Школьные пакости

Linkin Park — Burn It Down

— Давай резче, — послышался хриплый шепот Дилана, который стоял, прислонившись спиной к стене и скрестив ноги, поглядывал по сторонам, чтобы в случае чего, если охранник их засечет, парни смогли вовремя свалить. — Да пытаюсь я, пытаюсь, — пробубнил Том, стараясь подобрать нужный ключ из их огромной связки, чтобы открыть дурацкую дверь школьного кабинета на третьем этаже. Темные коридоры старшей школы освещались еле заметным лунным светом, который кое-как пробивался через окна, разместившиеся вдоль противоположной стены. Да, сейчас именно первый час ночи. А эти двое по своей сложившейся традиции, собирались в очередной раз напакостить одному из самых противных и ненавидимых многими классами преподавателей школы. Подобным они занимались уже очень давно, и долгое время их так и не удавалось поймать. Парни были слишком изворотливыми и проворными. Ни один из сменившихся охранников за эти годы в школе, так и не заметил, как подростки пробирались в школу, чтобы подложить очередную подлянку, очередному преподавателю. Но спустя некоторое время, в некоторых местах школы все же поставили камеры наблюдения, что достаточно усложнило ситуацию для парней. Хотя, наверное, им нравилось так даже больше. Они чувствовали себя крутыми супер агентами, которые должны провернуть новое задание и не попасться. Подсознательно, конечно. Внешне им было скорее весело, чем важно так, как было бы важно тому же самому Джеймсу Бонду. Парни развлекались. Им это просто напросто доставляло удовольствие. А то, что их не могли поймать, лишь подливало масла в огонь и их желание делать все больше пакостей, только возрастало с каждым разом. Каждый раз они придумывали что-то новенькое, и это веселило всю школу на следующий день, когда история об очередной удавшейся шутке над каким-либо из учителей разлеталась на все учебное заведение. К тому же, между классами уже не первый год ходили слухи об этом, но никто так и не знал, кто стоит за всеми этими шалостями. Двое парней были школьными знаменитостями, о которых знали абсолютно все, но никто не знал, как именно они выглядят. Наверняка, если бы все раскрылось, то у парней появилась бы собственная толпа фанаток. Но, к слову, женского внимания у этих двух было предостаточно и его недостатка они никогда не испытывали, и к великому сожалению девушек, они ими совсем не интересовались. И да... Если бы кто-то узнал, что именно Дилан и Томас проворачивают все эти проделки, то вероятнее всего, их тут же исключили бы из школы. Потому, парням приходилось тщательно скрываться и заметать за собой все возможные следы. Кстати говоря, объектом их сегодняшней расправы был никто иной, как мистер Джонсон, являющийся преподавателем алгебры и математического анализа. Его предвзятое отношение к ученикам бесило практически всех, за что его ненавидело около восьмидесяти процентов школьников данного учебного заведения. Из всего вышесказанного следует, что сегодняшняя ночь завтра как следует обрадует большую часть школы. — Нашел! — негромко, но с ноткой довольства воскликнул Томас, когда один из ключей в связке, наконец, подошел, и дверь с черной табличкой, которая гласила о том, что это кабинет математики, поддалась и открылась с тихим скрипом. — Ну, наконец-то, — недовольно пробубнив, О'Брайен проскользнул внутрь, поправляя джинсы, свисающие на его худых бедрах. Еще раз окинув коридор, на всякий случай, взглядом, Сангстер также последовал примеру брюнета и зашел в кабинет, закрывая за собой дверь. Затем вставив в замок ключ, парень повернул его на два поворота. Ну все, теперь их точно никто не достанет. — Я думал, мы сегодня уже не попадем сюда. Охуенно было бы, если бы нас охранник застукал там, не находишь? — бурчал раздраженно Дилан, окидывая взглядом помещение и думая, с чего бы лучше начать. — Ну, все. Прекращай ворчать. Все ведь хорошо, — неожиданно ладони Тома легли на бедра брюнета. Сангстер по-собственнически прижимал парня спиной к себе, а его нос касался шеи парня, обжигая нежную кожу горячим дыханием. Губы Тома едва коснулись мочки уха темноволосого, но этого оказалось достаточно, чтобы дыхание Дилана стало более частым и шумным. Бедра шатена прижимались к упругой заднице всем сердцем любимого им парня, что несомненно возбуждало их обоих. И происходило это достаточно быстро. Оба из парней уже чувствовали сладостную боль, разливающуюся в их паху. — Мы не за этим сюда пришли... — протянул брюнет, но по его тону можно было понять, что говорит он это лишь для вида, а на самом деле О'Брайен только и жаждет как следует оттрахать своего парня. В кабинете темно, лишь лунный свет еле проникающий в помещение, медленно, едва заметно, ползет по паркетному пошарканному полу. Все, что угодно. Все, что угодно, лишь бы эти мгновения не заканчивались. Руки Сангстера беззастенчиво забрались под футболку Дилана, касаясь оголенной рельефной кожи. Медленно исследуя каждый дюйм его тела, губы шатена искривляются в довольной улыбке. — Успеем еще, — шепот Томаса коснулся уха рядом стоящего парня, который прикрыв глаза, наслаждался прикосновениями любимого друга. Довольно неожиданно, но очень ловко рука шатена скользнула в штаны Дилана, обхватывая ладонью возбужденную плоть парня сквозь ткань трусов. Он сжал пальцы и в комнате раздался сдавленный стон, эхом проносящийся по всему кабинету, который лишь сильнее возбудил Томаса. Прикусив кожу брюнета на шее, парень чуть оттягивает ее, затем впиваясь в тоже место губами и начиная беспощадно посасывать. — Чертов придурок... Нам же завтра в школу, — хрипло бормочет О'Брайен, наклоняя голову чуть в сторону, тем самым давая большее пространство для выходок Тома, — Чем я это скрывать буду...? Сумев, наконец, оторваться от мраморной кожи парня, шатен шумно выдыхает, опять же обжигая шею брюнета своим разгоряченным дыханием. — Не скрывай, — уголки губ кареглазого вздрагивают в подобии улыбки, — Пусть все знаю, что ты мой. Самым кончиком языка, Томас проводит по пульсирующей вене брюнета, от чего с губ того вновь срывается негромкий стон. Его эрогенная зона — его слабое место. Всего одно умелое касание и Дилана удастся уломать на что угодно. Это не раз помогало Сангстеру, из-за чего О'Брайен мог потом долго злиться, но сделать что-то с этим и с собой он был просто не в состоянии. Дурацкие нервные окончания. Кто придумал это все?! Парни еще долгое время наслаждались прикосновениями друг друга, прежде чем Томас стянул футболку со своего друга, тем самым оголяя точенный торс любимого. Дилан не остался в долгу и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, быстро и ловко перебирая пальцами, стал расстегивать пуговицы на рубашке Тома. Расправившись с ними, парень стянул рубашку, властно одном движением руки укладывая шатена на учительский стол. Многочисленные тетрадки, ручки и карандаши полетели на пол. Все, что стояло на деревянной поверхности, разлетелось по кабинету. О'Брайен непроизвольно зарычал. Сейчас в нем постепенно просыпался доминант, и его возбуждение нарастало с новой и новой силой. Этот парень порвал бы любого, кто посмел бы приблизиться к Томасу. Никто не имеет на это право. Никто. Никто кроме него. Этот худощавый шатен принадлежит исключительно Дилану, а следовательно и прикасаться к нему имеет право только он. Томас — его собственность. Его сокровище. И не дай Бог, кто-то посмеет у него это отнять. Вжимая тело парня в стол, брюнет касается его розовых губ властным поцелуем, настойчиво пробираясь в рот шатена своим языком, и вырисовывая им понятные лишь одному ему узоры. Пальцы быстро расправляются с пуговицей и молнией на джинсах Томаса, после чего бегло стягивает с него их, отбрасывая на пол. Отстраняясь от поцелуя, также быстро он расправляется и с боксерами парня. Довольный взгляд скользит по обнаженному телу Сангстера, бледная кожа которого кажется еще белее в лунном свете. Но он такой сексуальный. Черт! Брюнет проводит руками по торсу своего друга, который сейчас больше напоминает точеную греческую статую, лишь с одним отличием. Достоинство лежащего сейчас перед ним парня, куда больше, чем у любого из каменных парней-атлетов. Склонившись, губы Дилана покрывают поцелуями быстро вздымающуюся и опускающуюся над поверхностью деревянного стола грудь. — Че-е-ерт... —еле слышно стонет Томас, когда брюнет обхватывает пальцами его стоящий член, а губами оставляет засос на груди. Пальцы шатена зарываются в волосах Дилана, чуть сжимая их и непроизвольно притягивая к себе. Оставляя влажную дорожку из поцелуев на мраморной коже, О'Брайен прикусывает тонкую кожу парня, оттягивая ее и касаясь кончиком своего язычка. Проведя ладонями вдоль ног Тома, брюнет поднимает их над поверхностью стола и разводит чуть шире. Затем он устраивается и удобнее и накрывает губы лежащего своим дерзким поцелуем. Член Дилана уже болезненно упирается в неэластичную джинсовую ткань его штанов, отчего он постанывает в губы парня. Расстегнув джинсы и спуская их с бедер вместе с трусами, брюнет уже изнемогает от желания и считает секунды до того момента, когда сможет насладиться соитием с тем, кого любит больше всего в этой гребанной жизни. Но нет, еще не время. Еще немного терпения. Хотя возбужденная плоть уже упирается головкой между ягодиц шатена. Дилан кусает, оттягивает и посасывает губы Сангстера. Он делает то, что ему хочется, прокусывая нежную кожу до крови и доставляя боль. И Тому это нравится, он лишь довольно постанывает изредка с силой проводя пальцами по спине брюнета и оставляя ярко-красные следы. В воздухе царит возбуждение. Кажется, что сейчас кабинет насквозь пропитан исключительно им. Возбуждение повсюду и лишь два парня в огромном пустом кабинете. Наконец, достигнув предельного пика желания, Дилан как можно медленнее, растягивая удовольствие, входит в извивающегося под ним парня. Сначала только головкой, а затем все глубже и глубже, пока не входит практически до предела. — О...Брайен... — хрипло срывается с губ Томаса. Да-а. Брюнет сделал все как надо. Парень начинает двигаться, постепенно набирая темп и придерживаясь ритма, который непроизвольно просчитывается у него в голове как метрономом. Тик-так тик-так. Но постепенно ритм начинает ускоряться и брюнет подчиняется ему, делая свои движения более быстрыми и резкими. Дилану нравится слышать постанывания парня, находящегося под ним. Взгляд останавливается на его лице. Глаза бегают по потолку в поисках того, за что можно было бы зацепиться, губы чуть приоткрыты и судорожно хватают воздух. Грудь быстро двигается из-за сбитого дыхания. — Еще, еще, — уже громче звучит голос Сангстера. Довольный рык Дилана заполоняет собой помещение и парень, подчиняясь просьбе друга, делает еще толчки. Сильнее. Резче. Быстрее. Еще. Еще. Член болезненно начинает пульсировать. Еще немного. Ну-у... Последний рывок и извергаясь белой вязкой жидкостью в Томаса, парень прикрывает глаза, чувствуя, что у него совсем не осталось сил. Он готов лечь и уснуть. Здесь. Рядом с Сангстером, обнимая его как любимую детскую игрушку и как можно сильнее прижимая к себе. Кажется, изначальные планы этих двух откладываются пока что куда подальше...