Часть 1
8 марта 2015 г., 16:03
Увидев ее в первый день, я знал – она единственная.
Она посмотрела мне в глаза и улыбнулась,
Её губы - цвета роз,
Что растут вдоль берега реки, такие алые и дикие...
Он постучал в мою дверь,
И мой трепет растворился в его уверенных объятиях.
Он был моим первым мужчиной и заботливой рукой,
Нежно вытер слезы, что текли по моему лицу, - Kylie Minogue feat. Nick Cave - "Where The Wild Roses Grow".
Острие иглы, щекоча нервные окончания, медленно погружается в голубоватую узкую полоску, скрытую под тонким покровом кожи. Вена набухает, наполняется изнутри смертельной инъекцией, что, обжигая своим ядом стенки сосудов, распространяется во всю ее длину. По узкому проходу, как по трубе, хлынул яд, словно сдерживаемая ранее плотиной вода. Она разъедает свои пути, обжигая шипящие от соприкосновения с ней алые стенки.
Опутывающие все тело, словно нити, сосуды наполняются изнутри этим ядом, затуманивающим разум, лишающим слуха и зрения. Танцующая пелена застилает глаза, как густой туман. О происходящем вокруг можно судить только по редким световым бликам, окрашивающим собой пелену. Она стелется от низу до верху, заполняя собой каждый миллиметр воздуха, он становится плотной стеной, окутывает, обволакивает, как кокон, скрывая от внешнего мира.
Внутри него тепло и уютно, как не было никогда. Я могу смотреть свои сказки вечно, могу питаться облаками, могу слушать музыку небес и песнь израненной Земли. Здесь все будет, как в сказочном королевстве, о котором повествуется в сказках на ночь. Все подчиняется моей воле, никакие жестокие силы не проникнут своими мерзкими щупальцами в мой надежный кокон, пока его охраняет смертельный туман...
Я могу танцевать в темноте, не боясь оступиться, упасть. Охраняй меня, незримый защитник, храни мой покой, напои слезами звезд, я выпью до дна. Наполни собой, подари тепло в подарочной коробке с ярким бантом. Будь здесь. Всегда...
Твой смертельный поцелуй, летящий по венам прямо к сердцу, уколет его в самую середину. Сохрани. Спаси и сохрани от мира. Спаси и сохрани...
Мой крест, позволишь ли стать ребенком в твоей колыбели? Станут ли твои нежные дуновения качать ее? Я хочу услышать песнь Земли. Она поет балладу о диких травах, что хранят в себе дурман. Ее песнь льется медленно, подчиняясь течению крови из ее открытых ран. Она стонет, вещая о войнах, коими избороздили ее тело жестокие дети. Вековые рубцы на ее высохшей коже напоминают, пронося пред мысленным взором жуткие картины страха и ужаса, крови и боли, обо всех грехах, что учинили ее дети. Мысли текут плавно, словно вода в реке вечности. Почти реально...
Перекрой мое дыхание, чтоб я могла насладиться мгновением. Не дай потерять эту волшебную нить, что связывает нас. Поглоти с головой, накрой своею волной...
Я опускаюсь на самое дно, постепенно теряя весь свет из поля своего зрения, я опускаюсь ниже, чем самое глубокое место Мавританской впадины. Конечности увязают в мягком, шелковом песке. Опутай меня водорослями, приковывая ко дну. Оставь в темноте и абсолютной тишине, оставь мне мой покой. Хочешь, я спою для тебя, пока волны, едва долетающие до моего далекого мира сквозь толщу воды, будут омывать мое пристанище?
Я смогу пересчитать все песчинки на необъятном дне. Их так много, что глаза разбегаются, а внутри зарождается жгучее любопытство и нетерпеливость. Прости мою несдержанность, но твои богатства неисчислимы, необъятны.
Быть может, блестящие своей чешуей в темноте рыбы покажут мне тайные гроты госпожи Земли. Покажут ее горячее сердце, ее жизнь. Ее сердце опутано горящими неистовым пламенем сосудами. Они пульсируют, гипнотизируя взгляд. В нем сокрыта тайна мира, тайна вселенной. Из его пылающих недр, коридоров и многочисленных порогов, испещренных венами и дрожащими дорожками капилляров, доносятся эта загадочная песнь. Руины моего дома пусты, но что они по сравнению с этим?
Огонь зовет. Его переливы танцуют, вздымаясь ввысь горящими искрами. Багряным окрасится луг, куда падет горящая искра сердца Земли.
Подари нам маковые поля! Подари хоть каплю своего дурмана. Запрячь его в кровавые цветы. Я буду лежать в них целую вечность, вечность буду слушать их сказки с оттенками ярко-алого, багряного, поглощать, пропуская через каждую клетку тела твое дурманящее дыхание.
Вдохни в меня жизнь, Мать всего живого. Я буду кружиться в багряном поле, пока ноги не врастут в почву. Моя кровь - твоя, я жертвую ее твоим дарам. Пусть алые цветы наполнятся ею, впитают корнями, пропуская по своим жилам.
Мое тело переломится, сосуды мгновенно порвутся, задетые острыми, как конец иглы, обломками костей. Кровь брызнет вокруг, наполняя твоих детей живыми красками. Разорвутся! Ороси мой багряный луг...
Из горла вырывается хрип. Шея чуть не преломляется от резкого запрокидывания головы назад. Сквозь густую пелену у краев своих закрывающихся глаз я могу разглядеть белый потолок и серые разводы на нем. Затхлый воздух и не единого луча света в грязной комнатке с плотно зашторенными окнами. Прочь...
Сколько звезд на твоем темно-синем одеяле? Я бы могла пересчитать их все, могла бы собрать их для тебя в рогатую лодку месяца. Ты сможешь выпить их, смешанных с ветрами Сатурна, когда заболеешь. Выпей все до последней капли, скрытой в самом дальнем кратере рогатой лодки.
Я отращу себе еще по две конечности с каждого бока, чтобы связать паутину для тебя. Ты сможешь рассматривать мои сюжеты, когда тебе наскучит лежать на одном боку, болея. Я соберу лунные камни и раздроблю их голыми руками, чтобы острия проткнули мою кожу, окрашиваясь алым. Когда моя паутина будет готова, я осыплю ее лунной пылью. Переплетения и нити засияют, словно серебро, наполняясь космическим светом твоей младшей сестры, чья красота затмит любую земную и неземную девушку. Нити будут переливаться серебряным, сверкать кровавыми брызгами, греть мягким серым...
А может, связать тебе свитер? Такой же теплый и мягкий, как покровы твоих полей. Я напитаю его теплом огня и ароматом тлеющих дров. Тебе будет тепло и уютно. Я все сделаю, лишь оставь мне покой и вечность в своем царстве...
Живот сводит неожиданной судорогой, из-за которой окружающее пространство на мгновение становится четче, выходя из сладкого тумана.
За что ты так? Я прошу слишком многого? Мы лишь пресмыкающиеся. Мыслями высоки, а деяниями грязнее самого последнего шакала.
Поверь, я распята пред тобой на смертном одре. Обезоружена, слаба и ничтожна. Я, как червяк, - безвольна и мягкотела. Раздави же меня, давай, если не хочешь оросить своею милостью! Причини мне боль своим последним поцелуем, раздроби мои кости своими огненными объятьями, оставь на моей коже болезненные ожоги своими прикосновениями.
Я умру лишь с твоим позволением, я буду жить, пока ты даешь мне право. Заморозь мои легкие, сковывай их льдом, а затем разрубай одним ударом на ледяные глыбы снова и снова. Утопи меня в своем океане, там, на самом дне, где мне так хорошо и спокойно. Раздави меня толщей иссиня-черной воды, закопай в шелковом песке, пока мои органы будут жалкими оболочками плавать на дне, окрашивая темную пучину красным дымом.
Разорви мои вены, сосуды, перепутай их, завяжи в узлы, чтоб кровь не могла поступить, чтобы от напряжения они лопнули, блестя на солнце взрывами алого.
Спаси. Сохрани. Спаси и сохрани...
Мать всего живого, прошу, внемли: сделай мой мир реальным. Реальным. Преврати его в явь. Вонзи свои иглы в мои вены, отрави мое тело. Отрави мое сердце. Не оставляй...
