Dust in the wind

Верю, верю всякому зверю...

В течении следующих двух недель Фанд сделала над собой титаническое усилие – поселилась у Гвен и ни разу не заходила к Фенриру. - По-моему, это совершенно бесполезная затея, учитывая, что ты все время спрашиваешь о нем, - сказала ей как-то дочь. - Не начинай, а то я сломаюсь, - попросила сида. Гвен с любопытством взглянула на мать. За эти две недели ей пришлось побыть меж всех огней. Фанд и Локи не сговариваясь игнорировали Фенрира, а она осталась с братом. Параллельно Гвен успела проводить Тора в Асгард – Локи сослался на неотложные дела, иногда общалась с матерью и болтала с Геддой. - Ну, я же говорил, что теперь они обо мне забудут, - фыркнул однажды оборотень. - Еще скажи, что ты тут не при чем и вообще мимо проходил, - раздраженно отозвалась она. Фенрир и раньше не отличался покладистым характером, а сейчас и вовсе стал невыносим. Он звал ее через каждые пять минут, не давая ни нормально поспать, ни поесть. У оборотня тоже накопились вопросы, и теперь выдалась уйма свободного времени. - Знаешь, я тут подумал…я ведь почти ничего не знаю о Мидгарде, - сказал он ей. – Расскажи, как вы жили. Гвен напомнила себе, что раньше у них год был вооруженный нейтралитет, потом она первой все же сделала шаг навстречу. Девушка уже успела понять, что дружелюбием ее брат не отличается. Особенно если вспомнить, что о нем советник Хакон говорил, так и вовсе в настоящем надо быть с ним осторожнее. А прошлое – что ж, почему бы и нет? Девушка чувствовала себя сказочницей. Сперва она смягчала суровую действительность их жизни, но Фенрир проявил любопытство, и постепенно она перестала таиться. - Я не буду рассказывать, как мама осваивалась, это отдельная песня, - начала она. – Она выучилась на журналиста, когда я подросла, стала писать военные очерки. Вообще это не женская профессия, но у нее получалось. Как я поняла, после романа с Локи она все время ставила перед собой какую-то цель и добивалась ее. Так и с журналистикой было – сперва очерки, потом командировки в горячие точки. Это места, где идет война. - Фанд была на войне? – у оборотня загорелись глаза. – Быть не может, она же впечатлительная. - Жизнь заставила – перестала быть впечатлительной, - исподлобья посмотрела на него Гвен. – И я буду тебе безмерно благодарна, если ты не станешь ее об этом расспрашивать – на ее глазах часто проливали кровь и убивали людей. Она не любит об этом вспоминать. Потом она устала, да и «желтый» материал писать не в пример легче. Она сама не знала, зачем поделилась с братом. Наверное, потому, что надоело нести это в себе. - А ты? – спросил ее Фенрир. - А я не была на войне, хотя желание было, но мама сказала, что хватит в семье одного военного журналиста, - улыбнулась Гвендолин. – Поэтому я то училась, то работала дизайнером, с периодическими оглядками на личную жизнь. Как у тебя в этом смысле, спрашивать, пожалуй, бесполезно – девушки, должно быть, тебе на шею вешаются все время. - Да, пока я для них человек все здорово, - закусил губу оборотень. Ему нравилось откровенничать с сестрой – Гвен умела слушать, была тактична и не болтлива. – А при долгих отношениях неизбежно всплывет, что я зверь. Любая испугается и сбежит. - Перестань. Мама же не сбежала, - напомнила ему девушка. - Пожалела, - пожал плечами волк. - Ладно. Я не сбежала. - А тебе деваться некуда, - был ответ. - А может, у тебя паранойя? – шутливо спросила она. - Нет, отец со мной согласен: волк должен быть одиноким зверем, - мрачно ответил Фенрир. - А ему-то какое дело? – возмутилась Гвендолин. - До моей личной жизни никакого, но если здесь или в Асгарде кто-то прознает, что я оборотень, у нас будут крупные неприятности, - нехотя ответил Фенрир. Что-то тут не так. Мрачность Фенрира настораживала. Нет, старший брат и не был улыбчивым, но…она уже научилась различать, когда он просто мрачный, а когда у него душа не на месте. Сейчас был второй случай. Гвен внимательно посмотрела на волка. - Кто-то знает. Девушка, - наконец, констатировала она. - Как ты… - Скоро на этот вопрос я стану отвечать – это я в Локи пошла! – ухмыльнулась Гвен. – У нас с мамой разделение функций – я подмечаю все и вся, а вот по отношениям за советом – это к ней. - Фанд меня и видеть не хочет, а ты – за советом, - пробормотал оборотень. - А ты ее хочешь? – спросила Гвен. - Ты ж вся в отца, сама все знаешь, зачем спрашиваешь, - жалобно посмотрел на нее брат. - Так интереснее, - рассмеялась Гвен. – Раз хочешь, вставай, я помогу тебе одеться, пойдешь к ней. - И что я ей скажу? - А вот тут, братец, я тебе не советчица, - посерьезнела девушка. – Сам дров наломал, сам и исправляй. Что ты на меня так смотришь? Есть в этом вашем Етунхайме хоть один настоящий мужчина, который может отвечать за последствия своих поступков? Насчет встать, одеться и сходить к маме поговорить по душам я, между прочим, не шутила. - Да пойми ты – пес с ней, с оплеухой. Кроме нее, там целая пропасть – мы же теперь чужие друг другу…В общем, никуда я не пойду, - уперся оборотень. - Фенрир, я, конечно, не спец во взаимоотношениях, но даже я знаю, что жить намного легче, если говорить о наболевшем, - мягко сказала Гвен. – И я больше, чем уверена, что мама тебе будет рада. - Да с чего ты это взяла? Прежняя Фанд, возможно, была бы мне рада, а эту я не знаю. - Она изменилась, но она тебя любит. Ты будешь смеяться, но ее любимый браслет – с изображением волка. Даже в машине волчий талисман висел. В детстве она мне много сказок о волках рассказывала. Кстати, я еще и поэтому не испугалась, узнав, что мой брат – волк. Ты удивишься, но я даже обрадовалась. Фенрир молчал, отведя взгляд. Гвен встала: что ж, она сделала все, что могла. - Мама мне всегда говорила, что всякому зверю нужно верить. Обидно, что она ошибалась. Оборотень вздрогнул, но она этого не заметила. *** Фанд только что вышла из ванной, на ходу отжимая мокрые волосы. Она уже собиралась ложиться спать, когда в дверь постучали. В голове промелькнула мысль, что она никого не ждет и лучше непрошеному гостю убраться подобру-поздорову, но стук повторился, на сей раз более настойчиво. - Фенрир? – изумилась она. На пороге действительно стоял оборотень, похудевший, с кругами под глазами, немного бледный. У сиды защемило сердце, но она сохранила строгую маску на лице. - Войти можно? – поинтересовался он. - Да…конечно, - растерялась она. – Заходи, я…переоденусь, что ли. Вернулась она уже без банного халата, но в привычных ей штанах и футболке. - Можно с тобой поговорить? – спросил оборотень. - Ты это уже делаешь, - усмехнулась сида. – О чем? Волк сел напротив нее. Видно было, что ему тяжело начать. Но на сей раз помогать ему Фанд не собиралась. - Я…хотел извиниться, что сорвался на тебя, - после минутного молчания произнес Фенрир. – И…за то, что игнорировал тебя весь год. - Аллилуйя! – не удержалась Фанд. – Что же тебя вдохновило на сей подвиг? - Сперва выслушай меня, язвить будешь потом, - неожиданно спокойно попросил Фенрир. Сида удивленно подняла брови: это было не похоже на вспыльчивого оборотня, но промолчала. – У меня были причины так себя вести. В детстве ты была для меня единственным другом. Ты ушла, и я остался совсем один. Моя оборотная сторона – зверь. И я не люблю людей. - Фенрир, давай не будем, ладно? – проговорила сида. В прошлом было немало разговоров о его звериной природе. - Нет, будем, - жестко ответил оборотень. – В последний раз, обещаю. Просто ты не видела меня много лет и я…изменился. - По-моему, ты все тот же, огромный только стал, - пожала плечами сида. На момент ее ухода Фенрир выглядел лет на шестнадцать, хотя ему было около сотни. А сейчас лишь вырос и возмужал. На ее взгляд, волк действительно не претерпел особых изменений, кроме размера. Он в ответ покачал головой. - Ты знала волчонка, не умевшего кусаться. Теперь я волк. Волк-одиночка. Я…охотился, нападал и защищался. Я убивал. И не только в зверином обличье, - поднял на нее глаза Фенрир. – Понимаешь? Это оказалось совсем не сложно. Первый раз я убил троих асов, когда мне в лицо сказали, что я могу быть чужим бастардом. Больше не говорили. Но я не жалею об этом, я вновь поступил бы так же. У меня в крови руки, когти и клыки – даже отец от меня отказался. Кажется, только когда я вырос, он до конца понял, кто я. Ты же не знаешь меня…такого. И вряд ли захочешь знать. Ты не видела мою звериную сторону, на пустоши ты просто увидела волка. Все же когда-то мы были друзьями, и я должен был тебе все это рассказать, чтобы…быть честным. У волков свой кодекс чести все же есть. Фанд так и сидела, оглушенная этой короткой и яркой исповедью. Оборотень встал и направился к двери, видимо, истолковав ее молчание по-своему. - Постой! – он обернулся. – А разве мы больше не друзья? На лице Фенрира сменилась гамма чувств: отчаяние, недоумение, растерянность. Сида подошла к нему и сжала широкую ладонь. - Я всегда знала, кто ты, - настойчиво сказала она. - И ты не изменился, ты просто вырос. Я видела тебя на охоте, лечила твои раны. Пыталась, во всяком случае. Толку от меня все равно было мало, - она пожала плечами.– Я в основном боялась тебе надоесть или стать ненужной. Сейчас, в общем, тоже, но…кое-что я тебе так и не сказала. Ты вырос сперва человеком и только потом зверем. А не наоборот. Волк молча сгреб ее в охапку и спрятал лицо на плече. - Я скучал, Фанд, - хрипло проговорил он. - Я очень сильно по тебе скучал. От этих простых слов сида впервые за много лет почувствовала себя эгоисткой. Когда она уходила, сжигая все мосты, она совершенно не подумала о волке. Только о себе. - Я тоже скучала, - призналась Фанд, чуть отстранившись. - А если я буду сейчас разговаривать, то разревусь. Оно тебе надо? Фанд поняла, что это не совсем те слова, которых он ждал. Как там говорилось в одной из мидгардских книжек? «Мы в ответе за тех, кого приручили»? Все же Фенрира ее уход ранил сильнее, чем она могла предположить, раз обида жива даже спустя столько лет. - И вообще прости, - к горлу подступил предательский ком, но она заставила себя договорить. Фенрир этого заслуживал. – За все. По щекам вполне предсказуемо покатились слезы. Волк крепко прижал ее к себе и неуклюже провел рукой по волосам. - Не плачь, - грубовато произнес он, вытерев слезы тыльной стороной ладони. - Не буду, - Фанд попыталась улыбнуться. – Иначе ты решишь, что я превратилась в нервную истеричку и сбежишь. - Куда я от тебя денусь, - проворчал волк. Все же оборотень всегда был единственным, с кем она до конца была собой. И эту странную связь не разрушило ни время, ни недомолвки, ни непонимание. - Фенрир… - она выразительно шмыгнула носом. - Все-таки, скажи, почему ты пришел? Я имею в виду, спустя целый год. Что… - Ну, если вкратце, то мне велели перестать ныть и для разнообразия побыть мужчиной, - ухмыльнулся оборотень. - Гвен умеет убеждать, - сида невольно улыбнулась. - Что есть, то есть. Уходя, она сказала, что ты учила ее верить зверям. В одном она права: мне стало легче, когда я рассказал тебе, каким стал. - Не начинай, - скривилась Фанд. – Хотя…если я когда-нибудь, не сейчас попрошу тебя подробнее рассказать о том инциденте, когда ты убил тех асов… ты это сделаешь? Фенрир нахмурился. Сида знала: любого другого он убил бы за этот вопрос не задумываясь. Ее бы при иных обстоятельствах просто одернул. Но обстоятельства сегодня были явно не на стороне волка. - Расскажу, - нехотя ответил он. – Но сперва скажи: зачем тебе это? - Журналистский нюх, - усмехнулась Фанд. – Я давно и хорошо тебя знаю и что-то не вяжется в этой истории. А где подвох – понять не могу. Поэтому, когда ты будешь готов, я с удовольствием выслушаю твою историю. Мне действительно интересно, за что ты их убил и что там произошло. Но я не стану тебя торопить. Черные глаза волка расширились. - То есть сам факт тройного убийства тебя не шокирует? И ты меня не осуждаешь? - Нет, не шокирует, - спокойно ответила сида. – А осудить тебя, не зная всей истории, я тем более не могу. Есть ситуации, когда любой человек способен на убийство. - Отец вообще что-то в этом духе и наплел Одину, тогда-то нас сюда и сослали, - сознался Фенрир. – Формально он тут правитель, а на деле – в такой же ссылке, как и я. Один после этого и потребовал, чтобы он отказался от меня. - Не думала, что доживу до дня, когда мне придется извиниться перед Локи, - пробормотала сида и рассказала волку о своей ссоре с его отцом. Фенрир зашелся лающим смехом. - Ты отделала отца? Не он тебя? Почему я был в отключке…- простонал он. - Скорее, у нас произошел конфликт интересов, и мы отделали друг друга, - улыбнулась Фанд. – Потом по твоей милости случилось вынужденное перемирие, которое вылилось в нейтралитет. - О, у вас появились общие интересы, уже хорошо, - хитро сощурился оборотень. – Надо будет потребовать с отца что-то хорошее. Пожалуй, этим и займусь, пока не забыл. Фанд хотела его одернуть, но было так радостно видеть его прежним, что она лишь махнула рукой. Пусть развлекается. В дверях оборотень обернулся и с лукавой улыбкой спросил: - Слушай, вы хоть целовались? - Я тебя все-таки убью! - Значит, целовались! – удовлетворенно кивнул оборотень, направляясь в сторону царских покоев. Снующие тут и там слуги наблюдали необычное зрелище – мрачный принц, которого никто даже улыбающимся не видел, хохотал на весь коридор как мальчишка.