Новая жизнь Грелля или поиски старой

POV Уильям. — За это не бойтесь — у меня есть один человечек, специалист в этом деле, — сказал Гробовщик. И в правду, через полчаса у меня в квартире был человек весьма неординарной внешности. Юноша, на вид которому 24-25, на голове «творческий беспорядок», сами волосы рыжего цвета. Одет он вполне красиво, по человеческим меркам, если не считать того, что почти в каждом шве по булавке, отчего создается впечатление, что одежда на нем не сшита, а как раз держится на этих булавках и если хоть одна сломается, то он останется «в чем мать родила». — Ну наконец-то, Эндрю! Сколько лет — сколько зим, давно тебя не было видно после того, как я отправил твоего отца на последний праздник. Как успехи? — спросил Гробовщик и по дружески обнялся с этим Эндрю. — Лет, наверное, 6-7 не виделись, дела нормально, в горку подымаются. А как твои? Все так же отправляете на последний праздник людей, а с не-людей, просите, смех, или чего поменялось в моем старом добром дяде Гроби? — спросил он весело. У меня с Кармен отвисла челюсть, как обычный человек может так общаться с Гробовщиком. — А они у нас тоже не люди, или я ошибаюсь? — спросил этот Эндрю у Гробовщика и показал на нас. — Ну я тебе потом объясню, — сказал Гробовщик. — Кстати, забыл представить. Это мой воспитанник, Эндрю Спайкифф. В 10 лет потерял отца и остался сиротой, потому что мать умерла еще при родах. А еще этот малец жутко не хотел в детский дом, и я взял его себе в помощники, и он так и жил у меня до 18 лет, за это время он узнал, кто такие жнецы, демоны, а потом он открыл свою портную, и стал все реже меня навещать. А теперь Кармен, если не сложно, можешь нам пока чаю заварить? Нам нужно мужские костюмы пока обсудить. Ладно? — познакомил нас Гробовщик со своим воспитанником, после чего мягко задал вопрос. — Приятно познакомиться, меня зовут Кармен. Все, я пошла чай поставлю и посмотрю, как там пирог, — сказала Кармен и, обменявшись рукопожатием с Эндрю, ушла в комнату. — Знаешь, я снова себя чувствовал десятилетнем ребенком, когда ты только знакомил со своим миром жнецов и демонов. Так чего с этой девушкой не так, раз при ней нельзя говорить про жнецов, когда она сама является жнецом? — спросил Эндрю. — Разве? — спросили мы хором. — Ну да, дядя Гроби, ты же сам меня учил, что у все жнецов желто-зеленые глаза, исключение только ты, — сказал невинно Эндрю. — Ой, да, точно! Только почему я сразу не догадался посмотреть ей глаза. Да и пленка ее не в особом отделе была? Может, это и сбило меня? — сказал Гробовщик, словно на него снизошло прозрение. — Кстати, просто интересно, ты что, реально понимаешь все, что мы говорим? — ради интереса спросил я. — Ну, а как же. Когда проживешь 8 лет вместе с Легендарным Жнецом и не такое будешь понимать. А так, по секрету, могу тебе сказать, что я знаю настоящие имя Легендарного, но дядя Гроби просил никому не рассказывать, — сказал Эндрю хитро, но потом сделал самое невинное личико. — Эм. Я удивлен, раз ты так понимаешь все и так строишь личико, то ты случайно не общался с таким жнецом по имени Грелль Сатклифф? — спросил я, подумав, от кого же еще он сумел научиться строить самые невинные гримасы. — А-а-а, ты про то Алое Чудо, что ли? Ну да, общался, он дяде постоянно на какого-то Уильчика жаловался. Кстати, мы так и не познакомились, тебя как хоть звать? — спросил Эндрю. — Так я и есть тот самый Уильчик, на которого Алое Чудо жаловался твоему дяде. Я Уильям Ти Спирс, начальник 3-его Лондонского отдела Организации «Несущие Смерть», — представился я. Была минутная пауза. — А вы чем-то и вправду похожи на то описание, что давал Грелль, только, если честно, дядя почти не давал с ним общаться, поэтому я только подглядывал, как он с этим Чудом общался, и можно кое-что вам на ушко сказать, это касается Грелля, точнее, как я его запомнил? — задал вопрос Эндрю. — Ну вот это правильно. А насчет уха — давайте в другую комнату пройдем для твоего же здоровья. А вы, Гробовщик, особо не сердитесь на него, если он чего не так скажет, — сказал я и улыбнулся. Мы прошли в мою комнату. — Ну так что ты хотел сказать по поводу Грелля? сказал я в надежде, что это то, что поможет найти его. — На мое восемнадцатилетие мы с дядей собрались отпраздновать как обычно, но к нам примчался Грелль весь расстроенный, и как обычно сначала жаловался на тебя, а потом сказал, что у него недавно был день рождения, эта зараза, он тебя так называл, даже не вспомнил, хотя, когда ты еще не был начальником, ты его хотя бы поздравлял, а сейчас совсем забыл, и он начал сильно реветь, а потом дядя Гроби отвел его к себе в комнатушку, и через несколько минут оттуда полились стоны. Я подсмотрел и видел, как дядя ублажает этого Грелля, а потом дядя стал насаживаться на его пенис. Я был в шоке! Столько лет общаются, а теперь такой расклад. В тот день я долго уснуть не мог. Но зато на всю жизнь запомнил, что у нас часто гостило это Алое Чудо. И большее меня удивляло, что когда в следующий раз зашел поговорить, они болтали так, как будто нечего не было, — шепотом рассказал Эндрю. — Ага, спасибо, можешь идти, я хочу побыть один, — сказал я вяло и поплелся за Эндрю, который выходил из комнаты, когда он вышел, я плотно прикрыл дверь, и пошел обратно на кровать. И просто лег и начал рыдать, мне душевно больно. Чего-то в последние время я стал слишком много плакать. И тут в мою комнату зашли, я только заметил черный балахон. Поднял голову на того, про кого мне только что рассказывали, а точнее Гробовщик. — Уходи, как ты мог, а еще считал тебя своим другом!!! Уходи, не хочу видеть тебя! — крикнул я на Легенду. И он без слов ушел. — Че, ревнуешь? Что ли? Да ладно тебе, я, конечно, рад, что ты начал проявлять эмоции, но я же не думал, что ты будешь выплакивать все, что держал в себе столько столетий, — язвительно успокаивала Совесть. — Да, я ревную, он мой, мой Грелль, и я не хочу его не с кем делить, особенно с этим старым хреном, — сказал я сквозь слезы и подушку, в которую я спрятал лицо. — Да ладно, то, что было — не изменить, зато мы вправе изменить то, что будет. Да и стоит ли обижаться на события шестилетней давности? Так что, как ты говоришь, этот старый хрен переспал с твоим Греллем, это в прошлом, но зато тебя ждет много раз это с Греллем, если мы вернем ему тело, — сказал Джек, и тут легкий стук в дверь, и она приоткрылась. — К тебе можно? — спросила Кармен. — В смысле? — спросил я у Джека, не заметив Кармен в дверях, он на Кармен хитро посмотрел и испарился. — Ну, в смысле к тебе в комнату можно, или ты совсем никого не хочешь видеть сейчас, Уилли? — спросила Кармен, стоя возле приоткрытой двери. — Грелль? — удивился я вслух. — Нет. Я Кармен, — сказала девушка и прошла в комнату, прикрыв дверь за собой. — Прости, просто прошлое немного мучает, — оправдался я. — Ну, у тебя оно хотя бы есть, я вообще не помню своего прошлого, — сказала Кармен. — Ага, — промычал я все так же в подушку. — Ладно, Уилли, не волнуйся и не плачь, — пожалела меня Кармен и положила руку на плечо. Я поднял глаза, взял ее руку, она была такая же мягкая и ухоженная, как у Грелля. Потом она улыбнулась, и мне на секунду показалось, что перед до мной сидит Грелль, и я не осознано потянулся к ней, и даже на несколько мгновений наши губы соприкоснулись, но я быстро очухался и отпрянул. — Прости, просто ты мне очень сильно напомнила Грелля — только он называл Уилли, и улыбался так же мне. Еще раз прости, просто я очень сильно его полюбил, а он как раз пропал, и теперь мне везде он мерещиться, да и ты точная копия его, только в женском обличье, такое ощущение, как будто ты его сестра, но знаниям моей семьи он последний из своего рода, — сказал я и еще раз спрятался в подушку. — Да нечего страшного, я понимаю, каково тебе, такое ощущение, как будто я такое же испытывала, а еще твое лицо. У меня складывается ощущение, что мы где-то пересекались, но я не помню, где, — сказал Кармен, убрав руку с моего плеча. — А можно вопрос? — Ага, давай, — сказал я, уже успокоившись. — Только не обижайся. Но этот Грелль — парень, или я чего не поняла? — спросила Кармен. — А ты тогда обещай меня понять и не отворачиваться от меня. Ладно? Да, Грелль это парень, который часто называл себя в женском роде и мечтал стать леди, — сказал я, погружаясь в воспоминания, как он в последний раз истерику по плану устроил. — М-м-м, да, это, конечно, неправильно, но я не осуждаю, — сказала Кармен. — Это неправильно, то неправильно! НАДОЕЛО! Все эти правила… Я по ним всю жизнь следовал, и что в итоге? Потерял самого родного мне человека, — проговорил я. — Ладно, успокоились и пошли, нас портной ждет, а завтра нам на бал, — сказала радостно Кармен. — Да, надо еще заодно извиниться перед Легендарным, он, наверное, все слышал, — сказал я и встал. — Видок у тебя еще тот, — сказал мне Джек из зеркала, в которое я осматривал себя. — Да, ты прав, и что дальше? — съязвил я. — А ты про что? — спросила меня Кармен, заметив, что я что-то сказал. — Ты про что? — спросил я, как будто не понимал, про что она говорит. — Да мне просто показалось, что ты что-то сказал, — объяснила Кармен. — Тебе, видимо, и вправду показалось, потому я нечего не говорил, — соврал я. — Ну, так мы собираемся идти или как? — спросила Кармен. — А, да-да, идем-идем, — поспешно ответил я и пошел к двери. Мы вышли из комнаты и заметили, что в гостиной только Эндрю. — Эндрю, а где Легендарный? — спросил я. — Он ушел, ему надо кое-какие бумаги на вас забрать у одного человека, — сказал Эндрю. — А как давно ушел он? — спросил я. — Ну, примерно сразу, как Кармен ушла тебя успокаивать. И, кстати, прости за то, что сказал, я не знал, что ты его любишь и он тебе дорог. Да и когда ты заходил к дяде, и когда я еще у него жил, ты был совершено другим, очень холодным, строгим, занятым и никогда не смешил дядю, — сказал воспитанник Гробовщика. — Ну да, я в основном всегда такой как ты рассказал, потому что вечно жил по всем правилам, пока не потерял родного человека, — сказал я. — Ну хватит о грустном, нам надо подготовиться к балу! Так, сначала надо снять мерки, — сказал Эндрю и достал метр. Через полчаса с мерками мы закончили. Дальше он сказал, что придет через пару часов с нарядами. И мы его выпроводили. — Так, пока нам шьются наряды, давай с тобой пройдемся по этикету светского общества, если честно, то это единственные правила, которые я не учил, так что буду с тобой сейчас учить, — признался я и показал на книгу. — Ладно, — согласилась Кармен. И мы начали учить эти правила. Как и было обещано, вернулся Эндрю с нарядами и Гробовщиком. — Легендарный, я хотел бы у вас попросить прощения за тут грубость, что я наговорил про вас, — сказал я, когда Гробовщик со своим воспитанником прошли обратно в гостиную. — Да ладно, меня в свое время и похлеще демоны называли. Я смотрю, ты опять чего-то зубришь, — сказал Гробовщик и глазами показал на книгу. — Ну да, мы этикет учим, — ответила за меня Кармен. — Ну, короче, давайте мерить наряды, — сказал Эндрю и подал мне и Кармен по вешалке с упаковкой. — Все, теперь марш мерить! — А потом я вам кое-какие бумаги покажу, — сообщил Гробовщик. И мы пошли переодеваться, я в свой кабинет, а Кармен — в мою спальню. Через 5 минут я переоделся в белую, чуть подкрашмаленную рубашку, зеленоватый жилет, и пиджак темно-синего цвета, брюки были такого же цвета, что и пиджак, и вышел. — Ну вот, красавец, очень смахиваешь на графа, — оценил Гробовщик. — Ага, тебе идет, — сказал Эндрю и, оценивающе смотря, обошел меня по кругу. — Ну, как вам я, мне, лично, нравится! — донеслось у нас из-за спины. Мы обернулись и у нас у троих отвисла челюсть. Перед нами стояла Кармен в прекрасном платье, которое из себя представлял черный корсет, расшитый узорчатыми алыми розами, от корсета шли рукава из черного кружева, сам рукав был до середины плеча, оттуда же начинались алые перчатки, юбка же спереди была до колена из черного шелка, а сзади продолжалась черным полу-прозрачным крепленом. — Кармен, ты великолепна! — выговорил я, первым отошедший от ступора. — Спасибо, но моя заслуга лишь в том, что я одела все это великолепие, остальное — заслуга Эндрю, — сказала Кармен немного смущенно. — Эндрю, ты действительно гений! — воскликнул Гробовщик. — А ты, мадам, просто прекрасна и будешь главной звездой бала! — Я сам не ожидал, что получиться настолько шикарно, и кстати, у меня есть обувь под ваши наряды, вот, это тебе, — сказал Эндрю и протянул мне мужские туфли с чуть заостренным концом и с небольшим каблучком не более 1 сантиметра. — А тебе это, — и протянул Кармен красные сапожки с черной вставкой по центру и алыми шнурками, сами сапоги были от колена и на каблуке сантиметров 5. — Ну ладно, следующий заход, — и снова раздал нам вешалки в упаковке. В это раз у меня был почти классический костюм, и он был белым, только воротник был легкого голубоватого цвета, настолько легкого, что почти сливался со всем костюмом. Также к костюму прилагался галстук. — Ну, тоже хорошо, вполне хорошо, — говорил Эндрю, расхаживая вокруг меня по кругу. — И снова я, — сказала Кармен, и мы повернулись. В этот раз на ней было белое платье в пол, с серебристым узором лепестков. Имеет красные оборочки на развивающемся, легком подоле, и корсете, который утягивает фигуру до идеальной. Свет падал так, что белое платье смотрелось игриво, а красные оборочки казались кровавыми полосами. Что придавало платью элегантность, дерзость и одновременно навевало напряжённость образа. — Да ты прям как ангел, хих, только крылышек сзади не хватает, — пошутил Гробовщик. — Очень красиво, одно красивее другого. Я просто поражаюсь твоей фантазии, Эндрю, — сказал я. — Думаю, после пары балов, где мы появимся в этих нарядах, у тебя дела еще лучше пойдут. Думаю, большая половина Светского Лондона будет идти к тебе за платьем, — сказала Кармен. — Так ко мне и так многие ходят из светского общества, только они четко заказывают, а тут я выполнил давние свои эскизы, — сказал Эндрю. — Ну, теперь еще одно и на сегодня, если вам понравиться, то это все, — и он протянул вешалку в этот раз только Кармен. — Я сейчас, — сказала Кармен и чуть бы не вприпрыжку вернулась в мою комнату. И я тоже пошел переодеваться в домашнюю одежду. — Так что за бумаги ты хотел нам показать, Гробовщик? — спросил я, когда вернулся и принес те две вешалки с моими нарядами. — Да так, ничего особенного, Граф Де Джоуль, — сказал Гробовщик. — Чего? — спросил я. — А как вам это? — спросила Кармен, немного кружась, а потом остановилась. Это платье выглядело так: яркое, красное, пышное платье в пол. Строгой, тяжёлой конструкции. С рукавами, заканчивающимися белыми оборочками, что придают невинность образу. Так же платье усыпано такими же белыми оборочками, от шеи до колен. Две главные полосы идут строго вертикально, визуально вытягивая образ. Линии переходят в подол платья и соединяются на задней стороне. А подол многослоен, от чего и кажется массивным. Красные ярусы ткани накладываясь друг на друга, уплотняются в прелестные складки. На груди платья белый бант с красными полосами, что идут горизонтально и дают образу романтичность и лёгкость. — О, а вот и наша Графиня Де Монсье, — обрадовался Гробовщик. — Как я посмотрю, красный тебе очень идет, — заметил я, вспомнив Грелля. — Все-таки я правильно цвет подобрал, тебе очень идет, — оценил свое творение Эндрю. — Так, какая еще «Де Монсье» и почему именно графиня, мы раньше все-таки встречались? — спросила Кармен, когда мы закончили ее оценивать. — Нет, не встречались, — сказал Гробовщик. — А почему тогда я Граф Де Доуль, а она Графиня Де Монсье? — спросил я. — А вот поэтому, — сказал Гробовщик и показал нам бумаги. — Теперь вы двоюродные брат с сестрой, и вы, мисс Де Моньсе, начинающая актриса, а вы, мистер Де Доуль, ее напарник по сцене, то есть тоже актер, — поведал нам Легендарный и протянул бумаги. Я осмотрел эти бумаги, и это оказались документы на нас, точнее, на графа Уильяма Де Доуль и Графиню Кармен Де Монсье. — А еще вам на завтра нужно это, — сказал Легендарный и протянул нам пригласительные. — Когда ты все успел? Или ты не человек? — спросила Кармен. — Как знать, как знать… может, и вправду не человек… — загадочно ответил Гробовщик, мы все переглянулись и улыбнулись, понимая, в каком смысле сказал Гробовщик. — Ну ладно, я завтра загляну перед самым балом, мы графине сделаем прическу, а с графом еще раз по плану пройдемся, а пока, Кармен, это тебе дома ходить, — сказал Эндрю и подал ей очередную вешалку. — Спасибо тебе большое, — сказала Кармен и побежала обратно в мою комнату переодеваться. — А теперь чай! — сказала Кармен, когда вернулась в легком сарафанчике цвета радуги. — Я не против, было бы хорошо, если б тут еще были мои косточки, — сказал Гробовщик мечтательно и пошел ко мне на кухню. — А у меня же где-то было немного, когда ты последний раз гостил у меня, забыл их, и я их не ел, — сказал я уже на кухне, доставая с верхней полки горшочек, забытый у меня в прошлый раз. — О, значит весело проведем вечер! — сказал Эндрю. И потом весь вечер мы пили чай, ели печенки и вправду весь вечер смеялись, и даже Джек смеялся, но за общим хором смеха его не слышно было. А потом мы пошли их провожать. — А, кстати, завтра Эндрю вам заодно гувернантку для мисс Де Монсье и для вас, граф, дворецкого приведет, на земле будете жить… А хотя, тоже завтра узнаете, — сказал Гробовщик и вышел из квартиры. — Ладно, пока, — сказал Эндрю. — Эндрю, спасибо еще раз! — радостно проворковала Кармен и чмокнула его в щеку. End POV Уильям.