Tame Me Now

В лесу было тихо и только курлыканье маленькой стайки цесарок, клюющих семена, прорезало её. Зейн натянул тетиву своего охотничьего лука и ждал подходящего момента. Парень стоял в кустах, в тридцати метрах от поляны, по которой бродили дикие куры. Брюнет выбрал цель и резко отпустил туго натянутую тетиву, выпуская стрелу. Птица замертво упала на траву, а остальные с громким визгом бросились врассыпную. Зейн перепрыгнул через поваленное дерево и выпустил ещё пару стрел, все из которых попали в нерасторопных пернатых. Парень собрал добычу, положил в свою охотничью сумку из бизоньей шкуры и направился к деревне. Путь был недолгим и вскоре Зейн вышел к большой вытоптанной поляне на берегу узкой реки, на которой располагалось больше двадцати маленьких деревянных домиков, рядом с которыми сидели женщины и готовили обед, пара навесов, под которыми стояли мужчины, изготовляя наконечники для стрел и плетя сети, высокий тотемный столб с вырезанными из дерева мордами животных и несколько каноэ на берегу, с мужчинами, сидящими в них и выбирающими из сетей трепыхающуюся рыбу. - Зейн, дорогой, иди сюда! – послышался женский голос, и брюнет обернулся на него, широко улыбаясь. Только один человек во всём племени называл его именем, данным от рождения. Его мать сидела перед их жилищем и чистила бататы. На ней была надета длинная юбка из оленей кожи и широкая повязка на грудь из того же материала. В её чёрные волосы было вплетено два пера: орлиное и соколиное. - Мам, я подстрелил парочку цесарок! – Зейн вытащил одну из сумки за лапы и помахал ею в воздухе. - Молодец, сынок. Сегодня пожарю их на вертеле, - мать оглядела его с ног до головы и недовольно нахмурила брови, - опять надел эту повязку! Она же еле тебя прикрывает! Зейн провёл рукой по небольшой полоске твёрдой чёрной кожи с золотой тесьмой по бокам и пожал плечами. - Нормальная она, - отмахнулся уже, кажется, в тысячный раз брюнет. - Перестань ругать его, Вайомия, у него возраст такой – одни девушки на уме, вот и бахвалится, - его отец, по совместительству вождь племени, вышел на крыльцо и легко улыбался ему. Он также был в одной набедренной повязке, демонстрируя всем своё не по годам подтянутое тело. - Привет, пап, а я сегодня подстрелил трёх цесарок, - Зейн вытащил оставшихся двух из сумки и показал отцу. - Никто не сомневался в твоих охотничьих способностях, Воронье Крыло, - отец улыбнулся ему, похлопал по плечу, поцеловал жену в щёку и направился к домику шамана. В десять лет все члены племени проходили посвящение во взрослых мужчин или женщин. Мужское испытание заключалось в том, чтобы добыть наиболее крупную добычу и первым принести её в назначенное время. Зейн смог подстрелить молодую лань и несколько цесарок, которых притащил на опушку леса, где стояли шаман Олений Глаз, его отец-вождь Дикий Вепрь и, к его сожалению, несколько других парней. Шаман прикоснулся к его груди, вымазанной в красном веществе, ладонью и нарёк его Вороньим Крылом за цвет его смоляных волос, острые глаза и мудрость. - Мам, я пойду к горячим источникам, вымоюсь после тяжёлого дня, - Зейн положил свою сумку рядом с общипывающей цесарку матерью и, дождавшись её кивка, пошёл в сторону леса. Лук и колчан со стрелами, которые он везде таскал с собой и считал своими единственными друзьями, висели на его правом плече и сейчас, при каждом шаге издавая тихое постукивание. Зейн, как не удивительно это было, даже при отце Вожде, друзей не имел. Девушки считали его нелюдимым и недружелюбным, а парни заносчивым и высокомерным. Хотя Зейн знал, что они завидуют ему из-за того, что ему раньше всех сделали татуировки и причёску почётного охотника племени, которая представляла из себя выбритые виски и затылок, зачёсанные назад, оставленные длинными, волосы на макушке, сзади стягивающиеся в маленький хвостик. Парню было начхать на мнение молодых соплеменников и, наверное, поэтому они его ненавидели. Вдруг, где-то сбоку треснула ветка, отвлекая парня от размышлений. Зейн резко повернулся в сторону, откуда раздался звук и приложил стрелу к тетиве. Он всматривался в лесную чащу, но не видел никого и ничего подозрительного или угрожающего жизни. Парень опустил лук и пошёл дальше, держа оружие наготове в случае чего. Через несколько минут Зейн вышел к пологому склону, по всей ширине которого располагались большие и маленькие озерца с горячей водой в них. В этом месте было очень жарко, из-за пара высоко поднимающегося над всеми источниками. Брюнет огляделся и, убедившись, что он здесь один, положил лук на землю, развязал тонкие ниточки повязки на левом бедре и, кинув её рядом со своим деревянным оружием, залез в облюбованный им источник. Он не знал сколько пролежал в горячей воде и, когда его глаза сами по себе закрылись, но, вновь услышав хруст ветки, парень встрепенулся и резко обернулся, заметив, как между деревьями промелькнуло что-то белое. Зейн быстро вымылся, оделся и направился в деревню, догадываясь, кто следил за ним всё это время. В семь лет, когда Зейн в первый раз пошёл в лес один, он встретил мальчика-одногодку, собирающего травы. Его белоснежные волосы и кожа, на пару оттенков светлее, чем у всего остального племени, светились под солнечными лучами, пробивающимися сквозь крону деревьев, юркие пальчики мальчишки аккуратно срывали травинки и листики, а голубого цвета глаза, заметные даже на расстоянии, исследовали зелёную лесную подстилку. Зейн тогда понаблюдал с минуту за действиями блондина и, аккуратно отступая, попятился за деревья. Когда он обернулся, чтобы убедиться, что ушёл незаметно, наткнулся на взгляд голубых глаз и прибавил шаг, оставляя небольшую поляну с голубоглазым мальчиком позади. После этого раза блондин стал попадаться ему в деревне, в лесу, у речки всё чаще и чаще. Зейну стало интересно, кто он, а как не Вождь знал это наверняка. Отец рассказал ему, что парня зовут Найл. Он жил со своими родителями в другом племени, но, когда ему было четыре года, мама и папа мальчика погибли. Единственным его родственником остался дедушка, шаман их племени Олений Глаз. Мальчик был озорным и на первой же неделе пребывания в деревне смешал что-то, отчего вещества взорвались и выпалили ребёнку все волосы. Новые, конечно же, отрасли, но уже не русыми как ранее, а чисто белыми. Кожа мальчика, после несчастного случая слезла и приобрела более светлый оттенок. После дополнительного вопроса Зейна, отчего он не видел его всё это время, Вождь ответил, что над ним смеялись другие ребята и Найл начал стесняться себя, выходя из жилища только по вечерам и ранним утрам. Зейн в очередной раз вспомнил о Найле во время испытания, когда тот пронёсся мимо него, явно гонясь за кем-то. Испытание блондин прошёл не очень. Паренёк прибежал к Вождю и Оленьему Глазу хоть и первым, но всего лишь с тушкой зайца в руках. Однако, взрослые были впечатлены мальчиком, поскольку тот догнал свою добычу и, прижав к земле, свернул шею – безо всякого оружия. Шаман нарёк мальчика Белым Ветром – за его особенность, быстроту и бесшумность. С годами Найл привык к насмешкам, которые сыпались на него всё реже и стал выходить из дома днём. Зейн по-прежнему везде замечал парня, повзрослевшего, подтянутого, высокого, но познакомиться с ним стеснялся, хотя очень хотел. А в последнее время, Зейн слишком часто начал слышать странные звуки в лесу и иногда мелькающую белую макушку между стволов деревьев. На следующий день брюнет проснулся ближе к полудню, умылся, надел тёмно-коричневую набедренную повязку, завязал тонкий шнурок, объединяющий переднюю и заднюю полоски животной кожи, как обычно, на левом бедре и пошёл к общему столу, на который к обеденному времени накрывали для всего племени. С луком на плече, он прошёл пару домов, помахав Алому Бизону – оружейнику их племени и подсел за стол, за которым уже половина деревни спокойно хлебала суп. Зейн быстро осмотрел всех, приметил Найла, сидящего на крыльце своего дома, поедающего ножку цесарки и невольно улыбнулся от того, с каким остервенением и жадностью он это делал. Блондин поднял глаза на него и тут же опустил, уже более культурно начиная откусывать куски белого жареного мяса. Зейн буквально опрокинув в себя суп, встал из-за стола и направился в сторону леса. Он шёл по протоптанным им самим же тропинкам, но потом решил свернуть и отправился на исследование неизвестной ему территории. Через минут двадцать, парень вышел на поросшую голубыми цветами поляну и, пройдя по окружности, остановился у небольшого валуна, расположившегося у самой кромки леса и слегка прикрытого резными листьями саговника. Зейн решил, что это хорошее место для отдыха и засады, в которую должен попасть один голубоглазый парень, наверняка следующий за ним по пятам. Брюнет прилёг у камня, облокотившись на него спиной и вытянув ноги. Как он и думал, за достаточно высокой травой и листьями папоротника его не сразу можно было заметить. Спустя пару минут, практически бесшумно и постоянно озираясь, на поляну вышел Найл. Зейн лежал так, что ему стоило немного скосить глаза, чтобы невдалеке увидеть его стройное, высокое тело. Ещё с десяти лет парень носил косые повязки, которые были длинными на одном бедре и пахе, а на втором затягивались блондином тугим узлом. Найл сделал пару шагов, не переставая вертеть головой, выискивая понятно кого и недоумённо остановился в паре метров от брюнета. - Кого-то ищешь? – спросил Зейн. От его голоса Найл смешно подпрыгнул, приоткрыл рот и вытаращил свои голубые-голубые глаза на него, но смог быстро вернуть себе нормальное, непринуждённое выражение лица. - Нет. Я просто гулял, - блондин отвернулся и наигранно-заинтересовано начал разглядывать поляну и, для пущей убедительности, сорвал первый попавшийся цветок, поднеся тот к носу, чтобы вдохнуть аромат. - Вчера у источников ты тоже просто гулял? – спросил Зейн и улыбнулся, когда увидел густой румянец, выступивший на светлых щеках парня. Найл не знал, что сказать и просто отвернулся от Зейна, - Эй, Найл, не смущайся, ведь я знал, что ты следишь за мной на протяжении долгого времени. Найл после этих слов повернулся к нему с нахмуренными бровями. - И ты думаешь, что эта информация как-то облегчит мне чувство стыда, - блондин сделал голос злобным, но Зейн ни капельки не испугался, а только рассмеялся. Найл смотрел на него удивлённо и как-то странно. - Не слышал никогда раньше твоего смеха – он красивый, - сказал голубоглазый, а Зейн покраснел, переставая смеяться. - Поводов особо не бывает, меня же ненавидят и не разговаривают. - Они не разговаривают с тобой, потому что завидуют. Они все болваны, а ты прекрасный охотник, Зейн, - брюнет вздрогнул от звучания собственного имени из губ Найла. - Ты единственный, исключая родных и Оленьего Глаза, кто нравится мне, - решил сказать Зейн под загоревшийся синевой взгляд блондина, - Ты сильный, а я нет. - Неправда, - возмутился Найл, - ты в одиночку дотащил тушу взрослого оленя до деревни, хотя он весил больше ста килограмм. - Я имел в виду морально. Ты не реагируешь на насмешки, издевательства и, не смотря на это, всё равно ходишь и улыбаешься всем, - Зейн сильно сжал рукоятку лука, - иногда мне становится так одиноко, что я начинаю разговаривать с собственным луком. Брюнет криво улыбнулся и, когда поднял глаза на грустного блондина, то понял, что рассказал главный свой секрет, по сути, незнакомому человеку. Найл за два шага подошёл к нему, сел рядом и положил ладонь на его голое бедро. - Теперь ты точно не будешь один, - Зейн заворожённо наблюдал за контрастом их кожи: загорелой и белой, с небольшим налётом бронзы, а потом перевёл взгляд на лицо Найла и не мог пошевелиться. Блондин исследовал его лицо взглядом, остановившись на пухлых губах, и начал не спеша наклоняться к ним, прикрыв глаза. Зейн быстро сократил, оставшееся в несколько дюймов, расстояние, и громко вдохнул через нос, сминая розовые, мягкие губы своими. Найл расслабился и обвил его шею руками, впуская в рот язык брюнета, который в свою очередь положил руки на талию блондина. Зейн напоследок закусил нижнюю губу парня и опустился с поцелуями на его шею. Голубоглазый негромко постанывал и глубоко вдыхал воздух, резко ставший горячим и плотным. Зейн уложил Найла на шелковистую траву, подложив ему под голову свою охотничью сумку, и начал вылизывать, покусывать и целовать ключицы, коричневые жёсткие соски, пресс и низ живота блондина. Найл приподнял голову, когда почувствовал мозолистые пальцы, развязывающие узел на его повязке, и смущённо посмотрел в карие, немного дикие от возбуждения глаза брюнета, а потом ненамеренно опустил взгляд к его паху и вздохнул, увидев окрепший, длинный, ровный член брюнета, отодвинувший тонкую полоску ткани в сторону. Зейн тем временем расправился с узлом и откинул жёсткую кожу с не менее возбуждённого члена блондина. Волосы на лобке у парня были светлые и короткие, колющие ладонь Зейна, которой он провёл по низу живота и обвил пальцы вокруг подрагивающей плоти Найла. Блондин охнул и откинулся на мягкую сумку охотника. Зейн сначала просто водил рукой по горячему члену парня, а потом осмелился лизнуть головку, из отверстия в которой выступала прозрачная жидкость, оказавшаяся на вкус солёной, как морская вода. Найл подрагивал от каждого неловкого движения черноволосой головы на своём детородном органе и стонал от юркого языка, обводящего головку и уздечку. С чпокающим звуком, Зейн отстранился и развязал собственную повязку, откидывая её в сторону. Найл привстал и потянулся рукой к пульсирующему пенису брюнета. Сжав на нём свои пальцы, он провёл ими пару раз, отчего Зейн застонал. - В моей сумке лежит крем от синяков, используй его, чтобы я стал податливее, - выдохнул блондин, становясь на колени и цепляясь руками за траву. Зейн только сейчас увидел маленькую, не больше кулака, сумку, в которой лежала баночка крема, маленький ножик и свистулька-приманка. Он достал нужную вещь и хотел было воспользоваться ею, но перевёл взгляд на сжатую, розовую, манящую дырочку Найла. Брюнет нагнулся, развёл руками белоснежные ягодицы блондина, открывая ещё более лучший вид на вход парня, и быстро лизнул его. Найл вздрогнул от неожиданности и проскулил что-то. Зейн снова прикоснулся влажным, горячим языком к отверстию блондина и провёл им по кругу. Найл застонал и сильнее выпятил попку, отчего язык наполовину вошёл в анус парня. Голубоглазый вырвал траву, которую сжимал, выдыхая проклятия на странном языке, доселе неизвестном Зейну. Брюнет начал водить кончиком языка внутри блондина, заставляя того скулить и охать. Ещё пару раз смачно лизнув покрасневшую дырочку Найла, охотник нанёс вкусно пахнущую травами, бесцветную массу на пальцы и начал вводить их в слегка растянутое нутро парня. Блондин громко вдыхал и всхлипывал от распирающих его изнутри длинных пальцев Зейна. В какую-то минуту, из-за чувствительного прикосновения пальцев Зейна к какой-то точке внутри, Найл вздрогнул всем телом, а из его члена выплеснулась порция бесцветной вязкой жидкости и ниточкой стала тянуться к земле. Член брюнета дёрнулся и потребовал внимания. - Ты готов принять меня, Ни? – спросил Зейн, беспокоившийся за состояние блондина. - Да-да, быстрее, - просипел парень и добавил, - мне понравилось, как ты сократил моё имя. Зейн улыбнулся и приставил, свой сверкающий от крема, пенис к приоткрытому анусу Найла и аккуратно, не торопясь, начал проталкивать головку, а затем и всю длину внутрь парня. Блондин постанывал, иногда вздрагивал, но признаков сильной боли не показывал. Когда член полностью вошёл, Зейн немного подождал, а потом начал не спеша двигать бёдрами. Найл опустил щёку на сложенные друг на друга ладони и скосил взгляд на Зейна, у которого на лице было написано выражение наслаждения. Брюнет поймал его взгляд и накрыл спину парня своей грудью, опустившись к губам блондина. Зейн, целуя Найла страстно и мокро, начал совершать глубокие, резкие фрикции, из-за чего блондин начал постанывать в рот кареглазому. Брюнет отстранился, удобно расположил колени рядом с мясистыми икрами парня под ним и начал ускорять свои движения внутри Найла. Вскоре он наткнулся на комок нервов, из-за которого при каждом новом своём движении Зейн выбивал из блондина громкие стоны-крики, от которых птицы с ближайших деревьев улетали в испуге. - Сильнее, Зейн, сильнее, - просил блондин сорвавшимся голосом, извиваясь и самостоятельно, в дополнении к движениям охотника, насаживался на его плоть. Брюнет ускорился и вбивался так сильно, что Найл начал скользить по траве, а его колени разъехались. Зейн подхватил его за грудь и прижал к себе, не переставая двигаться ни на секунду. Блондин запрокинул голову и приоткрыл губы, выпуская стоны в голубое небо над собой. Зейн остановил их непрекращающийся поток, прижав свои губы к его, проталкивая язык в рот блондина и сплетая его с языком парня. От мясистой головки члена брюнета, каждый раз проезжающейся по простате, Найл не мог больше сдерживаться и, сжав свой пенис у основания начал выплёскиваться длинными струями на камень перед собой. Жемчужно-белое семя стекало по неровной серой поверхности, оставляя за собой тёмные мокрые дорожки. Зейн с жадностью следил за извергающимся парнем и через несколько глубоких фрикций, ещё сильнее прижав к себе Найла, начал кончать внутрь него, заполняя нутро своей спермой. Блондин прикрыл глаза и откинулся на плечо охотника, который медленно выходил из него, но даже не пытался отстраниться полностью. Зейн опустился на траву, а Найл, потянутый следом, лёг на него сверху и начал крутить в пальцах маленький наконечник, висящий на верёвочке на шее охотника. - Я сам сделал его, когда мне было шесть, - сказал брюнет, рассматривая браслеты на запястьях блондина. - Я тоже сделал все браслеты своими руками, кроме одного, - он показал кожаную верёвочку, с вырезанной из тёмного дерева маленькой фигуркой лисы, висящей на ней, - это от моей мамы. Зейн улыбается блондину и целует его в уголок губ, смешно морща глаза. Найл смеётся, заливисто и не сдерживая себя. - Ты особенный для меня, - улыбаясь, говорит Зейн, поглаживая бледную спину своими шершавыми пальцами. - А ты для меня, - отвечает Найл и нежно целует парня, прижимаясь к нему ещё сильнее.