Новая жизнь Грелля или поиски старой

Пока Грелль убегал от галуников в подвале адского поместья Фантомхайв. В это время в Департаменте жнецов… Pov Уильям. У меня звонит телефон. — Кто там еще к черту, — возмутился я, доставая подарок Сатклиффа. На мой день рождения мне никто, кроме Грелля, не дарит подарки, и я почти все их выбрасывал, но этот аппарат оказался полезным, когда мне объяснили, как им пользоваться. И, как правило, раз это подарок Грелля, то он красного цвета. Вот достал свою раскладушку, вижу номер Грелля. Я не осознано улыбаюсь. В последнее время все чаще при упоминание этого Алого безумства на душе становиться тепло и спокойно, а на лице может проскользнуть улыбка. Беру трубку и на одно мгновение слышу неясный шум, и тут же сбрасывается вызов. — И что это было? — сказал я своему телефону. — Нокс! Где ваш семпай? Где носит этого Сатклиффа в этот раз? — спрашиваю я у стажера Грелля, Рональда Нокса. — Не знаю, может, опять опаздывает, — сказал Рональд. — Ладно, как придет, скажите, чтобы зашел ко мне, — сказал я, поправив очки секатором. Потом развернулся и зашел в свой кабинет, а то мне еще проверять отчеты всего отдела. Захожу в кабинет и вижу, что кто-то в платье со спины похожий на Грелля с такими же длинными красными волосами роется на моем столе. Я стою в ступоре, непонимания, как он, во-первых, попал сюда, а во-вторых, откуда у него столько наглости. — Заходи, будущий муженек, а то стоишь как будто не у себя в кабинете, — сказал тот не глядя. — Г… Гре… Гре… Грелль? — от такого резкого заявления я аж за заикался, но потом присмотрелся и увидел на голове «моего воздыхания» ушки как у кошки, я все понял. — Так, ты, бестолковая зараза по ошибке названая совестью, а ну, давай в нормальный вид приходи, — начал возмущаться я на нашу семейную реликвию, одновременно и проклятие. И эта реликвия & проклятие начало превращаться в парня, которому на вид лет 16-17, волосы укоротились и обрели рыжеватый оттенок, но ушки остались, платье превратился в костюм почти как у меня, только вместо брюк у него были шорты, и он был без пиджака, а галстук расслаблен. А, да, нужно же объяснить, почему он наша семейная реликвия & проклятие одновременно. Наша семья произошла от самого начала существования жнецов, и изначально это был просто обычный помощник, в которого было заложено куча умных мыслей и правил жнецов. Он помогал первым жнецам правильно исполнять задачу, для которой они были созданы. (Первые жнецы появились тогда, когда начали умирать первобытные люди). И его называли совестью. Когда была созданная первая школа жнецов, он там преподавал, но служил только семье, тогда еще просто Спирс (частичка Ти появилась когда почти все семейство переехало в только образовавшуюся Англию; там же мы начали называть советь совестью). Эта «всезнайка» передавалась самому старшему из молодого поколения и менял свое тело с каждым новым хозяином, и так он стал нашей семейной реликвией. А потом что-то не так пошло. Это «чудо» обрело характер, через два поколения выяснилось, что характер ему достается такой, какой был у прежнего хозяина, а вот так эта «всезнайка» стало нашим проклятием. За это мы сделали его невидимым для обычных жнецов, и получилось, что его могут видеть только члены нашей семьи и жнецы сильнее нас, то есть Легендарный. И теперь передо мной стоит та самая всезнайка, которая старше меня веков так на 15-16. И сегодня у него характер моего двоюродного дяди Уркуса, если верить перевоплощению этой совести. Он умер пару месяцев назад, а так как у него нет детей, это чудо перешло мне в наследство. И, когда он перешел ко мне, предложил, чтоб я его переименовал, и я не придумал нечего лучше, чем Джексон. Но он единственный, кого я называю сокращенно по имени и разговариваю на «ты», и разрешаю с собой на «ты». — Да, вот ты как со своим будущим мужем или уже, возможно, женой разговариваешь, — сказал Джек. — Ты не жена и уж тем более не муж будущий, — выпалил я и закрыл на ключ дверь, а потом вальяжно плюхнулся на диван в своем кабинете. Как хорошо, что я заранее сделал изоляцию в кабинете, (изначально делалась от истерик Грелля, сейчас тоже пригодиться). — Так я и не про себя говорил. Неужели ты так заработался, что забыл. Нам скоро праздновать одну, очень веселую семейную традицию, — сказала моя совесть. — Чур, это не похороны, — сразу добавил он. — А про что тогда ты говоришь? — удивился я, видимо, и вправду заработался. — Не помнишь? — спросил меня Джек. — Ну, если я спросил, значит не помню, — ответил я, лихорадочно пытаясь вспомнить, что же за веселая традиция у нас вообще есть. — Так, народ, вернись сюды, — и пощелкал перед моими глазами. — Я слушаю тебя совесть, — проговорил я. — Так вот, помнишь фамилии своей прабабушки с прадедом? — задал он вопрос издалека. — Ну да, сколько помню, у прабабушки была фамилия Сатклифф, а у прадеда Ти Спирс, — ответил я, не понимая, зачем он это спрашивает. — А сколько лет назад они поженились, надеюсь, тоже помнишь? — снова спросил Джек. — Ну, если память не изменяет мне, то где-то полвека назад, — снова с непониманием ответил я. — Так, то есть полвека прошло со свадьбы? Ладно. А склероз еще не добрался до той информации, какая фамилия того Грелля, с которым ты меня попутал? — спросило это чудо. — Так, а зачем сюда еще и Грелля приплетать? Он в мою семью не входит. И слава богу, — ответил я и встал к стенке у окна. А в мыслях вместо «и слава богу», перефразировал «а жаль», но он, эта зараза совесть, не должна этого знать, хотя бы до того момента, пока я сам не разберусь в себе и своих чувствах к нему. — Во-первых, отвечай — так надо, чтоб ты сам понял все. А во-вторых, я по глазам вижу твои мысли, — сказал он и хохотнул в кулак. — Теперь моя очередь. Во-первых, и какие же мысли у меня? Во-вторых, если тебе так сильно надо, то его фамилия Сатклифф. Такая же как… — и тут я понял и стал скатываться по стенке, держась за голову. — Как я вижу, ты понял, на что я намекал. Наша семейная традиция раз в полвека Сатклиффы и Ти Спирсы женятся или выходят замуж — там смотря какого пола от какой семьи идет невеста с женихом. Единственное, что я забыл, почему эта пошла именно по Сатклиффам, — заключила Совесть. А я у меня появилось дикое желание заплакать, но я, как моя теперь недостижимая мечта, не хочу некому показывать свои слезы. Даже своей совести. И я заорал, потому что по-другому бы у меня слезы начались бы раньше, чем я хотел. — Ну и ладно. Пошел вон! — крикнул я и открыл окно. Он успеет телепортироваться, пока будет лететь до земли. — Ну ладно, не хочешь, мы тогда его твоей сестренке отдадим, — сказал он иронически и пошел к окну. — А я-то хотел помочь. Ты же первый раз к кому-то вообще чувства проявляешь. Ты ведь даже к родителям столько эмоций не проявлял. Ну и ладно, сиди и смотри как твой Грелльчик будет счастливо жить с твоей сестренкой, — договаривал он уже иронично с оттенком в голосе смеха, и, поставив одну ногу на подоконник, он её тут же отдернул, желание плакать исчезло, и я в одно мгновение закрыл окно. — ТЫ ЧЕГО ДЕЛАЕШЬ?! Вроде сам же меня выпроваживал. А сейчас че, все-таки разрешишь мне посмотреть, как ты убиваешься по своему Греллюшке? — пошутил Джек. — Вот еще чего, плакать. Мне просто ради интереса, как бы ты изменил вековые традиции семьи Ти Спирс. А так он мне нужен только как отличный работник. Да, не всегда он вовремя сдает отчеты и не всегда вовремя приходит, но зато он больше всего собирает душ по сравнению с остальными диспетчерами, — закончил я свою лживую триаду. — Да неужели сам Уильям Ти Спирс лжет! Это, конечно, плохо, что он тебя этому научил. Но сначала скажи, что ты чувствуешь к Греллю. Только, чур, правду, если опять соврешь, то я наплюю, что у тебе в Департаменте нельзя телепортироваться и телепортируюсь прямо из твоего кабинета, и мне плевать, что будет тебе потом за это, — теперь и он закончил свою триаду. — Ну, он мне нравится, что ли, как-то так, — ответил я неуверенно. — Нравится — это мало. Ему тоже много кто нравиться, он с ними максимум неделю походит и бросит. А еще в твоих глазах все читается, если не знаешь, как сказать, подойти к зеркалу и сам все прочитай, — вычитывала меня совесть так, как будто я что-то нашкодил, а не хочет мне помочь добиться этой Алой бестии. Я пошел к зеркалу, и действительно в моих глазах все видно, что у меня на сердце… А Джек буравил меня взглядом, будто я что-то такое неизвестное, а потом резко давай что-то пересказывать, я даже не сразу понял. — Ты стоишь в парке с букетом алых роз и ждешь. Тут к тебе подходит Грелль и… И у него живот. Ты спрашиваешь, как вы втроем себя чувствуете. Он отвечает, что хорошо, только все чаще пинаться начинают. Говоришь, что любишь их, а его в два раза больше, и даришь ему цветы. Он хватаеться за живот. Ты спрашиваешь, что с ним. Он отвечает, что просто пинаются и прикладывает твою руку к животу. Ты чувствуешь, как они внутри него пинаются, а потом прикладываешь ухо и слышишь, как бьется сердце одного из чудес в животе твоего любимого. Потом вы гуляете и болтаете по парку. И он рарассказывает, что ему сказал врачь. А потом ты бережно и нежно его лицо поворачиваешь и целуешь, договорил он и вышел как будто из транса. — Да, ты меня раскусил. Я… действительно… его… лю… лю… люб… люб… люблю, — произнес я, заикаясь, а на сердце стало легче, как будто это была моя непосильная тайна, которую я смог наконец-то разгадать. — А чет так не уверенно закончил. Может ты лжешь? Скажи нормально, чтобы я поверил, — сказал Джек. — Я его люблю. Он мне нужен, как воздух. Я хочу каждый день просыпаться от запаха его волос. От лекого шепотка. И каждый вечер покрывать поцелуями и ласками каждый миллиметр его белоснежной кожи, которая как бархат. НЕТ, нежнее любого бархата или шелка, даже самый лучших фирм, и срывать стоны и поцелуи с его сочных губ… — дальше меня моя же совесть перебила: — Так, все, достаточно, я верю, что ты по-настоящему его любишь, — сказал он. — Значит, мы сделаем так… — Он еще час рассказывал и объяснял весь план и суть каждого шага, а когда закончил объяснять, и понял, что я понял весь план, вдруг выбросил такую фразу. — А вообще-то, по уставу тебе и другим сотрудникам Департамента нельзя иметь личные отношения с другими сотрудниками всех Департаментов Организации «Несущие Смерть». Ты помнишь устав, ведь я прав? — закончил он и, открыв окно, прыгнул, и тут же исчез. Через 30 минут после разговора (после звонка 3 часа). — Нокс! Это Алая зараза еще не появилась в отделе? — орал я уже на весь коридор. — Нет, даже близко не было. Может, сходить к нему, узнать, почему он так сильно задерживается? — предложил Рональд. — А вы, стажер, знаете, где он живет? — спросил я, совсем забыв, что он живет в соседнем доме. — Так, сколько помню, он в соседнем доме живет, — напомнил мне Нокс. — Ну ладно. Но вы пойдете со мной, Нокс, — произнес я. — Хорошо. Мне самому интересно, как живет семпай. Заодно помогу отбиться от него. А то он не любит, когда его видят не накрашенным, — ответил Рональд. Через 5 минут мы были у двери квартиры Грелля. И позвонили: минуты 2 нам никто не открывал. — Ну и что будем делать, не выламывать же дверь? — спросил я. — У меня есть одна идея, мне семпай сам показывал, — сказал Рональд и полез по карманам искать что-то, и, если честно, я не очень удивился, когда он показал мне шпильку для волос. — И что ты собираешься делать этим? — спросил я с долей шутки. — Да нечего особенного, просто открою дверь, — ответил Нокс и наклонился до уровня замочной скважины. Начал что-то там ковырять этой шпилькой, и скоро дверь щелкнула, открываясь. Мы зашли. И первое, что нас удивило, когда мы зашли, в квартире было не так уже много красного, как мы представляли, в основном в квартире преобладал белые, бежевые и золотые цвета. В гостиной был декоративный камин, и на нем стояло несколько фотографий, но меня больше привлекла фотография в красной рамке, где изображены я с Греллем, когда мы после экзамена у ворот Депортамета стоим. Как помню, нас тогда Эрик фотографировал, как он с Греллем говорили «на память». В итоге сейчас у нас с Эриком эта фотография где-то в дальнем углу валяется, а у Грелля вот на камине, в рамке. И тут меня позвал Рональд из соседней комнаты, и я поставил фотографию на место. Когда пришел, увидел осколки стола и капли крови Грелля. Меня охватила паника за Грелля. Но по лицу это было не прочитать. А рядом лежал разбитый телефон Грелля. — Что здесь произошло? — спросил я Нокса, хотя это, скорее, риторический вопрос. — Даже не знаю. Может, он психанул, из-за чего разбил стол и кулак до крови. Хотя, от семпая можно ожидать все, что угодно, — заключил Рональд. — Возможно, — закончил я. — Хотя, можно спросить у Гробовщика — он любит у него задерживаться. — Хорошо. Мне с вами идти? — спросил Рональд. — Естественно, Нокс, — ответил я. — Так, как вы идете со мной, то вы и будете его смешить. — В смысле? — не понял меня стажер Грелля. — Придем — поймешь, — заключил я. И вправду, он сразу понял, когда мы пришли. Хотя, Рональд все-таки смог рассмешить Легендарного попытки с 3. — Легендарный, Грелль к тебе с утра не заходил? — спросил я, когда Гробовщик успокоился. — ЛЕГЕНДАРНЫЙ? — удивился Рональд — Да, стажер, вы сейчас рассмешили Легенду среди жнецов, — сказал я. — Могу вас даже порадовать, молодой человек, не каждый жнец это может, не говоря уже про стажеров. Ты же стажер, я прав? — сказал Легендарный. Вопрос был риторическим, потому что он до этого слышал, как Уильям назвал этого юношу стажером. — Э-э-э… ВА-А-АУ! — единственное, что произнес Рональд. Гробовщик вместе со мной повернули головы в его сторону. — Да ладно, бывает и похуже реакции. Так что вы хотели? Был ли Грелль у меня с утра? — спросил Гробовщик. — А, да, и, кстати, чей стажер? Уильям, твой? Или твоей Алой бестии? — сказал Легенда и стал тихо хихикать. А мне стало дурно, кажется, что все раньше меня узнали от том, что я влюбился в Алое чудо, но на лице это, естественно, не читалось, это могла делать только моя совесть. Грелль —главная достопримечательность моего отдела во всех смыслах. Ну, разве только на постаменте не стоит, как мраморная копия того, что сейчас хихикает перед нами. — Да, нам нужно узнать, где диспетчер Сатклифф. Он должен был сегодня сдать отчеты за прошлый месяц. Насчет стажера, он закреплен за все тем же диспетчером, — ответил я очень собрано и кратко. — Хех. Ну, естественно, его нет, видимо, решил сбежать от отчетов, хотя и ко мне он не приходил, — произнес Гробовщик. — А ты, стажер, как думаешь, где твой семпай? О. И ты здесь, Джексон? Давно не виделись. А что, Уркус умер, что ты изменил облик. Кстати, в последний раз, когда ты был в этом облике, твой ангелочек пал, и я слышал, сейчас он один из высших демонов. Надеюсь, в этот раз не будет, как тогда с Рафаэлем. — Вы про кого? — наконец, вернувшись в реальность, спросил Рональд. — Тебе лучше спросить своего начальника, — сказал Гробовщик и залился смехом. — Тебе лучше не знать, это особенность моей семьи, — ответил я. — Кстати, зачем сейчас вспоминать моего прадедушку? И что, мне теперь эту ошибку природы не подпускать к… — я снял очки и помассировал переносицу, и посмотрел на стажера Грелля без очков. — Рон, можешь подождать за дверью, или будешь работать сверхурочно столько же месяцев, сколько Легендарному лет. Понял? — сказал и одел очки на место. Нокс нервно сглотнул. — Можно тогда хотя бы примерно сколько вам лет, Легендарный? — спросил Рональд. — А ты раздели пополам сколько всего лет жнецы существуют, — ответила Легенда и мигнув своим зелено-золотым глазом, показал на дверь из лавки. Рональд еще 2 раза нервно глотнул, мигом ретировался из лавки. — Так зачем ты при Рональде о Джеке стал говорить? — спросил я Легенду. — Ну, просто я реально давно это чудное проклятие вашей семьи не видел, — весело сказал Гробовщик. — Можешь меня поздравить — наша традиция до меня дошла. А так же с помощью моей же совести проклятой я наконец-то разобрался в себе. Поэтому нужна помощь, чтобы найти Грелля, у него в квартире погром, телефон сломался или сломали, когда он мне звонил. Пошли, покажем, — проговорил я и встал. — Конечно, но я чет забыл, какая именно? — спросил он. — Помню, там каждые полвека Ти Спирсы и Сатклиффы женятся. Вот теперь дошла очередь по идеи его сестренки, но ты не поверишь, — у Уильяма не только есть чувства, даже некоторые проявляются уже с приходом в жизнь этого строгого педантиста, такой персоны, как Грелль, плюс еще повезло, что у него фамилия Сатклифф, и он последний представитель этой фамилии в молодом поколении. Я решил обойти небольшие формальности этой традиции и помочь ему, — рассказал за меня Джек. — А давай я тебе еще кое-что скажу на ушко. Для тебя будет смешно. И вот он наклоняется и что-то долго шепчет, активно жестикулируя руками. И как я понял по жестам, он пересказывает мой последний сон. Тот самый, который сегодня мне пересказывал, а потом и вправду засмеялся вместе с этой заразой, так что аж вывеска упала и по сдавленному «Ой», видимо, пришибла Рональда, который снаружи должен ждать. Пока эти двое смеялись, я вышел и быстро нашел стажера, думаю, это не сложно — на полупустой площади найти белобрысое чудо, которое прыгает на одной ноге и кривит рожи всем подряд. — А далеко ты ускакал, — подшутил я над Ноксом, кладя руку ему на плечо. Он тут же на метр подскочил и, перевернувшись в прыжке, падает на мостовую 5 точкой. — УИЛЬЯМ!!! Мать моя жница, отец мой — жнец, что вы так пугаете? — прокричал Рональд на всю улицу. — Хотя, это хорошо, что у вас появляется чувство юмора, -вставая, оценил Рональд. — Надо тебе побольше с Легендарным общаться. — Стажер Нокс, давайте вы не будете указывать, с кем мне общаться, и соблюдайте субординацию общения со старшими, — отчитал я Рональда. И все это время за этой картиной наблюдал Джек. — Последнее, что я вам могу, стажер, посоветовать — это нечему не удивляйтесь в этом обществе, все в норме, но запомни: только в этом обществе, — прошептал я Рональду. — Вы поняли меня, стажер? — спрашиваю обычным, холодным, сдержанным, немного властным голосом. — Да, Уильям-сама, я вас понял, — ответил серьезно Рональд. И тут для Нокса голос из неоткуда, а на самом деле это просто Джек спросил: — Уилл, опять ты со своими нравоучениями и лекциями по субординации. Я прав, малыш? Сначала видно, что Рональд немного растерялся, но потом, видимо, вспомнил мои слова про норму этого общества. — Да, вы правы. Но я и сам виноват: позволил себе старшего по званию называть на «ты», это не позволительно для стажеров, — отчеканил Рональд. — А ты не соврал, когда говорил, что это стажер твоего Алого безумия, а не твой. Он сейчас отчеканил, как ты тогда на выпускном Греллю, тогда очень… — дальше его на мое спасение перебивает Легендарный: — Ну что, идем. Откуда искать? Рональд кашлянул. — Извините, мистер Легендарный, я бы мог показать места в Департаменте, где часто любит находится Грелль-семпай. Если вы, конечно, разрешите, — снова отчеканил Рональд. — Хех. Хватит мне официальничать тут, оставь это на Уильяма. Зови меня просто Гробовщик, как и все. Лады? — спросил Гробовщик и протянул руку для рукопожатия. — Хорошо, Гробовщик, — ответил Рональд и тоже протянул руку для рукопожатия. — Кстати, тебя хоть как звать, или мне так называть тебя: стажер, стажер Нокс или просто Нокс. И, кстати, печенки будешь? — проговорил Гробовщик. — Я стажер Рональд Нокс, — представился Рональд. — Так, мы долго еще знакомиться будем, а то у кого-то кончается терпение, — сказал Джек, показывая на меня. — Все, идемте. Те самые места, где ваш Алый семпай любит бывать, — сказал Гробовщик и направился в сторону Департамента. Через час мы почти все, кроме Рональда, без ног сидим. — И как это он все еще на каблуках ходит? — спросила совесть. — Уильям-сама, а можно вопрос вам задать? — спросил Рональд. — Ну давай, попробуй. Все равно сейчас тебя не убью, — ответил я. — А этот голос как называть? — спросил Нокс. — Этот голос, не голос на самом деле, но ты просто называй его совестью, — ответил я. — Ладно, так, собрались, я хочу кое-что проверить, для этого надо попасть в дом Грелля. Так, Рон, Уилл, пошлите, вы сегодня там уже были, покажите, где он живет, — сказал Гробовщик и встал с дивана, и показал рукой идти за ним. И вот мы уже второй раз за день перед дверью Грелля. Только теперь как-то тоскливо идти туда и точно знать, что ты некого не увидишь. — О! А семпай и вас научил этому, — удивился Рональд, когда Легендарный более точно в замочной скважине стал крутить. — Ты немного ошибся: не он меня, а я его еще в академии этому научил, — сказал Гробовщик, открывая дверь. Мы первые зашли, но ступор нас в этот раз не застал, на этот раз он у Легенды, но он быстро прошел. — Так, где вы, говорите, этот беспорядок? Здесь чисто, как у домохозяйки, нет такого, — все еще удивлялся Гробовщик. — Беспорядок вон там, — показал я. — Пошли. — Мы прошли в тут самую комнату, где меня охватила паника. — А что на это скажешь? — показал я комнату; она действительно раскурочена, днем даже не заметил. Меня снова охватила паника, только единственное, что я смог сделать, чтобы потом не было стыдно, я ушел в другую комнату. Эта оказалось спальня Грелля. Я без разбора просто куда-то плюхнулся, свернулся в калачик, и у меня кончились силы сдерживать слезы. Я заплакал, как маленькая девочка, мне стало на все плевать, я ушел в свою параллель, где мог наконец-то поплакаться. А тем временем в столовой комнате. — Все понятно. Я так и думал, это были демоны средней силы. Слышишь, Уилл? —Дальше Гробовщик не договорил, потому что Уильяма за спиной не было, он куда-то пропал. Но потом я прислушался и услышал что-то на подобие всхлипов. — У меня слуховые галлюцинации, или Уильям-сама плачет? — спросил Рональд с ошарашенным видом. — Возможно, да. Если я прав, то тебе лучше остаться в этой комнате, — сказал Легендарный. — Я вас понял, — сказал Рональд. И Гробовщик пошел на звук. Когда, вроде, нашел комнату, где рыдал я, он не сразу понял, где я. Только когда обогнул кровать, он увидел меня такого жалкого, замученного, так беззащитно свернувшегося в клубок. Он подошел и приподнял за плечи, и обнял меня. — Почему ты плачешь? Боишься за Грелля? Не бойся, с ним все в порядке… — успокаивал меня Гробовщик. — Эти уроды забирают у меня всё и всех, кто мне дорог, — все еще рыдал я. — Да, я боюсь, только разобрались, как тут все рухнуло, а потом будет все так же. От Грелля так же сначала несколько лет не будет вестей, а потом все, и он тоже исчезнет где-то в желудке какого-нибудь демона. — Знаешь, я тут вспомнил одну историю: у него тоже мамы не было, а папа пропал, и его нашли, он жив, здоров, просто припеваючи живет на земле. Демоны просто стерли память ему, потому что тот жнец почти всех демонов среднего класса перевалил. Им было лень с ним что-то делать. Они просто стерли память и отправили жить. Сейчас поколение ленивых демонов, они просто стирают память и потом где угодно бросают, даже живых, почти не тронутых. Верь. Самое главное — верь. Что он вернется домой, ну и пусть без памяти. Меня так как-то 11 лет держали в плену, и я только надеждой питался, — рассказывает Гробовщик, и тут влетает Рональд. — На библиотеку напали, срочный сбор! — выпалил Рональд и так же быстро выбежал из комнаты, как и вбежал. — Как хорошо, что они сами к нам пришли. Это даже лучше, — сказал я и улыбнулся. — Уильям, ты не поверишь. Ты сейчас почти копия Грелля, что мне даже стало страшно за тех выродков, — сказал Легендарный. — Но я все равно иду с тобой, — сказал он и материализовал свою косу. Проходя мимо одного из зеркал, я мельком посмотрел и успел заметить, что и вправду в глазах горит желание убить, а на губах кровожадная улыбка. Думаю, если мне сейчас волосы с зубами поменять и переодеться, то точно буду похож на Грелля. Выходя, я не глядя взял свой плащ, но когда вышел на улицу, где меня в помощь ждала совесть, я заметил, что попутал, и вместо своего взял плащ Грелля. Его любимый красный плащ. — Чего, решил вещи у будущего мужа одолжить? А? — шутила совесть. — Нет. Я просто первый раз попутал вещи. Но, зато этот плащ как напоминание. Будет мне сейчас в битве сил придавать, — сказал я и сверкнул глазами, в которых было желание убивать, желание мести. За всех, кого они у меня забрали. — Ой-ой-ой, за тебя сейчас страшновато, — пролепетала совесть. Когда мы появились на битве, та была в самом разгаре. И тогда моя ярость, кипевшая, сразу вырвалась. И через 10 минут от них осталось только кучка бездыханных тел и море крови. Ну, а я стоял с довольной, немного хищной улыбкой и был весь в крови, и даже волосы были в ней настолько, что можно подумать, что и вправду у меня волосы кровавого цвета. Тут ко мне кто-то со спины подошел и, положив руку на плечо, сказал: — Молодец, Грелль. Думаю, твоему Уильчику бы понравилось бы. Ты один почти всех демонов поубивал, не говоря уже про тех бесов, они вообще полностью тобой подкошенны. Кстати, не знаешь, где он? — Да, вы правы. Мне бы это понравилось. Да и чего меня спрашивать, где я? -отвечаю вопросом я и разворачиваюсь, вижу, что это Эрик меня спрашивал. — УИЛЛ? Это ты?.. — спрашивает меня Эрик, видимо, очень сильно охреневший от увиденного. Да настолько, что начал ловить воздух ртом. — Да, я. Просто Грелль пропал, я с его стажером и Легендарным взломали дверь в его квартиру, там полнейший разгром, и мы пытались понять, что с ним там произошло, потом Рональду позволили, а потом он сказал, что на библиотеку напали, и когда выходил из квартиры Грелля, видимо, попутал плащ, потому что взял его не глядя, — сразу быстро объяснил я. — Эм… Ну ладно, там докладывают, что, похоже, все-таки один демон смог пробраться и перевернул полку с пленками недалеко от особого раздела. — доложил Эрик, когда все-таки понял, что я сказал. — А еще уже некоторые начинают бояться, что-то, что они помнят, может быть не правдой. Как друг, могу посоветовать проверить сначала наши пленки, особенно наличие пленки Грелля, он же пропал, дом перевернут, а потом те перевернутые. Вы же не против? — посоветовал Эрик. — Хорошо, Эрик. Скажи тогда, чтоб жнецы проверили пленки в особом отделе, а стажеры начали разбирать пленки, — выдохнув, сказал я с уже обычным видом.