Скомканность.

Ты в очередной раз смотришь в мои глаза слишком пристально, пытаясь сожрать меня собственными зрачками. И я подхожу ближе, неловко опуская руки на твои бедра – я не знаю, куда еще деть эти грабли – и ты выдыхаешь, громче, чем хотел бы. Ты прекрасно знаешь, что я – одиночка, несмотря на все мои “интрижки”. А я знаю, что ты никогда не бросишь жену и ребенка. Но когда все предельно известно, все это кажется вшивыми отговорками. Может, именно поэтому, каждый раз мы трахаемся так, будто он – последний? Сколько дней, недель, месяцев это продолжается? Сколько прошло времени со съемок того ебучего выпуска той ебучей программы? Сколько раз мы уже встретились вне пределов “сценарной необходимости”? Мы видимся чуть ли не каждые три дня, и это сводит с ума нас обоих. Мы ни черта не чувствуем друг к другу, но при этом, кричим от ощущений в очередном вшивом номере дешевого отеля. Кто мы после этого? Влюбленные? Любовники? Лжецы. Я залезаю рукой под твою рубашку, и ты откидываешь голову, громко выдыхая – сегодня та редкая ночь, когда мы встретились не в отеле. Мы в моей квартире, и это дает иллюзию некой власти. Ты шипишь слишком громко, слишком откровенно, когда моя рука сжимает твой член, и я не удерживаюсь, ловлю твои губы своими. Это стало общей на двоих привычкой, одной на двоих тайной. И еще не известно, кому из нас больше происходящее плавит мысли. Ты извиваешься на диване, вытягиваясь во весь рост и выкрикивая мое имя. Я жадно впиваюсь в твои плечи, уже не заботясь о следах – ты сам как-нибудь все объяснишь, кому будет нужно. Сейчас совсем не до этого. Сейчас – никаких лишних мыслей, вроде “все это неправильно” и “тебе должно быть стыдно”. Нет, сейчас только движения, на грани возможностей. И может, это правда то, что нужно нам обоим, если бы не случайные, болезненно-живые взгляды до и после секса. Но ни один не решится на большее, потому что где гарантии, что тебе ответят взаимностью. Кому это нужно? - Женя-я-я… - И я кончаю сразу после тебя, стоит тебе плотно сжаться вокруг моего члена. После будут долгие, молчаливые перекуры на кухне до утра, а сейчас можно завалиться на жесткий диван, прижимая тебя ближе. Ты никогда не скажешь, что я тебе нужен. Я никогда не позволю себе признания, что мне все это нравится.