Разбиты на части в поисках счастья

- Мисаки, ну давай же быстрее! Тебе еще платье надевать и волосы укладывать, - трепетала Сакура. Казалось, что она волновалась больше, чем сама невеста. - Всё, я выхожу, - девушка выскочила из ванной, будучи обмотанной в махровое полотенце. Подруга принялась за дело. Конец апреля. Весна давно охватила всё вокруг: погода стояла теплая, солнце дарило свои лучи всем существам в городе. - Совсем скоро встретишься с Джуном, - буквально завизжала Сакура, закончив свое ‘творение’. - Очень красиво, - Мисаки посмотрела на себя в зеркало и перевела взгляд на подругу. – Спасибо, - она мило улыбнулась и, взяв руку Сакуры, сжала холодные, слегка влажные, пальчики. Несмотря на веселое настроение пару минут назад, подруга не выдержала и бросилась на шею к Аюзаве. «Нельзя плакать» - шмыгнув носом, подумала Мисаки, а Сакура же в это время горько заливалась слезами. – Ты такую красоту себе на лице навела, а тут плачешь, не надо, - улыбаясь, сказала Миса. - Тушь водостойкая, - Сакура всхлипнула, после быстрым шагом направилась в ванну. Почему всё так? Прошло пять лет с окончания старшей школы, с его отъезда. Усуи Такуми… Она три года, каждый день, вспоминала их расставание, его горячие поцелуи, крепкие объятия, нежный взгляд и те роковые слова: «Я уезжаю в Великобританию». То глупое смонтированное видео от Джерарда. Такуми и Мисаки были уверены, что решатся все проблемы благодаря отъезду, что их счастье, которое они так искали, упадет им в ладони и прокричит: вот оно я! ловите меня! скорее! Письмо, которое пришло через полгода отъезда Такуми расставило все точки над ‘и’. «….я не смог сдержать своё обещание, моя дорогая, когда-нибудь ты сможешь простить меня. Живи счастливо, не мучай себя, отпусти свою любовь. Объяснить я тоже ничего не могу, я остаюсь тут для твоего же блага. Забудь о моём существовании» - и еще какие-то слова, которые не имели значения. Миса долго била кулаками по стенам и кричала: «Я выбью всю дурь из твоей бошки, Усуи Такуми!» Но Игараси, на которого явно надавили ‘свыше’ утихомирил ‘боевую готовность’ Мисаки. «Нельзя пойми ты, глупая, хочешь сохранить жизнь себе и ему? Так отбрось идеи по поводу поездки в Англию, живи как раньше. Ты никогда не попадешь в его мир, ты далека от него. Ты не догонишь его». И слезы, и обиды, и злость, и ненависть – всё это преследовало её три года, но Мисаки ни за что не бросила учебу из-за своих переживаний. Она лишь сильнее надавила на себя и стала усердно учиться, доводя себя до тяжелого состояния. Обморок, сутки глубоко беспокойного сна и снова по кругу. За годы такой жизни девушка немного сбросила вес, утратила искру, пугающую когда-то мальчишек из Сейки. Однажды мать Аюзавы пришла домой с подругой, с которой они бурно, не переставая, беседовали. - Ой, Мисаки, ты дома? Я думала ты на работе, - сказала Минако, одновременно качнув головой своей спутнице. - Здравствуй, Мисаки, ты, наверное, меня не помнишь, но когда ты была маленькой… - оживленно говорила женщина средних лет. - Я Вас помню, - перебила Миса. – Извините, что не могу составить Вам с мамой компанию, мне нужно заниматься, - девушка улыбнулась и, поклонившись, удалилась обратно в комнату. Женщины сидели на кухне допоздна, Миса собиралась идти в ванную. Через двадцать минут послышался дверной звонок, женщины, не умолкая, пошли в коридор. - О, Джун, ты уже за мной? Присядешь на чашку чая? - Мама, уже время, - посмеявшись, произнес брюнет. Он был среднего роста, возможно, ровесник Мисы. – Здравствуйте, тетя Аюзава, - тепло поприветствовал Минако парень. Они с мамой Мисы давно были знакомы и отношения между ними были почти как между матерью и сыном, потому что молодой человек часто приходил на работу к ним и засиживался там до середины ночи, когда женщины оставались на дежурство. В общем, этот вечер познакомил Мису и Джуна. Она вышла из ванной, совсем не ожидая увидеть гостя, резко улизнув в свою комнату, Аюзава прикрыла рукой рот. «Стыд-то какой» - фыркнула девушка. Через пару дней он снова пришел к ним, они познакомились, выпили чаю; прошли недели, месяцы, он часто звал её гулять, они проводили вместе всё своё свободное время. Через два года, несмотря на её холод, на кроткие поцелуи, и каждый раз, когда он приближался к ней и требовал продолжения, она, отворачиваясь, шептала: «Не надо…». Но она продолжала сопровождать его, поддерживать и прикладывать руку к его голове, когда он был напряжен из-за работы. - Мисаки, пора, - звонкий голос Сакуры прервал воспоминания. Вот она шагает под руку с отцом (которому, кстати, удалось вернуться в семью), вот стоит в церкви и смотрит в темно-карие, почти что черные, глаза.

***

Сутки назад. - Забавно-забавно, скажу ему об этом чуть раньше, чем надо бы, - произнес вслух Джерард и распахнул широкие двери. – Такуми, - молодой человек улыбнулся. – У меня для тебя новости, - Усуи Волкер стоял у полки с книгами и что-то искал. На приход брата он никак не отреагировал. – Слежка прекращается, - твердо сказал он. Такуми замер. – Она нашла свое счастье, завтра она станет Танака Мисаки. - Д-да, как мы и договорились, если… то Игараси нужно передать, - комок, словно встал в его горле. Он не смог сказать ни слова. Джерард уже собирался уходить… - Стой! Договорись об отъезде в Японию. Я ведь согласился на ваш уговор, так согласись и ты. Второй раз, последний, - отчетливо, не запинаясь, произнес Такуми. - Подумай о своих поступках. Она и так долго мучилась, тебе её совсем не жалко? – кашлянув, произнес Джерард. Не услышав ответа, он удалился.

***

Он зашел вместе с толпой и сел на самые последние места. Церемония начиналась. Перед глазами полетела жизнь в старшей школе Сейка: демонский взгляд, всхлипы девчонок, которым он разбил сердца, встреча, посещения кафе, взаимовыручка: он спасал её от всяких происшествия, она спасала его от одиночества, замкнутости. Она подарила ему вторую жизнь, кислород, который он жадно хватал своими губами, он дышал ею. - Не связана ли обещаниям другому жениху? – спросил священник. Такуми плавно встал и направился к выходу. Никто, никто не должен был его увидеть, он сделал всё тихо и незаметно.… Будто по волшебству, Миса обернулась в сторону выхода и увидела удаляющийся силуэт. Она сорвалась с места, ничего не видя из-за слез, подобрав руками платье, она ринулась за тенью. А тень, в свою очередь, побежала подальше от церкви. - Стой! – крикнула девушка, уже выбежав из здания, ноги подкосились. – Такуми, - жалостно прокричала Мисаки. В её голосе было столько отчаяния и боли. Перед глазами Волкера появился силуэт матери, он вспомнил тот дневник, где она писала, что очень любит его, из её уст так нежно звучало ‘Такуми’, но он совсем не помнит её голоса. Парень бросился в обратную сторону к Мисе, подхватил её, крепко вцепившись в её локти. Он молчал. Она молчала. - Прости, - Такуми начал первым, – ты не должна была меня увидеть, прости, Мисаки, - ему так хотелось прижать её к себе, успокоить. Они были оба разбиты на части. Они разбились в тот момент, когда окончательно расстались. Многое хотелось сказать: о том, как любишь, скучаешь, тысяча раз извиниться, а потом, слегка с ухмылкой ‘Давай убежим? И будем счастливы?’ – Я не хотел рушить то, что ты строила столь долгое время, - он говорил те слова, которые полностью противоречили его чувствам. - Мне больно, - прошептала она, так и не подняв голову. Волкер ослабил хватку и теперь держал её за плечи. - Прости, - он хотел сказать еще что-то, но его перебили. - Я не про это, идиот! – закричала Мисаки. Они оба понимали. Пора расстаться, навсегда. Неважно, что говорит сердце, чувства не должны брать верх над разумом. Девушка отстранилась от парня и упёрлась руками в его грудь. «Я так хочу поцеловать его, но тогда крышу совсем снесет…» - Тебе станет легче, - улыбнувшись, сказал Такуми. – Давай навсегда покончим с этим, посмотрим… в глаза друг другу и скажем ‘Прощай’ не через письмо, - Девушка усмехнулась. Он как всегда понимал её мысли через прикосновения, даже когда она не смотрела на него. Она боялась поднять глаза и встретиться с его шкатулкой боли, злости, любви, страсти, нежности. В глазах они оба хранили все свои чувства. Мисаки сжала кулаки, зажмурилась и впилась в его губы. По щекам полились слезы, она целовала его так… так горько, с дрожью. Такуми долго стоял в ступоре, не в силах ответить на поцелуй, волна боли нахлынула на него еще сильнее. Он положил руки ей на талию и сильно прижал к себе, наконец, ответив ей. Они простояли еще немного, но время для них остановилось. - Ты не давала никакого обещания, Мисаки. Мы были тогда детьми, и всё было не в серьез. Я отпускаю тебя, Аюзава Мисаки, - он не ослабил хватку на её талии. Тогда она сама положила свои руки на него и отодвинула от себя. - Я отпускаю тебя, Усуи Такуми, - твердо сказала девушка и выдохнула. Никто из них так и не посмотрел друг другу в глаза. Она расслабила руки и сделала пару шагов назад. Они разошлись в противоположные стороны.

***

Разбиты на части в поисках счастья. Каждый из них успокоился. Она вышла замуж, родила сына и редко поддавалась воспоминаниям. Сердце было запечатано в тот самый день. 27 апреля – стало для неё датой свадьбы. Он усердно работал и оставался холостым до самого конца своей жизни. Так же не поддавался воспоминаниям, а 27 апреля стало для него обычным Днем Рождения, который он справлял в окружении светского общества с бокалом шампанского, к которому за весь прием так и не притронулся.

***