Klavier

Голые сырые стены. Пол уложен сгнившими досками. Приоткрытая исцарапанная дверь. Мальчик, который ступает по скрипучему полу этого старого поместья изнемогает от любопытства: что же может быть за ней? Заглядывает внутрь. Там всего лишь юноша. Он сидит на ветхом стуле перед огромным роялем, что кажется серым из-за скопившейся за много лет пыли. Он не играет. Он аккуратно скользит пальцами по клавишам, собирая на свои тонкие пальцы слои пыли. - Чего же ты боишься? Очень невоспитанно игнорировать людей. - говорит странный парень. Мальчик вспыхивает от смущения. Открывает не спеша дверь, боясь, что та может в любой момент слететь с петель, и заходит в комнату. Стены украшают пятна плесени, а через грязные окна солнечный свет не может проникнуть в помещение. По углам валяются грязные куски ткани и деревянные щепки. В комнате нет ничего, кроме расшатанного старого стула и рояля. Очень странно, мальчик обошёл почти весь дом, но не увидел ни одной целой вещи. А на рояле не было ни царапины, его укрывали только слои пыли. - Кхм, похоже, знакомство придется начинать мне, - говорит странный парень - я - Джерард Уэй, один из владельцев этого поместья. Позволь узнать, что же ты здесь делаешь? - Э-э... Я Ф-фрэнк. Айеро, - мальчика бросает в жар, он недоумевает: столько лет эта территория простояла никому не нужной, а тут у нее появились хозяева? - Да не волнуйся ты так, - парень, который представился Джерардом, улыбнулся - так почему же маленький мальчик разгуливает один по заброшенным зданиям? Родители не волнуются? - Во первых, я не маленький, мне 12, - Фрэнк явно посмелел и говорил увереннее, - во вторых: я не разгуливаю, а ищу место для ночлега. Родители волноваться не будут, - мальчик уперся взглядом в пол, ведь сейчас была не самая приятная для него тема разговора, - они умерли - Извини. - по глазам Джерарда было видно, что он искренне сочувствует сироте - Предлагаю тебе крышу над головой. То есть, хочешь работать на мою семью? Ты мне нравишься, Фрэнк. Ты очень необычный. - Джерард потрепал Фрэнка по голове - Только на 4 года меня младше. Я считаю своим долгом хоть как-то тебе помочь. - Спасибо. - Фрэнк был счастлив. Он обрел дом. И, похоже, еще друга. Ах, это было так давно! *** И через несколько месяцев я стоял в той же комнате. Ее было не узнать. В ней не было ни одной пылинки, окна тщательно вымыты, из-за чего помещение стало уютным и светлым, комната приобрела роскошный декор: повсюду стояли изящные фарфоровые статуэтки, в шкафчиках покоились дорогие сервизы. О прежнем интерьере гостинной говорила только одна вещь. Рояль. А я теперь работал на Уэев. Это стал мой дом. Они мне стали, как семья. Джерард стал мне как брат, которого я потерял. Там, около рояля, я слушал его. Мы говорили о многом, делились мыслями и переживаниями, а также многозначительно молчали. Я любил тишину, любил говорить с Джерардом, любил красный. Потому что в знак дружбы Уэй подарил мне красную ленту. Я любил красный. Любил, когда он играл на рояле. И ужасался, когда всё чаще ловил себя на мысли, что отношусь к Джерарду совсем не как к брату. Он говорил мне: "Я всегда буду рядом с тобой", но это была иллюзия, что он играл только для меня. Как и во многих состоятельных семьях, он с малых лет был обручен. Любил ли он ее? Любил. А когда я впервые ее увидел, она была облачена в во все красное. Я ненавижу красный. Все чаще и чаще Линдси Баллато приходила в это поместье. Он играл для нее на рояле. А она смеялась. Она его целовала. Она имела на это право. Я бы всё отдал, чтобы оказаться на ее месте. Да только что у меня есть? Красная лента. Я ненавижу красный. Время течет, словно вода. Я пытаюсь остановить его, приостановить время. Но оно течет и течет, от чего я медленно схожу с ума. Время мне не подчиняется. Я всего лишь человек. Такой же, как и все. Близится совершеннолетие Джерарда, а это означает, что скоро свадьба. Я не скажу ему о своих чувствах, все будет, как должно быть. Я не буду препятствовать его счастью, у него будет семья и блестящее будущее. Я же потяну его на дно. Он любит Линдси, не меня. Музыку начинаешь слышать тогда, когда твое сердце разбивается. Вот почему я еще более отчетливо слышу, как ты играешь для нее на рояле. Каждый звук словно ранит кинжалом. Но я не могу умереть от кровопотери или из-за того, что задели жизненно важный орган. Ведь душа в нашем мире не так ценна. Я пытаюсь показать, как много ты значишь для меня. Я кричу, я захлебываюсь в слезах. Меня никто не слышит. Даже он, что клялся быть всегда рядом со мной. Словно сквозь туман смотрю на венчание. А ночью же запираюсь в своей комнатушке, чтобы дать волю эмоциям. Хочется разбить окружающие меня предметы об стену, но боюсь, что на шум сбегутся жители здания. Мне этого не надо, ведь я должен делать вид, что всё в порядке. Он уехал из поместья, оставил меня одного. Я так редко вижу его бледное лицо. В доме больше не слышно рояля. Мне стукнуло 17, ему 21. Линдси беременна. Виню ли я ее? Ненавижу ли? Нет. Она делает Джерарда счастливым. Я хочу, чтобы он всегда улыбался. Пусть даже я буду медленно умирать от грызущих изнутри печали и саморазрушения. А потом у Линдси случился выкидыш. Казалось бы, я должен прыгать от радости. Но моя душа не настолько прогнила, чтобы радоваться концу так и не начавшейся жизни. Джерард переехал к родителям, снова в доме заиграл рояль. Он с силой вдавливал клавиши, по его щекам текли слезы. Я стоял рядом, приобнимая его за плечи. А он только бессвязно что-то бормотал себе под нос. Я бы не хотел, чтобы он страдал. Не отдавая отчет в своих действиях, я мягко коснулся его губ. Всё вокруг остановилось, было слышно только как кровь стучит в висках. Джерард не отстранился, что очень удивило меня. Слезы перестали течь из его глаз, он только непонимающе уставился на меня. Приоткрылась дверь. Как же они кричали! А знаете, я об этом не жалею. За свою короткую жизнь я сделал то, чего действительно хотел. В последний раз взглянул на него. И не увидел в его глазах ни капли отвращения, а только... понимание? Джерард, ты очень странный человек. Меня вышвырнули из дома. Другой реакции я и не ожидал. Я лишился всего. Дважды семьи, лишился Джерарда. Могу повторять это вечно, я не жалею. Я - низший класс, в этом мире я ничто. И никто мне здесь не верил, что я смертельно болен от горя и зловонья. Это слишком банально, но я всегда ценил свою жизнь только потому, что ты есть на этом свете. Что мне делать? Куда идти? Я знал ответ. Беру в руки складной ножик, который всегда был при мне. Не хотелось, чтобы я испачкал его своей кровью. Я слишком слаб и беспомощен. Да, я отступлюсь и проиграю борьбу, но ты никогда не растворяйся во тьме. Зачем мне продолжать жить? Самое трудное - отпустить свои мечты. Что ж, я уже давно распрощался с ними. Вонзаю ножик себе в живот. Ведь так моя смерть станет более мучительной, боль должна очистить душу. Вся моя одежда и пыльная дорога, на которой я умираю, пропиталась густой темной кровью. Надеюсь, она смоет всю грязь, что я ощущаю на себе. Смотрю на солнце, что медленно опускается за горизонт. Как символично. Только после каждого заката наступает рассвет. А я бы не хотел вновь и вновь возвращаться к жизни. Слишком мучительно, слишком горько. Смотрю на свое запястье. На нем красуется старая потертая красная лента. Странно, но красный больше не противен мне. Для меня он стал цветом очищения, отрешением от всего. На закате этого мира последнее, что я увижу, будешь ты, Джерард. Твой образ, что сидит возле рояля, перебирая длинными пальцами клавиши. Твое бледное лицо с зелеными глазами и неряшливой прической. Я люблю красный. Я люблю Джерарда Уэя. А знаешь, самое тяжелое в моей смерти - это покинуть тебя. Прости, я больше не хочу чувствовать боль, я больше не хочу страдать. Я слабый, Джерард. Прости. Что же станет с ним? Я бы не хотел об этом думать. Возможно, в другой реальности мы были бы счастливы. Вместе. Возле рояля все началось, возле рояля все и закончилось. Но не вините старый рояль, он ни в чем не виноват. А время так и течет. Кап-кап, с каждой каплей смывая память о мальчике, который любил, который за свою любовь и поплатился. Там, около рояля, я слушал его, а когда он начинал играть, у меня захватывало дух. Там, около рояля, он слушал меня. И когда я начинал играть, у него захватывало дух...