The Dark In Me

Дай мне выложить все начистоту. Во мне есть маленькие странности, Ты знаешь, что мужчина должен это чувствовать. Мне плевать, что подумают другие, Я не должен ни перед кем отчитываться, Это все — мой внутренний мрак.

— Freak Like Me | Sugababes

— А это не странно? — произносит между делом Фрэнк. Он сидит на туалетном столике, склоняясь над потрепанным клочком бумаги. — Ну, записывать это все? Джерард трясет головой, хотя Фрэнк и не смотрит на него. — Ясность. Помогает сохранить память. Фрэнк молчит пару мгновений, что-то записывая. Потом он произносит: — Не думаю, что я забуду. Иногда Джерарду хочется, чтобы его воспринимали буквально, но это не тот случай. Фрэнк сейчас слишком легкомысленный. Читать становится тяжелее, особенно тогда, когда Джерард заведен. Он снимает майку через голову и бросает вещь на пол. — Правила должны быть написаны в порядке значимости. И не забудь записать стоп-слово, кстати. Фрэнк вздыхает, но улыбка не сходит с его лица. — Какой же ты зануда. Джерард ухмыляется и щелчком расстегивает бляшку своего ремня, откидываясь на постель. — Да? Фрэнк кидает на него свой взгляд, ненавязчивый, но заметный. Его руки замедляются. — Да, — подтверждает он, — ты приводишь меня в чертову ярость. Фрэнк спрыгивает со столика, оставляя бумажку на нем. — Иногда, — он медленно растягивает слова, на ходу сбрасывая обувь, — например, когда ты повсюду разбрасываешь свое дерьмо. Знаешь, как я заебался каждый раз выбрасывать твои грязные носки из моей ванной? И еще, по всему автобусу валяются долбанные крошки. Тебе настолько, блять, сложно использовать тарелку, когда делаешь себе тост? Джерард наблюдает за тем, как Фрэнк стягивает с себя майку, начиная расстегивать джинсы. Джерард не двигается с места, голыми ступнями он теребит ворсистый ковер. — Но в основном меня бесит то, что ты постоянно грустный, а я ничего не могу поделать с этим. Фрэнк не носит нижнего белья, Джерард быстро проводит языком по пересохшим губам. — Ты часто злишься на меня, да? Фрэнк вторгается в личное пространство Джерарда, между его коленей, внимательно рассматривая его сверху. Он еще не трогает его, но Джерард чувствует его тепло, его голую кожу и чернила на ней. — Это то, что ты хочешь услышать, верно? Фрэнк уверен, что он вот-вот сломает стену, но ничего не выходит. Это все лишь отдается жаром внутри Джерарда, наполняет его член и заставляет пульсировать, упираясь в ширинку джинсов. Он откидывается на свои локти, разводя бедра. Он понимает, что не является каким-то крутым и невероятным секс-символом, но он знает, как воспроизвести подобное впечатление, как заставить людей хотеть его. Он совершенно не чувствует стыда, когда он на сцене, а заниматься подобной практикой в реальной жизни еще интереснее. Он приковал взгляд Фрэнка. — Знаешь, иногда мне кажется, что я заслуживаю эту грусть. - Фрэнк медленно вдыхает воздух через нос, брови сдвигаются, и Джерард понимает, что все делает правильно. — Иногда я думаю о том, почему мне вообще пришла в голову эта блядская мысль бросить пить, нужно было оставить все так, как есть... Рука Фрэнка взлетает в воздух и резко оттягивает волосы Джерарда назад. Джерард давится собственными словами, ладонями сильно сжимая ткань под ним. — Нужно, блять, было принять, что я обычный кусок дерьма, который заслуживает гребаных страданий... Фрэнк засовывает пальцы свободной руки ему в рот, а Джерард стонет вокруг них, громко и благодарно. — Хочешь страдать, Джи? — спрашивает Фрэнк, его голос переполнен яростью. Джерард смотрит на него вверх, тяжело дыша, и он думает, что Фрэнк сейчас поймет его. И тот наконец понимает. — О, — выдыхает Фрэнк. Он вытаскивает пальцы и охватывает мокрой от слюны Джерарда рукой его шею. Его глаза горят. — Я был прав. Ты действительно гребаный извращенец. Джерард снова стонет, подставляя свою голову к усиливающейся хватке Фрэнка. — Скажи мне это снова. Пожалуйста.

***

Это все начинается случайно. У Джерарда не входит в привычку обсуждать свои сексуальные предпочтения с остальными участниками группы, так что он понятия не имеет, как разговор вообще заходит об этом. Жизнь в туре, все может произойти. Они в какой-то жопе мира — маленький город, недалеко от места, где у них завтра состоится концерт. Уже темно, около трех часов ночи, и если вы спросите Джерарда, почему они с Фрэнком бесцельно шатаются по полю позади отеля, он вам не ответит. Что-то подсказывает им поскорее вернуться в отель, но никто из них не спешит. Тишина. К тому же Фрэнк немного пьян, а значит, не немного распущен. — Ох, чувак, как-то раз она дала мне шлепнуть ее, пока я ее трахал, но всего однажды, — говорит он, ухмыляясь и хватая Джерарда за задницу. — И, ну, иногда они бьют меня, или, нет, знаешь, когда они вовсю царапают твою спину? Это, блять, просто... — Это не то, что я имею в виду. — Джерард останавливает себя, чтобы вдруг не взболтнуть лишнего. Ему не хотелось заходить с этим разговором так далеко, но почему-то ему важно объясниться. — Это не только боль, совсем нет. Это все о том, чтобы передать контроль. Чувствовать себя беспомощным. — Он делает глубокий вдох. Рука Фрэнка до сих пор на его заднице, но он уже явно не играется. Это немного странно. Они замедлились почти до полной остановки. — Это подчинение. В этом поле смертельно тихо, даже ветра нет. Джерард видит вдалеке шоссе, тень зданий от придорожных фонарей. Но среди них света нет, все, что есть, — это Луна. — Да? — тихо произносит Фрэнк. Ему так тепло рядом с Джерардом. — А почему ты хочешь подчиняться? Джерард никак не ожидал этот вопрос. — Что? — Почему ты хочешь передать контроль? Сердце Джерарда сильно стукнуло. В тишине они доходят обратно до отеля, и все сразу же становится ярче. Фрэнк напоследок сжимает его зад и отпускает. — Я покурю. Буду через минуту. Джерард бы тоже не отказался от сигаретки, но он слышит этот знакомый командный тон Фрэнка. И он понимает. Ему тоже нужно немного пространства. Немного времени, чтобы все принять. Не то чтобы Джерард никогда раньше не думал о том, как он трахает Фрэнка, но сейчас все иначе. Когда Фрэнк целует его на сцене следующим вечером, он прикусывает нижнюю губу Джерарда до крови. После выступления вокалист сразу же утаскивает его, запихивает в маленькую комнату для швабр за кулисами и встает перед ним на колени, одним движением спуская джинсы Фрэнка до колен. — Оттяни мои волосы, — говорит он Фрэнку. — Выеби мое лицо. Заставь меня давиться им. Поначалу Фрэнк ничего такого не делает, и тут Джерард решает, что тот его просто не воспринимает всерьез. Так что он делает это сам — заглатывает Фрэнка так глубоко, что начинает давиться, снова и снова. Член Фрэнка не огромный, но достаточно большой, чтобы заставить Джерарда постоянно облизывать его, размазывая смазку. Фрэнк облокачивается на стену и просто позволяет Джерарду сделать это, он лишь тяжело дышит, больше никак не помогая певцу. Он не пытается остановить Джерарда, чтобы тот не давился, он позволяет ему все. Он подползает ближе, чувствуя жжение в глотке. Обе его руки лежат на бедрах Фрэнка, они помогают ему не сбиваться с ритма. Его голос будет ужасно сиплым, но ему плевать. Наконец ему все-таки приходится отстраниться, чтобы рывками начать заглатывать воздух. Член Фрэнка весь красный, тесно прижат к куда более бледному животу, покрытому татуировками, по которому теперь стекает слюна Джерарда. Джерард смотрит ему в глаза и улыбается одним лишь уголком губ, не переставая тяжело дышать. Он чувствует, насколько сильно возбужден сам, как его уже твердый член пульсирует под тканью джинсов. Но орган Фрэнка перед ним такой большой, такой широкий, что перед глазами все начинает плыть. Фрэнк смотрит на него сверху-вниз либо с восхищением, либо с отвращением. Сложно сказать. — Боже. Тебе и вправду нравится это, м? — Он внезапно хватает его за волосы, отчего Джерард стонет, сразу же полностью отдаваясь, позволяя своему рту раскрыться, а Фрэнку вводить его член обратно. — Знаешь, это, блять, просто охуенно, Джи. Джерард рычит, скомкано и с диким желанием, он опускает ладонь на свой пах. Все намного улучшилось после того, как он завязал, но не это. Теперь его желание только усилилось, как никогда раньше. Поначалу Фрэнк имеет его рот медленно, но начинает материться и жестче вбиваться в него, когда замечает, что Джерард принимает его легко, прямо держа голову. — Мне всегда нравился твой рот, — срывается с губ Фрэнка почти в беспамятстве, и Джерард кончает в свои джинсы, жадно заглатывая горячий воздух. Фрэнк оттягивает его голову назад и начинает дрочить сильно и быстро, пока не кончает с рыком себе на живот. — Правда? — выдыхает Джерард. Фрэнк не отвечает, он буквально лежит на стене и пытается отдышаться. После концертов они всегда выглядят помято, но сейчас совсем другое дело. Фрэнк протягивает Джерарду руку и тот встает на ноги. — Это ведь только контроль, верно? — спрашивает Фрэнк, пока натягивает на себя джинсы. Джерард медленно выдыхает и кивает. — А как... ну, что ты еще хочешь делать? Вау, ну ладно. Они действительно собираются сделать это. — Ты можешь трахать меня, — отвечает Джерард, — если захочешь. Фрэнк придвигается ближе, зажимая Джерарда между собой и стеной. — Что еще? — шепчет он. — Что еще я могу делать? Горло Джерарда сильно дерет. — Души меня. Бей меня. Пощечины, кулаки, мне все равно. Тяни. — Фрэнк начинает с силой целовать его шею, дыхание Джерарда вновь сбивается. — Тяни мои волосы, много. Кусай меня. Фрэнк царапает его кожу зубами. — Ну а нам не следует придумать стоп-слово? — Нет, — отвечает Джерард, потому что они собираются делать что-то иное. — Я... если я захочу остановиться, ты поймешь. К счастью, Фрэнк не зацикливается на этом вопросе. — Я никогда не знал. Все это время, ты никогда не говорил мне. — Он проводит рукой по спине Джерарда, пробегается ладонью по его волосам и схватывает их, все крепче и крепче, пока тот все сильнее сжимает зубы. — И ты никогда не говорил мне причину. Джерард лишь дышит, быстро моргая и не отводя взгляда от низкого потолка подсобки. Через пару минут Фрэнк лишь вздыхает, так и не получив ответа. — Ну ладно. Сначала Джерард не уверен, все ли происходит так, как нужно. Понимает ли Фрэнк, во что ввязывается, что просит от него Джерард, но после пары ночей в отелях все сомнения рассеиваются. Где-то неделю спустя, пока он лежит на своей кровати и пытается читать, его покрывало вдруг слетает на пол, а Фрэнк оказывается сбоку, почему-то безудержно хихикая. Джерард на автомате начинает отбиваться от него, но смех такой заразительный, что он не может устоять. В итоге они целуются, хотя Джерарду и не по себе от этого. Конечно, они уже занимались подобным после случая в подсобке, но не этим. Желание Фрэнка причинить ему боль убедило его в обратном, но теперь, когда тот нависает над ним и так нежно целует, — он уже ни в чем не уверен. Но тут Фрэнк забирается ладонями под его майку и с силой сжимает оба его соска, и тут ему становится ясно, зачем тот занял его рот. Он практически плачет, когда Фрэнк отстраняется и начинает кусать его шею; а он чертовски быстро учится. — Я тут подумал... как буду тебя трахать, — выдыхает Фрэнк ему в самое ухо, в то же время царапая кожу на его животе. — Ты сказал, что я могу. Джерард с силой прикусывает нижнюю губу, стараясь дышать через нос. Они одни в комнате с кроватями, но не одни в автобусе, и последнее, чего хочется Джерарду, так это объясняться перед остальными в группе. Он не может решить, ужасная ли это идея или же просто охуенная. Возможно, оба варианта. Майка Джерарда закатана до горла, а тем временем Фрэнк расправляется с его ремнем. — Я решил, что хочу делать тебе римминг, — глухо произносит он, — но потом я задумался, хм, а вдруг ему это не нравится, — он расстегивает джинсы Джерарда, запуская под них руку, — но тут я вспомнил, знаешь. Не тебе решать. Джерард тяжело дышит сквозь сжатые зубы, ладонями сминая простыни. Фрэнк трет его через боксеры, медленно и ритмично. Джерард уже невероятно твердый, смазка пропитала его белье. — Так что я сделаю это. Думаю, мне стоит тебя сперва отшлепать, сделать тебя красным, воспаленным и чувствительным, а потом впиться в тебя, пока ты будешь все еще продолжать рыдать от боли. — Он спускает его боксеры настолько, чтобы достать член, оставляя его яйца под тканью; Джерарду приходится прикусить собственный кулак, чтобы не шуметь, пока Фрэнк начинает дрочить ему все сильнее. Другая его рука до сих пор на груди Джерарда, сжимает и царапает, посылая волны огня по коже. — Что думаешь? Вокалист рычит, стонет в свою же ладонь. Если бы он и смог говорить сейчас, у него не нашлось бы слов. Он понимает, что Фрэнку не требуется ответ в любом случае. Жар все сильнее охватывает его внутренности, член пульсирует в руке Фрэнка, пока он кончает, его сперма стекает по татуированным пальцам. Фрэнк отстраняет руку и совершенно спокойно облизывает ее дочиста. Он тут же встает на его кровать, расставив колени по обе стороны тела Джерарда. Если он сейчас решит трахнуть его рот, тот даже не возразит. — И я, — продолжает говорить Фрэнк, — я бы заставил тебя плакать, — своей влажной рукой он гладит живот Джерарда, отчего тот незаметно вздыхает, — но зачем? — Блять, — Джерард делает глубокий вдох, убирая волосы с лица, — это так важно? Гитарист дает ему пощечину. Легко, от нее нет ни капли боли, но Джерард все же вздрагивает. — Это важно, — мягко отвечает он, поднимаясь с кровати. Джерард еще долго не может уснуть. Через пару дней Майки застает его одного в общей комнате и спрашивает, трахает ли он Фрэнка. Джерард понимает, что врать будет бесполезно. — А что в этом такого? Он полностью погружен в свой скетчбук, но он чувствует, как брови Майки удивленно поднимаются. — Я думал, ты натурал. Старший брат лишь трясет головой. — Не в этом дело. — Нет? — непонимающе спрашивает Майки. — А что тогда? Джерард очень близок со своим братом. У них есть масса общего, но только не это. — Я не могу... Я не буду говорить с тобой о своей интимной жизни, Майки, Иисусе. — Я не спрашиваю тебя о чертовых деталях, — говорит Майки, и Джерард замечает явное отвращение на его лице, еще бы, представлять секс собственного брата и друга. — Ты знаешь, о чем я спрашиваю. Джерард молчит пару минут, руки до сих пор продолжают что-то вырисовывать. — Я не знаю, — наконец отвечает он, и это действительно правда, — все сложно. Майки вздыхает. — Либо в этом нет ничего такого, либо все сложно. Говори. — И то, и другое. Майки замолкает на мгновение. — Ты любишь его? — Майки. — Ну, если это просто секс, то... — Это не проблема, ясно? Это не имеет отношения к группе, это ничего не изменит, — он заставляет себя посмотреть брату в глаза, — я обещаю. Майки явно сомневается в его словах, но ничего не отвечает. Джерард благодарен.

***

— Скажи мне, почему тебе нравится это, — выдыхает Фрэнк ему в ухо. Довольно тяжело говорить, когда твое лицо вжато в подушку, но у Джерарда все равно нет слов. Фрэнк внутри так глубоко, что он не может думать, он имеет его так жестко, что он еле дышит, бедра с силой бьются по его разодранным ягодицам. — Пожалуйста, блять, пожалуйста... Фрэнк собирает его волосы на затылке и с силой оттягивает, пока глаза Джерарда не начинают слезиться. — Ты и вправду чертовски любишь умолять, м? — хрипит Фрэнк и со всей силой кусает плечо Джерарда. Тот шипит, отчаянно прижимаясь к изголовью кровати, где его запястья привязаны к железным прутьям. Он не пытается уйти или отстраниться, даже не пытается дотронуться до себя. Его бедра широко разведены, он весь открыт перед Фрэнком, его задница поднята высоко вверх, а грудь трется о простыни. Это хорошо, слишком хорошо. Фрэнк снова шлепает его, по самой болезненной и горящей части кожи, и Джерард всхлипывает, его глотка сухая и разодранная. — Скажи мне зачем, — требует Фрэнк. — Зачем ты... Блять, Джерард, почему ты хочешь, чтобы я делал тебе больно? — Пожалуйста, — скулит Джерард, и Фрэнк практически рычит от злости, резко выходя из него и переворачивая парня на спину, затягивая узлы на его запястьях еще сильнее — до невыносимой боли. Они не должны заниматься этим, Джерард знает. Они не подготовились как следует. Еще слишком рано, все слишком непродуманно, Фрэнк весь озверевший и в ярости; Джерард не уверен, что тот сможет остановиться. Он снова скулит и шире разводит ноги, пальцы с силой сминают одеяло под ним. — Пожалуйста. Фрэнк не бьет его. Он заводит руки под колени Джерарда, давит на ноги, пока колени не оказываются прижаты к груди, полностью раскрывая его. Вокалист задыхается и всхлипывает, теперь, когда его буквально сложили, его член упирается ему в живот. — Хорошо, другой вопрос, — тихо произносит Фрэнк, медленно ложась сверху, пока они не оказываются плотно прижаты друг к другу. — Почему я? Джерард стонет. Гитарист словно маленький ребенок, он просто обязан все знать. — Потому что ты гребаный ублюдок, — выплевывает Джерард, выплескивая все накопившуюся ярость и весь яд. Фрэнк трет своим членом под яйцами Джерарда, так липко и горячо. Он упирается головкой в отверстие Джерарда, чтобы у того перехватило дыхание. Фрэнк перекинул ноги Джерарда через свои плечи. Он начинает нежно покусывать его коленку, не отрывая взгляда от его глаз. — И тебе это нравится? Ты хочешь, чтобы тебя трахал гребаный ублюдок? Джерард ухмыляется, подтягивается выше, чтобы они полностью соприкоснулись, он чувствует пот на груди Фрэнка. — Только ублюдок смог бы так меня трахать. Фрэнк вдыхает через зубы, но не поддается искушению. — Тебе нравится, как я имею тебя, — медленно произносит он. Он вновь входит в Джерарда, но очень осторожно и медленно, сантиметр за сантиметром, до самых яиц, и замирает. Джерард отворачивается и зарывается лицом в подушку, закрывает глаза и старается дышать. Он не знает, куда себя деть. — Не нужно играть со мной в игры, Джерард. — Его голос проникает в уши Джерарда, будто вибрация на сцене от разрывающихся усилителей. — Это то, чего ты хочешь, и я думаю, что ты выбрал меня, потому что решил, что я дам это тебе. Это опасно. Все вокруг плывет. Все тело Джерарда трясется. Все болит и ноет. — Пожалуйста, — отчаянно выдыхает он, и в этот раз Фрэнк его слышит. Когда все закончилось и они оба бескостные лежат на кровати, Джерард произносит: — Нам нужны правила. Ну, настоящие правила. Фрэнк выдыхает дым к потолку. Он удивительный, Джерард не отрицает. — Ты гребаный псих, — мягко отвечает он, — ты же знаешь это? Джерард ничего не может сделать, кроме как начать немного истерично смеяться. Он ужасно вымотан, все дико болит. — Ага. Фрэнк переворачивается на бок, в сторону Джерарда, и протягивает ему сигарету, Джерард делает затяг прямо из его рук, долгий и такой необходимый. — Это здорово. Мне нравится. Джерард осторожно смотрит на него. — Я ведь нравлюсь тебе, да? Я тут думал, знаешь. Что для тебя это все? Фрэнк молча курит. Но тут произносит: — Это никогда не было секретом. — Ты прав, — отвечает Джерард. Он снова затягивается сигаретой, после чего продолжает: — Думаю, мы оба немного сумасшедшие. Фрэнк начинает смеяться. — Даже если бы мы этого не делали, знаешь. Ты бы все равно нравился мне. Тогда бы все могло быть даже проще. — Тебе не?.. — Конечно же мне нравится это, Джи. Но, знаешь, я делаю тебе больно. Было бы хорошо знать почему. — Джерард делает глубокую затяжку, пока его пульс учащается. — Ты не обязан говорить мне это сейчас. Я все равно это выясню однажды. Джерард улыбается. — Всегда так самоуверен. Фрэнк гладит его руку кончиками пальцев, очерчивая воспалившийся красный след от веревки на запястьях Джерарда. Он целует его в щеку и шепчет: — Ты знаешь это. — И Джерард чувствует, как краснеет. Да. Им определенно нужны правила.