Пять минут

Традиция вставать в пять утра, и идти на первую тренировку прервалась весьма внезапно и немного…необычно. Би-Хан медленно и спокойно раскрыл глаза и увидел как по постели, словно воришка, крадется весенний луч солнца. Осторожно перевернувшись на бок, криомант невольно изумленно охнул – рядом с ним, словно греческий бог в полузабытьи лежал пепельноволосый воин и сладко дремал. Его губы были слегка открыты, и легкое расслабленное дыхание с тихим свистом вырывалось наружу. Он был безмятежен и так беззащитен в этот миг, что строгость и жесткость на лице воина холода мгновенно разгладились в умиленную улыбку. Нечто прекрасное теплилось рядом с ним, доверчиво посапывая и нежась в его постели – разве не чудо? Непослушные пряди серебристым водопадом спадали со лба эненры - того и гляди сползут и станут щекотать этот выразительный и прямой нос. Би-Хан затаил дыхание, замер, прислушиваясь к звукам вне постели. Никого. Тишина. Собственное сердце громким тумканьем отдавалось где-то посередине в самом центре головы, будоражило, подталкивало, взывало. «Нет. Ещё немного покоя. Ещё миг тишины», - молился богам криомант, прослеживая за сменой черт любимого, который начинал мило хмуриться во сне. Смоук смешно фыркнул, как только шкодливые волосы всё же достигли носа. Невольно рука юноши потянулась ко лбу, но потом замерла, запутавшись в белой простыне, как в паутине. Весна в этом году выдалась жаркая, душная, приходилось спать под легкими простынками, чтобы хоть как-то насладиться прохладой. Эненра всё же вынул руку и, не раскрывая глаз, положил теплую ладошку на грудь криоманта, улыбнулся, осознавая, что тот никуда не ушел и лежит рядом с ним. Будто пойманный с поличным на этой слабости, Би-Хан, задержал дыхание, не до конца привыкнув, что сегодня уже неделя как они просыпаются вместе в одной постели. К этому было невероятно сложно привыкнуть. Но каждое утро, видя, что рядом лежит любимый человек, воин холода боялся, что однажды жизнь станет прежней и волшебная и такая невероятно приятная нега в чертах спящего Томаша, навсегда исчезнет. Слегка помятый и взлохмаченный, с новыми ссадинами после вчерашней заварушки на задании, Смоук казался совершенно хрупким и невесомым во сне. Он впервые спокойно спал в присутствии старшего воина, не рискуя оказаться быть захваченным врасплох или оскорбленным чужим домогательством вроде дружков Сектора. Не надо было убегать, прятаться, чутко спать и прощупывать на всех доступных и невероятных уровнях восприятия всё, что происходило вокруг. Би-Хан глубоко вобрал воздух в легкие, после того как понял, что уже давно не дышит, стараясь задержать в памяти малейшие детали этого утра. А потом рука сама ныряет под простынь, поглаживает голое, испещренное шрамами бедро эненры, скользит по лобку, вверх по животу. - Да не сплю я, - притворно недовольно морщится Смоук. Его серо-зеленые глаза медленно открываются, и он смотрит на криоманта как напыжившийся обиженный воробьишка. Но после уголки губ юноши складываются в мягкую улыбку, и он шепчет: - Доброе утро… Его глаза наполнены нежностью и любовью, на отлёжанной щеке смешно отпечатался красный след, будто шрам. Пальцы Саб-Зиро жадно загребают воина под пояс и притягивают к себе ближе, Смоук охотно придвигается, кутается в простынь криоманта, прижимается к холодному телу, поглаживая немного поцарапанный в порывах вчерашней ночной страсти бок. Снова прикрывает глаза и тянется поцеловать в шею, но Би-Хан ловит мягкие губы и трется носом о нос. Как необычно, как чуждо, как…странно. Жестокие люди, ещё вчера купавшиеся в чужой крови и попрекающие все законы сочувствия и жалости к ближнему, сейчас наслаждаются друг другом, перевоплощаясь из демонов смерти во что-то непонятное и бесформенное. У них мало времени, они обречены всё делать украдкой, тайком, но вот уже семь дней подряд, они могут дарить друг другу любовь, какой бы она ни была. Днём их души снова должно поглотить обманчивое безразличие, холодность, грубость, невыразительность. Но в робкой надежде каждый из них будет подглядывать за мельчайшей деталью своего избранника, чтобы ночью рассказать или спросить, чтобы утолить жажду знать о друг друге больше, чем позволяли правила, время, чужие косые взгляды. И седьмое утро подряд они ровно десять минут лежат в обнимку, благодаря за близость, за немые крики в предчувствии оргазма, за тяжелое дыхание, которое приходилось гасить в поцелуях, чтобы не выдать себя. - Нам пора, - безжалостные слова срываются с уст Саб-Зиро. Это тоже стало традицией. Посвященный холода неумолим и строг как часы, но стоит Смоуку сказать следующие слова, и он покоряется и соблазняется быть счастливым ещё немного. Ещё чуть-чуть… - Пять минут, Хан. Наши пять минут… И они лежат, обнимая друг друга, делясь теплом и безмятежностью этих пяти минут, чтобы потом на целый день притворяться, что для них не существует ничего кроме клана. - Я люблю тебя… И не важно, кто из них говорит эти слова. Пора вставать.