не долго. Мама что-то согласно пробубнила и отключилась. Видимо, я отвлек её от готовки. Кошмар, моя мама готовит, не орет на отца и даже пытается меня воспитывать. Вот это да. И что самое удивительное, все это искренне и с полной самоотдачей. У меня приятный шок, но все же не верится, что она так изменилась. Отец творит чудеса с этой женщиной. Мы дошли до дома. Перед дверью я остановился, пытаясь взять себя в руки и только потом вошел. Носа коснулся запах жаренного в духовке мяса, и желудок, воодушевленный им, начал издавать вопли квакши в брачный период. — Мам, пап, я дома,— громко сказал я и сразу пошел к себе в комнату, потянув принюхивающегося Макса в комнату. Там я откинулся на кровати и закрыл глаза. Время половина шестого, значит, ужина еще ждать полтора часа. Можно скоротать это время в интернете. Я встал, достал из сумки ноутбук и открыл крышку. Минут через пять он был готов к работе, и я ткнул на значок браузера. Макс забрался ко мне на кровать и, приобняв меня, положил голову на плечо. Со стороны это было довольно забавно, он ведь выше меня почти на две головы(с моими метр пятьдесят девять вполне нормальный рост) и по шире в плечах. Ну и ладно. Не зря же я в спортзал хожу почти каждый день, может быть, скоро таким же буду. Экран мерцнул и выдал мне такую картинку, от которой я, признаться, выпал поначалу в осадок. Почти пять тысяч сообщений. И это за тот месяц, когда я в интернет почти не входил. Макс присвистнул. В основном письма были от моих друзей, но попадались и личные, которые я быстро удалял от греха подальше. Не дай боги, ревность проснется. Он недовольно бурчал и поджимал губы, когда я удалял очередное письмо, не давая ему читать. В комнату постучали, и я шарахнулся от Макса на другой край кровати, почти уронив ноутбук. Потом дверь приоткрылась, и в проёме возник отец, все ещё одетый в деловой костюм. Хорошо хоть мама в отпуске, дома не так пусто. Недавно я начал замечать, что я по привычке боюсь этой пустоты и стараюсь не находиться дома один, хотя раньше для меня это было обычным делом. Возможно это к лучшему. — Привет, пап,— бодренько сказал я, захлопывая ноутбук. Макса согнуло и, хоть он и пытался замаскировать свой смех под кашель, это ему явно не удавалось. Отец обвел меня лукавым взглядом и ответил: — Привет. И тебе здравствуй, Максим, на обед зашел? —Ага, — подтвердил задыхающийся парень. И тут я соизволил, наконец, осмотреть себя в зеркальце, которое лежало на столе, мамино, скорее всего, и покраснел. На шее, на самом видном месте краснел самый натуральный засос. Я возмущенно посмотрел на Максима, а он со слезами на глазах простонал: — Я больше не могу, хватит уже. — А чем вы тут занимались? — внимательно посмотрел на нас папа и мы притихли. Я кивнул на ноутбук и ответил: — Почту проверяли, — вышло как-то тихо. Отец лукаво сверкнул глазами и, предупредив, что ужин через десять минут, закрыл дверь. Я трагическим шепотом спросил: — Где Димкин шарфик? — на последнем слове голос позорно дрогнул, и Максим истерически заржал. Минут пять я это терпел, а потом вспомнил свое желание. Немного отодвинувшись от потерявшего бдительность парня, я схватил подушку и с воплем «Получи фашист гранату!» треснул его по голове подушкой. Он попытался отодвинуться и с грохотом свалился с кровати, утянув меня за собой. Я не растерялся и еще пару раз дал ему по лицу подушкой, но потом был вынужден позорно капитулировать, потому что он начал меня щекотать. В кухню мы прилетели раскрасневшиеся и довольные. Мама тоже внимательно осмотрела меня, потом Макса и выдала: — Ничего такой экземпляр. Моя челюсть плавно встретилась с полом, а родители весело рассмеялись, хлопнув ладонью об ладонь. Макс круглыми глазами глядел на это зрелище и, видимо, пытался справиться с собой. Я тоже был в прострации и думал: как так? Почему вечно все не так, а? Ужин прошел весело, а в конце решили, что Макс может остаться ночевать у меня, чтобы разбудить пораньше. На слове разбудить мама и папа переглянулись, а я снова покраснел. Среди кого я живу? Димка домой не пришел, заявив по телефону, что остается ночевать у Алекса, на что ему выразили одобрямс. В конце концов, родители ошарашили нас тем, что идут на какой-то праздник, корпоратив скорее всего, и вернуться только к обеду. Мне пожелали удачи на завтрашнем экзамене и всучили три шоколадки с орехами. Я улыбнулся и заверил их, что все сдам, хотя, где-то глубоко внутри были у меня огромные сомнения. Ну, готовился и что? Вдруг, там что-нибудь ещё впихнут, а я не знаю? — Долго не засиживайтесь,— почти, что благословили. Все еще в шоке. Я нашел и проверил три гелевые ручки, приготовил уже поглаженный костюм и начищенные туфли. Указав фыркнувшему Максу на Димкину кровать, разделся и завалился под одеяло. Почти сразу начав проваливаться в сон, почувствовал, как одеяло приподняли, и ко мне прижалось горячее тело. Я уже почти привычно прижался к Максу и пробормотав что будить меня надо в шесть, отправился в страну Морфея. Всю ночь меня мучали какие-то неясные размытые сны и, хоть я и понимал, что это от беспокойства, всё равно нервничал ещё больше. Проснулся я от того, что кто-то нежно целовал мою шею. Как-то некстати вспомнился шарфик. Я хихикнул и открыл глаза. Комната была окутана предрассветными сумерками. Оказывается, ночью я почти полностью залез на Максима и теперь оказался с ним на одном уровне. — Доброе утро,— улыбнулся он и подался вперед, касаясь моих губ легким поцелуем. Я увлеченно ответил, чуть приобняв его за шею. Мы поменялись местами, и поцелуй стал более требовательным и жарким. Сердце колотилось как безумное, на тело накатилась приятная истома, стало жарко, хот, это скорее от его рук, которые нежно поглаживали бока, иногда поднимаясь выше, касаясь сосков, подкачанного пресса, а потом… — Руки куда потянул? — тихо ахнул я, когда он коснулся внутренней стороны бедра. — Получу я десять лет, м? — хрипло спросил он, а я, зачарованно вглядываясь в его лицо, покачал головой и прошептал: — А мы никому не скажем,— несмело улыбнулся и провел рукой по его щеке. Он подался вперед и снова припал к моим губам. Я чуть приоткрыл рот, позволив углубить поцелуй и запустил одну руку в волосы, а другой провел по спине. — Соблазнить меня решил,— прошептал он мне в губы и приложил палец к губам. Я недоуменно посмотрел на него, и он поделился со мной новостью,— родители твои дома, нельзя их будить, правда? — Ага,— ответил я, зачарованно наблюдая, как он медленно облизнул его. На меня это действовало так же сильно, как афрозодиак, нет, почему же как? Он и такой и есть, даже лучше и другой мне не нужен. Наверное, потому что только с ним я чувствую в сердце щемящую нежность и безграничное восхищение. Трепетное маленькое чувство, которое подобно птичке… Так во ты какая, любовь. Он тот, кто является для меня одной из самых великих слабостей. Или же он моя сила? — Люблю тебя,— тихий шепот звучит громче раскатов грома, громче, чем музыка, этот шепот заглушает даже стук крови в висках и грохот сердца. Не понятно, где моё, а где его, они слились, стучали в унисон и, почему-то я был уверен, что так биться они будут так до самой смерти. Она будет тоже одна на двоих, потому что без него жизнь потеряет всякий смысл. Не заметил даже, когда он стал для меня дороже всего, дороже жизни… Спасибо амурам, как бы я без них разглядел эти восхитительные синие глаза? — Люблю, — шепчу и не могу сдержать тихий стон, — люблю. Навсегда… И уже позже, нежась в его объятиях, услышал тихое: — Не навсегда, на вечность… Романтику момента нарушил тяжелый рок, разорвавший тишину, как Тузик грелку. В мозг ввинтился приятный мужской баритон, и я тяжело вздохнул. Надо собираться. Вскочив с кровати, согнулся, потому что поясницу прострелила острая боль. Спустя некоторое время она утихла, и я продолжил сборы. Макс, раскинувшись на кровати, с интересом наблюдал за моими прыжками. От рубашки всё же пришлось отказаться, но я обнаружил у себя белую водолазку с высоким воротом и вздохнул спокойно. Покидав в сумку вещи, сел н стул и принялся повторять формулы. Руки заметно тряслись. — Не волнуйся,— улыбнулся мне Макс, положив руки на плечи. Я кивнул и улыбнулся в ответ. Стало как-то спокойно на душе, паника улеглась. Раздался стук и из-за двери донеслось ехидное: — Коля, Максим, оделись уже? Я, красный как рак, ответил: — Да, папа, оделись. Может, хватит, а? — Ладно,— в голосе послышалась усмешка и я фыркнул. Макс взъерошил мне волосы, и я предупредил его: — Покусаю,— и для наглядности клацнул зубами. Он весело рассмеялся. Быстро позавтракав шоколадкой, я отправился в путь. В школу, в смысле. Макс проводил меня до поворота и, чмокнув в нос и пожелав удачи, пошел домой. А мне предстоял экзамен. Как обычно проигнорировав весь класс, встал подальше от гомонящей толпы и сделал вид, что повторяю. На самом деле же мысли в голове вымерли, а руки с ногами начали дрожать. — Что, Авельев, зубрилой стал? — поинтересовался голос у меня за спиной и я, обернувшись, увидел нагло ухмыляющуюся рожу моего одноклассника, отличника и второй по величине звезды нашего класса. Оглядев его, фыркнул и снова опустил взгляд, внимательно изучая конспекты. Тетрадь у меня вырвали и откинули в сторону. Я лениво проследил взглядом траекторию полета и закатил глаза. Эх, ну почему Дим не сдает химию? Глядишь, приструнил бы своего соперника и опустил бы заодно. Хотя, почему бы и мне не попробовать? Все же прежнего Авельева Николая больше нет, есть Ник Радужный, который может за себя постоять. —И? — наконец спросил я, глядя прямо ему в глаза. Это не возымело эффект и он издевательски проговорил, явно пытаясь меня задеть. Как там в песенке? А мне все пофиг. — Очень интересно,— он немного задумался, оглядывая меня и ища к чему можно придраться. Нашел, это стало понятно по мерзкой ухмылочке,— походка странная у тебя, неужели же ты… В коридоре стало тихо. Химики замолкли и с интересом начали меня разглядывать. Как там Димка себя ведет? Берем пример со старшенького. Я нагловато ухмыльнулся и повернулся к нему лицом, выдерживая драматическую паузу. Шушуканье стихло, хотя, я просто уверен, что они рассчитывают на то, что я ему сейчас врежу. Не дождетесь, господа хорошие, но цирк я вам обещаю. — А я смотрю, тебе знакомы эти симптомы, неужели ты и снизу, — тут я понизил голос и как бы под нос себе пробормотал,— возьму на заметку, ага. Но от тебя не ожидал. Честно. Он побледнел от злости и замахнулся. Я подался вперед, хлопнул его по плечу и заговорщицким тоном пропел: — Я не любитель садизма и вообще, если уж надумал предложение сделать, так давай после экзамена. Я все внимательно выслушаю. Раздался дружный хохот, но в какой-то момент его как ножом отрезало, и я догадался развернуться. Позади меня стояла великолепная четверка(точнее пятерка, хи-хи, нервы это, наверное): Ника с шоколадкой, брат с Алексом и, собственно, Макс, который скалился бледному старшекласснику, а Димка гордо улыбался. Ника под прицелом взглядов всучила мне сладость. — Удачи, старайся, давай,— улыбнулась она мне. Ребята пожелали мне того же и ушли. Я фыркнул. Актеришки из погорелого театра. Явно наблюдали весь спектакль и даже успели распределить роли. Пришел наш учитель и открыл кабинет. Нас рассадили по одному и сказали ждать приёмную комиссию. На меня смотрели, как на какую-то диковинку. Наконец все были в сборе, нам раздали бланки и двинули речь о важности этого этапа. А потом была перекличка. Я так задумался, что когда произнесли мою фамилию, то немного вздрогнул: —Радужный Николай,— мягко проговорил Вадим Александрович, наш химик, но не дождавшись от меня реакции, рявкнул,— Радужный, не спать. —Ага, не буду, постараюсь,— меланхолично ответил ему, оставив в покое ручку. Он покивал мне и продолжил перекличку. Одноклассники загомонили, но он шикнул и все замолкли. Я жевал дольку шоколадки и нервно постукивал пальцем по чистому листку. Все, восемь. Нам дали задания. Я трясущейся рукой заполнил поля на бланке и приступил к экзамену. Всё оказалось проще, чем я думал. Через три с половиной часа я сдал работу и вышел из кабинета. Еще три предмета, но самое тяжелое позади, математику бы не завалить. *** И ведь не завалил. Наоборот, вошел в тройку лучших учеников, чем поверг в шок нашу математичку. Аттестат мне выдали на выпускном в самом начале, и я сразу же сбежал, уворовав пару конфет с праздничного стола. Все можно с чистой совестью расслабиться и идти спать. А завтра каникулы. И послезавтра тоже. Эх, чую, нам будет весело. Около школы уже стояли ребята, все, кроме Димки и Ники, конечно. Только я открыл рот, чтобы поздороваться с довольным Максом, как меня прервал вопль: — Мы с вами, ребята! Как всё-таки здорово иметь таких друзей.