Life through Hole. Part 2.

Let it never be said, that romance is dead Cos there's so little else occupying my head There is nothing I need except the function to breathe But I'm not really fussed, doesn't matter to me Due to lack of interest tomorrow is cancelled Let the clocks be reset and the pendulums held Cos there's nothing at all except the space in between Finding out what you're called and repeating your name, - Kaiser Chiefs - "Ruby". Прохладный ветер задувает в открытое нараспашку окно в тихом номере, впуская в закрытую со всех сторон, словно коробку, комнату свежесть холодного чистого воздуха. Вместе с этим наполняющим легкие запахом легкой гари от какого-то далекого костра у границы черной полосы леса на горизонте, неощутимом странном аромате первого покрывшего темную землю снега, прилетают и звуки не слишком оживленной английской глубинки, больше похожей на своего рода самую обыкновенную деревню. Слышен кроткий, но зависающий в воздухе на некоторое время шум проезжающих по недалекой дороге шин автомобилей, невероятно объемный и близкий шорох лопаты, врывающейся в неглубокие снежные покровы в соседнем дворе, где, время от времени утирая лоб ладонью, сгорбившись, чистит дорожку мужчина. Ветви деревьев лишь слегка шевелятся от несильного ветра, словно обволакивающего чуть припорошенные белой пудрой стволы. Где-то в низком серо-синем небе через редкие просветы густой пелены облаков пытаются пробиться расплывающиеся лучи солнца, что лишь на секунду падают на землю, но тут же исчезают. Ветер усиливается, и уже можно слышать его тихий свист в трубах соседних домов, а также глухие крики стремительно пролетающих под свинцовыми облаками птиц. Передернув плечами, я все же не закрываю окно, ведь привычка не изменяется вне зависимости от места, времени и обстоятельств, хотя, наверное, если бы здесь была Линда, то я бы непременно захлопнула его, чтобы девушка не простудилась. Окинув взглядом покрытые неровным слоем белого снега крыши соседних домов, а также более далеких зданий уже ближе к горизонту, где видна темная полоска леса, я опускаю взгляд на свои руки, а затем на сидящего левее меня Эрика, что в течение уже пяти минут пялится исключительно в противоположную ему стену, неаккуратно покрашенную серо-голубой краской, по которой уже пошли разветвляющиеся трещины. Колокол в невысокой башни маленькой церквушки в конце этой улицы пробил несколько раз, снова пробуждая неразборчивые крики вылетевших из-под купола черных птиц, что тут же исчезают, огласив спокойную местность. Очень странно, но какие-либо определенные мелочи способны вызвать целую бурю воспоминаний или даже чувств, связанных с тем или иным моментом прошлого. Фактически зима в Англии еще не наступила, так как сейчас только октябрь, но почему-то именно это странное начало, когда снег лишь чуть-чуть начинает покрывать землю, чтобы снова растаять, вызывает очень яркие ассоциации, наверное, больше обманчивые. Что я могу связать с наступлением прошлой зимы? Немногое. Рождество в Лос-Анджелесе с Йоахимом и Мэттом, где у нас был тур. Не сказать, что это было действительно хорошим празднованием, но тогда я мало обращала на это внимание, так как была полностью увлечена этим туром в поддержку вышедшего недавно первого альбома. Была слишком возбуждена еще неизвестным чувством внутреннего подъема от осознания того, что твое дело, твое искусство, твое заявление о самой себе принимают с таким восторгом. Была увлечена этой жизнью, когда точно не знаешь, где проснешься на следующий день, успеешь ли на отходящий через пару секунд поезд, хватит ли денег на обед или придется сэкономить, упадешь ли в эту ночь со второго яруса поезда, чуть не расшибив голову об пол. Сейчас я точно знаю, куда мы едем на следующей неделе, перед кем мы будем выступать. Знаю, во сколько у нас поезд, знаю, что денег хватит на приличную гостиницу, да еще и останется что-то для себя, знаю, что нет необходимости ютиться в спальном мешке на вокзале, и что совершенно без надобности беречь свой инструмент, как набожная тетка икону, ведь лавандоса хватит и на новый. И почему-то от этой предопределенности и все известности становится несколько скучно. Вся главная особенность и непредсказуемость таких туров исчезла. Исчезла загадочность, нервотрепка и свобода, которая и была заключена в музыке с самого начала. Мы едем по заранее выверенному маршруту, играем там, где уже все обговорено, и это чертовски давит временами. Все же странное существо - человек. Я хотела стабильности и покоя, а теперь жалуюсь на скуку и предопределенность. Словно два разных человека внутри тянут одеяло каждый на себя. Я зажмуриваю один глаз, наклоняя голову набок, когда яркий луч пробившегося через расступившуюся пелену облаков солнца устремляется точно в лицо. Тяжелая устилавшая небо пелена стремительно расплывается, образовывая справа неровный круг со словно обрезанными тупыми ножницами краями темных облаков, которые освещают лучи пробившегося солнца. Кажущийся ярко-белым шар солнца с желтоватыми размытыми краями медленно плывет по небосклону, время от времени заплывая за облака, но снова появляясь. Острые лучи словно распарывают толстую пелену оттенившихся из-за яркого света темно-синих облаков и полупрозрачными линиями бледно-желтого проходят насквозь, исчезая где-то вдалеке. Такое невменяемое начало зимы напоминает еще и наступление весны, так как, несмотря на ветер и прохладу, можно расслышать глухие звуки падающих с крыш капель талой воды. Начало же уже давно прошедшей весны я встретила в Сиэтле, где и завязалось все это. Иногда нападающая ностальгия заставляет почувствовать безотчетное желание на пару минут снова оказаться в том времени и месте, чтобы снова пережить эти моменты мимолетных побед над собой, каких-то маленьких радостей, своей же собственной глупости и полной неосведомленности о жизни вокруг. В момент, когда все эти события длятся, это может показаться самым жутким и неприятным опытом всей жизни, но когда этот барьер, уровень, уже пройден, об этом вспоминаешь больше с приятной ностальгией. Как же, черт подери, все изменилось! Я уже не первый раз ловлю себя на размышлениях такого рода, и часто прихожу к выводу, что, видимо, за это время от начала моего путешествия в Сиэтл до настоящего момента я успела в каком-то смысле духовно вырасти, набраться опыта и знания, понять то, что раньше не понимала, но остаться при этом совершенно несмышленым ребенком, которому невдомек некоторые идеалы окружающих. Это одна из немногих вещей, которыми я могу гордиться в своей личности, хотя все еще может измениться. - Ты решила устроить в номере аналог Северного Полюса? - я оборачиваюсь на прозвучавший рядом голос, встречаясь глазами с направленным на меня взглядом обхватившего себя руками за плечи Эрика. Пару секунд я молчу, вглядываясь в его лицо, так как тему с окном развивать не хочу, ведь позвала его уже минут двадцать назад не просто так. Проблема лишь в том, что я не знаю, с чего начать, но и молчать дальше не выход. - Я не хочу больше ругаться с тобой, Эрик. Ни по какому поводу, - оставив ненужные вступления, произношу я, глядя в темные похожие на две черешни глаза, в которых не проскальзывает пока никаких эмоций кроме сосредоточенности, - я делала плохие вещи по отношению к тебе и понимаю твое теперешнее отношение ко мне, поэтому... - Да нет никакого отношения, - глухо отвечает мужчина, чуть потупив глаза. - А как ты тогда это объясняешь? - спокойно спрашиваю я в ответ. - Я люблю тебя просто, - это ожидаемое откровение заставляет поджать губы от неловкой ситуации, о возникновении которой я подозревала, - и я тоже не хочу больше ругаться, - я задумчиво поднимаю глаза на него, обращаясь в слух, - не хочу, чтобы тебе было неприятно. Я же сам виноват. Но ты знай, что я все равно буду ждать, - я слабо улыбаюсь, сглатывая, так как все произошло как-то слишком быстро. Не так, как я планировала, как-то незакончено, без финальной фразы и титров, которые положили бы конец этой тягомотине. Но я не могу давить на него, не могу мучать еще сильнее, особенно, когда он сам открылся. Поднявшись из сидящего положения на колени, я подползаю чуть ближе к снова замолчавшему Эрику, что снова даже не глядит в мою сторону. Положив руку ему на плечо, я чуть сжимаю его, привлекая внимание мужчины, после чего обнимаю его второе плечо другой рукой, утыкаясь носом в темную макушку, когда Эрландсон тихо сжимает мое запястье своей ладонью. "Спасибо," - тихо выдавив это, я снова замолкаю, чуть крепче сжимая его плечи в выражении настоящей благодарности к его решению.

***

Звук какого-то невнятного кудахтанья откуда-то сбоку порождает в моей голове изображение деревенского двора с катающимся по пыльной желтовато-бежевой земле пучком сухого перекати-поле, что стукается о поскрипывающие полуразвалившиеся деревянные ворота снова и снова, словно упрямый баран. Запустение сухой пыльной дороги нарушает шуршание чьих-то маленьких ног по земле и постепенно отделяющееся от звука сталкивающихся друг с другом пустых бутылок кудахтанье. Вскоре в поле моего мысленного зрения появляется и источник этих звуков - помятая лупоглазая курица с взъерошенными грязно-белыми перьями. Птица идет странными отрывочными шагами, словно контуженная, но скоро останавливается, по-прежнему дергая головой, и оборачивает тонкую грязную шею в сторону, устремляя полоумный лупоглазый взгляд на меня, после чего делает отрывочные нервные шаги вперед, пока мы не сталкиваемся до того, что в голове раздается какой-то глухой звук от соприкосновения лба с чем-то твердым и холодным. Тихо вздрогнув, я открываю глаза, тут же чувствуя легкую резь в них из-за неожиданной смены темноты внутренней стороны век на относительно яркий цвет пролетающей за окном покачивающейся электрички местности. Чувствуя внутри головы какую-то дрожь от соприкосновения лба со стеклом, как будто мозг превратился в желе и вибрирует от любого движения снаружи, я пару раз моргаю, выбираясь из странного полусонного состояния, и отлепляюсь от стекла, начиная ориентироваться в окружающем пространстве. Скользнув взглядом по сидящему рядом Эрику, чье плечо соприкасается с моим, из-за чего спалось немного комфортнее, и сидящим напротив Патти и Кристине, я скашиваю глаза в сторону кудахтающей тучной женщины с всклоченными крашеными в рыжий волосами. Угрожающе тряся пухлой рукой, чье запястье было перетянуто манжетой формы, как колбаса веревкой, над головами притихшей у окна небольшой компанией безбилетников на вид лет по пятнадцать-шестнадцать каждому, женщина что-то втолковывала в их светлые головы, поминутно затихая из-за настигавшего приступа кудахтающего кашля. - А вы очень гармонично смотритесь вместе, - женский голос рядом заставляет перевести взгляд на сидящую напротив в объятьях Патти Кристину, что, улыбаясь, глазами окидывает меня и Эрика, - прямо настоящая семейка Аддамс. Еще не до конца понимая, что происходит, я перевожу взгляд с улыбчивого лица Патти на сидящего рядом Эрика в практически таком же, как на мне, черном пиджаке, что также делал его сильно бледным. Обогнув взглядом его фигуру и машинально потеребив ворот своего пиджака, я встречаюсь с его глазами, но, ничего не говоря, спокойно достаю из кармана спрятанный там нож, на ходу открывая его и в шутку приставляя к горлу слегка опешившего сначала Эрика. - Чур, я буду Уэнсди, - сохраняя на лице хладнокровное серьезное выражение, произношу я, когда на губах уже расслабившегося Эрландсона мелькает улыбка, что позволяет усмехнуться и мне и снова убрать нож в карман. - О, ролевые игры, обожа-а-аю, - игриво рыкнув, произносит Патти, прислоняясь к уху засмеявшейся Кристины. - О-о, я вас умоляю, давайте обойдемся без подробностей вашей личной жизни. - Боишься почувствовать свою неполноценность, Тэдди*? - усмехается Патти в ответ, пока я, краем уха прислушиваясь к их разговору, лезу в рюкзак, чтобы вытащить какой-нибудь клочок бумаги, - мы можем тебе специальные видео-уроки снимать, дружеская помощь, надо же как-то поднимать твой... потенциал. - Хотите составить конкуренцию немцам? - едва договорив, я снова выслеживаю фигуру тучной рыжеволосой контролерши, бессердечно пугавшей притихших спиногрызов, и с размаху, чуть привстав, бросаю в ее сторону смятый клочок бумаги, тут же приседая и прячась за плечом Эрика и краем пиджака, когда пораженная снарядом в затылок женщина медленно поворачивается.

***

POV третье лицо После чрезвычайно отчаянной попытки Пфафф восстановить справедливость в вагоне английской электрички, невидимым защитником встав на сторону малолетних нищебродов, вся сопутствовавшая ей шайка, включавшая Эрика и влюбленную парочку, осталась за бортом, с одинаковыми непонимающими наивными, словно у младенцев, лицами провожать стремительно уходящий вдаль за поворот из полуголых деревьев зад последнего вагона. Вскоре от долговязой конструкции с гордым названием "Лондон Экспресс" остался только далекий шум стучащих колес и вышедшие на остановке пассажиры. Буквально чувствуя недобрые намерения в направленных на нее одинаковых взглядах товарищей, Кристен благоразумно решила, что смешаться с редкой толпой пассажиров будет не таким уж и плохим решением, хотя это действие так и осталось на уровне одного сделанного ею шага в сторону. - Ну и? Вероятно, у тебя есть какой-то феерически план, раз мы вместо того, чтобы ехать в центр, ошиваемся на станции около леса. - Конечно, да! - с воодушевлением произнесла девушка, приподняв руки на уровень груди, но встреча с мрачными не разделяющими ее энтузиазма взглядами оппонентов приказала только растянувшейся на губах улыбке долго жить и заставила виновницу вынужденной прогулки глубоко задуматься, - ну-у, - соединив указательные пальцы обоих рук, растягивая слова, начала девушка, - мы можем, как настоящие товарищи, семья, чьи узы крепки, как русский самогон, - зайдя за спины троицы, воодушевленно плела Пфафф, приобнимая приятелей за плечи, - простить друг друга, взяться за руки, подышать и путешествовать дальше вместе. Когда-нибудь мы выйдем к финальной цели, преодолев барьер в виде старого маразматичного, но очень милого извращенца**. Ну или просто последовать вашему, мисс Шемель, плану, - уже с меньшим энтузиазмом закончила Крис, тут же встречая убийственный взгляд Патти. - Плану? Что за план? - Ничего особенного, Кристина, - попытавшись выкрутиться, ответила барабанщица, затем повернулась к притихшей басистке, - второй вариант меня куда больше устраивает, так что валите, как и договаривались. Встретимся на вокзале. Установка понятна? - несмотря на удивленное выражение на лице подружки, продолжала Патти, глядя на Эрика и Крис. - Да, сэр Внучка Штирлица! Разрешите бегом? - приставив ладонь к виску и толкая локтем другой руки давящегося смехом Эрландсона, отрапортовала Крис. - Роняя кал, - Пфафф и Эрландсон благоразумно решили последовать дружескому совету, ретируясь. План дальней родственницы стойких русских партизан заключался в поиске подарка и провизии по случаю Дня Рождения ее благоверной. По сему, группа разделилась на тех, кто будет скакать по городу подобно сайгакам в поисках подходящего подарка для девушки и тех, кому было откровенно лень напрячь двенадцать мышц, чтобы поднять зад с горизонтальной поверхности. К последней группе относилась Лав и Линда, что остались в гостинице. Группа "Альфа" же разделилась еще на две, чтобы Патти смогла выбрать подарок для своей девушки лично от себя, а товарищи по несчастью в лице Крис и Эрика могли бы сделать то же, но уже от лица всей группы. Но, конечно, основной целью была закупка провианта на предстоящее торжество, особенное место где, согласно соображениям некоторых личностей, что давно собираются наведаться к еще одному наркологу, занимала разнообразного вида и размера стеклотара. И побольше, побольше. Дорога в центр города для двух потерянных американцев в Англии оказалась не слишком тяжелой и долгой, так как после трех бесплодных попыток разузнать дорогу у попадавшихся на пути местных аборигенов им-таки подвернулся "нарядный" покачивающийся мужчина с огромным рюкзаком за плечами. Именно он, посекундно выпуская кольцами дым из трубки и переминаясь на сильно заинтересовавшие Пфафф рассказы о нелегкой жизни английского бродяги, поделился соображениями о более легком и правильном пути, согласно которому можно было срезать. Срезать пришлось лесом, чей вид у Эрика никаких добрых ассоциаций не вызывал особенно вкупе с шедшей впереди, размахивавшей палкой по высокой траве Кристен, что чуть ли не во все горло звала какого-то незнакомого гитаристу мистера Тонга. На лицо явная не обремененность умом, а также недостаток адреналина. Так подумал и Эрик, про себя уже думавший, что перспектива отправиться с Патти и Кристиной по магазинам по тем же отделам с женским бельем не была такой плохой. Хоть посмотреть, как люди живут, да себя показать... К великому сожалению Пфафф, до центра провинциального городка Англии, названием которого решительно не требуется обременять невольных свидетелей сего опуса, парочка добралась без приключений. Однако стоило только выйти на свет Божий и ощутить на коже испепеляющие, словно вампиров, лучи яркого солнца, как глаза тут же разбежались в противоположные друг другу стороны из-за открывшегося вида обманчиво холодного и глухого снаружи, но совершенно неожиданного внутри городка. Обилие разномастного народа, галдящего с неизменно британским акцентом, шныряло из стороны в сторону, рассыпаясь и сходясь, как молекулы газов, по чистой мощеной улице с множеством торговых центров, палаток и прочего прибыльного сброда. Видимо, этим глухая деревенька отличается от всего государства, ревностно оберегающего свои традиции и обычаи. Собрав глаза и мысли в кучу, парочка решила не гонять сонных мух, стоя без дела, а тут же приступить к выполнению своей части плана, сперва направившись в один из самых выделявшихся размерами супермаркетов, решив обследовать его с цокольного этажа, даже не подозревая, что это будет серьезной стратегической ошибкой, особенно со стороны более благоразумного Эрика, хранящего у себя деньги от всех членов группы и совершенно беззащитного против своего компаньона по несчастью. На цокольном этаже очень кстати оказался какой-то магазин приколов и прочего барахла, коим взрослые здравомыслящие люди не особенно интересуются. Кристен, не видевшая такого добра в Миннеаполисе, да и в Сиэтле, где нечасто прошвыривалась по здоровым магазинам такого типа кроме как за продуктами быстрого приготовления, мигом забыла об изначальной линии действий, тут же увлекаясь всякой чепухой вроде резиновых бит весьма угрожающего вида, каких-то костюмов предположительно для детских утренников и ролевых игр и прочего хлама. Эрик чувствовал себя не очень уютно в окружении несоразмерно здоровых пластиковых голов известных политических деятелей, чьи глаза, кажется, смотрели в самую душу, невзирая на растянутые на губах искусственные улыбки. Мужчине оставалось только тяжело сглатывать, передергивая плечами от перспективы шляться за пропавшей в рядах магазина Пфафф по таким странным отделам. Сама девушка уже совершенно забылась и при первом же удобном случае, заприметив Эрландсона, косящегося по сторонам на пластиковые фигурки, выпрыгнула с резиновым мечом наперевес, воображая себя лютым Люком Скайуокером, хотя воображаемый мастер Йода в лице Эрика сражаться отказывался, но поддался на уговоры с применением насилия в виде ударов резиновым мечом по голове и плечам и пожертвовал деньги из общего фонда на очередную ненужную фигню... - Вперед, вперед! Водка стынет! - Я делаю, что могу, - запыхавшись и тяжело дыша от долгого бега от одной двери огромного коридора с множеством отделов на втором этаже к другому, ответил Эрландсон и тут же словил лбом близкое знакомство с концом резиновой биты. Заприметив стеклянные двери музыкального отдела, куда его направлял мелкий узурпатор, устроившийся подобно Будде в продуктовой тележке среди поблескивающих прозрачных бутылок с алкоголем, а также разнообразной провизии, Эрик резко тормозит и, абсолютно выдохшись, практически опадает на разъезжающихся ногах, опираясь только на ручку тележки. - Ну ты и доходяга, - запрокинув голову назад и окинув взглядом поверженного, заметила Пфафф, тыкая его в плечо резиновой битой, как полуживую дичь палкой, - качаться надо... и не только на качелях. - А тебе неплохо бы скинуть пару килограммов, - раскрыв глаза, проговаривает гитарист, снова возобновляя медленно движение уже в помещении музыкального магазина с белыми стенами с изображениями черных нотных знаков. - Да легко! Но имей в виду, что я скину их только на тебя. Препираясь подобным образом еще некоторое время музыканты доползают до одного из стеллажей, где Пфафф, пытаясь выбраться из тележки с несметными богатствами, как невымерший динозавр из пещеры, отогнала невнятными телодвижениями афроамериканского приличного на вид мужчину, что сосредоточенно рассматривал пластинку Pink Floyd. - О, великий Джеймс Дуглас***, помоги нам в этом тяжком выборе... - Что ты мелишь? - со скепсисом в голосе произносит мужчина, окидывая взглядом бормочущую церковные псалмы собственного сочинения, обращенные к заметной среди прочих пластинок обложке сборника лучших песен The Doors. - Нам нужно уже что-то выбрать, а бананьев нема. Все на допинг ушло, так что надо круто пораскинуть извилинами... Может им Шаде подарить? - высмотрев среди разноцветных обложек на стеллаже одну с названием известной британской группы, припоминая где-то услышанную музыку которой, Крис, "томно" закатив глаза, начала покачивать руками, словно оказавшись на борту корабля, попавшего в шторм. Эрик же, тихо усмехаясь от этой картины, продолжал, опасно опираясь руками о тележку, стоять у стеллажа. - Или, быть может, - оставив пластинку в покое на полке, Пфафф сделала шаг вперед, выхватывая из общей кучи другую пластинку с темным изображением нескольких улыбающихся сидящих рядом голых женщин****, - последний альбом группы Хендрикса? Cause I'm a voodoo child! - девушка с готовностью подпрыгивает в такт своим словам, словами же и поднимаемыми в воздух руками призывая гитариста последовать ее примеру, скача, как полоумный, под воображаемую музыку. Эрик все же не удерживает равновесия, когда делает шаг навстречу Пфафф, и с грохотом приземляется на начищенный пол, когда тележка, дребезжа, отъезжает вперед, лишая мужчину опоры. - О, Боже... подайте руку помощи... - Эй, куда?! - проигнорировав стон приятеля с пола, Пфафф резво переключила внимание на отъезжающую вперед тележку, которая, при столкновении со стеной впереди, могла лишиться половины своей привлекательности, которую обеспечивали целые бутылки и продукты. Уже почти догнав и даже приостановив конструкцию, девушка, заметив краем глаза какое-то знакомое изображение слева, остановилась. - Хм, а вот это я, пожалуй, возьму, - задумчиво произнесла басистка, разглядывая изображение одинокой фигуры женщины без кожи, похожей на анатомический макет. Ну, кому в голову еще могли прийти подобные фантазии, как не в край долбанутому лидеру Нирваны. - Кри-и-ис! - леденящий душу вопль за спиной Пфафф перекрыл громогласный стук битого стекла и соприкосновения железа с полом.

***

- Вот удод, такие цены задвигает за какой-то голимый винил, - сокрушалась басистка, со сведенными вместе бровями откручивая пробку одной из немногих уцелевших бутылок с вином. - Да брось, это ж не они решают. - Да знаю, мне просто надо жахнуть, - с напряжением в голосе закончила Крис, злясь из-за закупоренной насмерть бутылки в руках, - ну и как, спрашивается, англичане топят свое горе? - плюнув на тару и едва сдержавшись, чтобы не харкнуть на темное стекло в буквальном смысле, Кристен с чувством зашвырнула ее в тихо плещущиеся позолоченные золотистой дорожкой уходящего за горизонт солнца темные воды реки, раскинувшейся на многие метры в разные стороны у полуразрушенной каменной набережной с художественными излишествами в виде надписей нецензурного характера, начертанных в порыве художественного кретинизма умов юных английских анархистов. Находясь не в лучшем расположении духа, Эрик и Крис, которых с позором, вилами и личным монстром Франкенштейна в лице охранника погнали из музыкального магазина за нанесенный ущерб гармонии и тишине, а также покою покупателей, приплелись на свои четырех к какому-то району маленького городка, где располагалась давно забытая набережная и опустевшее здание завода. Потери на их стороне оказались значительными, так что предстоящее торжество, запланированное на завтрашний день, уже значительно уменьшалось в масштабах и желанности. Хотя самой неприятной для Крис была мысль о том, как расстроится сама Патти, хоть это и не ее День Рождения. Плюс ко всему никакой подарок выбран так и не был, что еще сильнее осложняло ситуацию. - Может, мы просто купим ей цветы? Цена подарка ведь не главное, а вот сделано ли это с душой, уже другое дело. - Мы купим ей цветы с душой? - со скепсисом поинтересовался мужчина, выгибая бровь, но не отрывая взгляда от горизонта, - купим подарок с любовью буквально за день до самого праздника, потому что лучшего не придумали, а все деньги в буквальном смысле просрали... - Ой, да хватит ныть! - закатив глаза, Пфафф несильно пихнула носком сапога ногу Эрика, - время еще есть. Мне было бы приятно получить что-то сделанное своими руками. - Так мы цветы покупаем или что? - не понял гитарист, все же переведя взгляд на сидящую напротив на краю бортика набережной Пфафф. Та ничего не ответила, лишь молча вглядываясь куда-то в линию горизонта, что казалась еще более рыжей из-за контраста с синеватыми волнами. Где-то в небе прозвучал кроткий вскрик пролетевшей чайки. - Вот придет время, я соберу все свои пожитки, куплю подержанную машинку и уеду колесить по Америке. Совершенно свободно, без всех обязательств, важных знакомств и бытовухи. Только мир, дорога и полный отрыв от реальности, - мечтательно проговорила девушка, болтая свешенной с края набережной ногой. - Ты хочешь уйти из группы? - удивленно переспросил Эрик, вглядываясь в профиль басистки. - Да нет, не сейчас. Еще рано. Но я уйду, уйду, когда ветер переменится, - кривовато улыбнувшись самой себе, заканчивает девушка, снова смолкая. Эрику остается только смотреть на ее едва освещаемый заходящим солнцем кажущийся одухотворенным этой возникшей идеей путешествия далеко-далеко профиль, обзор на который изредка перекрывают пряди черных волос, поднимаемых разыгравшимся ветром.

***

Воровато оглянувшись по сторонам, просунув одну лишь голову через дверной проем номера, Пфафф едва не наворачивается из-за своих же подогнувшихся ног, что задели лежащий у входа не распакованный рюкзак. Едва успев задержаться рукой за дверной косяк, девушка тут же тихо вскрикивает, когда конечность прижимает практически захлопнувшейся дверью. Тихий неубранный номер на втором и последнем этаже маленькой уютной гостиницы, чью тишину нарушает только крик чаек у недалекого озера, оглашает произнесенный сдавленным сипящим голосом мат и прочая ругань, сопровождающаяся тихими щелчками едва не падающих с тумбочки у двери вещей. Сгрузив опасно съехавшие на край предметы вроде каких-то флаконов, фигурок и прочей фигни обратно на горизонтальную поверхность, Крис резко мотает головой назад, откидывая волосы и чувствуя, что вышеозначенная часть тела скоро отвалится. Затихнув и прижавшись спиной и расставленными в разные стороны руками к стене, девушка пару минут пытается перевести дыхание от такого неожиданного приема снятыми апартаментами, которые, видимо, слишком серьезно восприняли ее фразу об уютной дыре. Линды в комнате не наблюдалось, как и кого-либо вообще живого кроме парочки спаривающихся, судя по всему, пауков в углу оконной рамы, которых Пфафф заприметила еще при самом въезде, загоревшись идеей разведения паучьей колонии. Возлюбленная ее восторг от членистоногих существ не разделила… Окинув комнатушку быстрым взглядом на предмет светловолосых личностей, коих врожденный радар на такой внешний тип не обнаружил, басистка остановила внимание на свисающем с края открытого чемодана носке, а затем уже, приблизившись к вышеозначенной вещи, заприметила узкую полоску света на деревянном полу, что выходила из щели приоткрытой двери, за которой слышался тихий плеск и чье-то мелодичное мычание. Стараясь отогнать всякие неприличные навязчивые мысли, пролетавшие в голове со скоростью поглощающего водку Криста Новоселича, девушка сделала пару шагов по направлению к двери и открыла ее, тут же узрев белое ослепительное свечение. И нет, то был вовсе не Рай и даже не помещение морга, но лишь с удивительной совестью сделанная ванная комната, в центре которой самозабвенно напевая что-то себе под нос с собранными заколкой на затылке растрепавшимися волосами в самой ванне расслаблялась Линда Митчелл. Расслабленно проводя мокрой ладонью по предплечью другой, на коже которой поблескивала пена, Линда даже не заметила своей вошедшей пассии. Пассия же, воспользовавшись своим преимуществом, заняла позицию спринтера на старте, читай у порога комнаты, и, разбежавшись, успела только поймать взгляд удивленно обернувшей девушки, когда в шуме брызг и вышедшей из ванны воды на секунду пропала четкость изображения. - О, Господи!!! - Можно просто Кристен, - великодушно ответила Пфафф, вскинув голову и мотнув намокшими волосами, уже поудобнее устраиваясь в ванной вместе с протирающей глаза от брызг Линдой напротив, на чьи ноги она практически приземлилась. - Что ты делаешь?! - Внемлите, смертные, ибо сотворено чудо на Земле! – вскинув руки на головой и растопырив пальцы, громовым голосом заговорила Пфафф, безумными глазами глядя куда-то вдаль, что вкупе с взъерошенными промокшими местами волосами выглядело весьма внушительно, - и вышла вода из берегов великого Красного моря! И собрались обремененные судьбиною своею нелегкою евреи и раввины их верные, дабы узреть святое чудо!.. Что спасет их несчастные души, - уже более спокойно и с легким смешком закончила Пфафф, пока Линда, как пришибленная веслом рыба из того самого моря глядела на нее, почти не моргая. - Ты сломалась? – округлив глаза, спросила Пфафф. - Что? – Митчелл лишь пару раз моргнула, но тут же отошла от первого шока и принялась оглядывать сияющую белизной стен и полов ванную, что теперь была полностью забрызгана водой и пеной, коей в самой ванне осталось не так уж много. Тихо и несколько шокированно что-то промычав, девушка перевела взгляд на сидящую напротив Кристен, что с некоторым опасением и полным вниманием наблюдала за ней исподлобья. Эта картина привела Линду в себя, так как сама девушка прекрасно знала, с каким чуть ли не маниакальным трепетом Пфафф относится к их отношениям, и как сильно боится сделать хоть что-то, что повредит этому хрупкому мягкому уюту и счастью в невидимом коконе их собственного маленького мира. Конечно, иногда ее совершенно сумбурные выходки несколько сбивали с толку, что хотелось порой придушить, как сейчас, к примеру, но это чувство быстро сменялось каким-то мягким снисхождением. Такой уж у нее подход, ничего не поделать, если она настолько крепко приручила эту девчонку, что сама буквально утонула в этом же круговороте. - Иди сюда, - расположив руки по краям бортиков ванной и откинувшись спиной на заднюю стенку, проговорила Митчелл, разглядывая сидящую напротив по пояс в воде во все том же длинном черном пиджаке и сапогах девушку, что с опасением глядела на нее. Через пару секунд с легкой улыбки Митчелл Пфафф все же кое-как расслабилась и порывисто, насколько это вообще можно сделать по уши в воде, придвинулась вперед, ложась животом на оголенный живот Линды и располагая голову на намокшей чуть вздымающейся от дыхания груди, от которой исходил мягкий сладкий запах ванили от геля для душа. Митчелл почувствовала, как Крис глубоко и быстро выдыхает, устраиваясь щекой на мокрой коже, пока ее собственные руки мягко проходились по порядком намокшим спутанным черным волосам. С этим пора что-то делать, иначе к концу тура, так увлекаясь новыми городами и концертами, на голову Крис мигрируют птицы, приметив новое передвижное гнездо. Чертовы инновации… - Я тебя расстроила? – откуда-то снизу донесся тихий голос, на который Митчелл отвлеклась, тут же переводя взгляд на черную макушку. - Не-ет, что ты. Всплеск адреналина от неожиданных ситуаций иногда очень полезен. Тем более, это было даже мило, - честно призналась девушка, а затем добавила, - хотя ты мне чуть ноги не поломала. - Ну ты же не танцор… - чувствуя, что кроткое молчание повисло от недопонимания, Пфафф чуть отлепилась от груди Линды, продолжая, - ну, я в том смысле, что ноги тебе не больно-то и нужны. Я тебя и без них на руках носить буду, да и легче это. Килограмм двенадцать точно вылетит. Митчелл только усмехнулась таким странным подсчетам, которым на полном серьезе придавалась подруга, словно вместо ее ног производила замеры дивана… - Выбрали что-нибудь Кристине? - Не-а, - отмахнулась Кристен, - мы еще и часть провианта кокнули в магазине, так что завтра будет, скорее всего, подобие выпускного из начальной школы… Как думаешь, Патти шутила, когда говорила, что засунет по барабанной палочке нам в задницы, если мы облажаемся? – на последний вопрос Митчелл благоразумно решила не отвечать, ибо, хоть и кое-как сблизилась с Шемель за это время, но о грозном нраве барабанщицы рок-группы еще в полной мере наслышана не была. - Кстати, Эрик не такой уж плохой парень, как я тебе говорила неделю назад, - снова подала голос Пфафф, - он, конечно, может быть редкостным му… дрецом, но так он крутой парень. Обещал, кстати, что больше лезть ни к кому из нас не будет. - Да я уже знаю, он со мной говорил. - Что?! – вода снова резко хлынула за бортики ванной, когда Пфафф неожиданно приподнялась на руках от теплого тела Митчелл, хотя отяжелевшая одежда, второй кожей облепившая ее собственное тело, тянула обратно, как, в принципе, и желание нового потока покоя и тепла после всех этих побегов из курятника. Митчелл чуть улыбнулась, заметив шок и некоторую злость в глазах Пфафф. - Чего это он хотел? - Ну, он просто пришел за несколько минут до вашего отъезда, долго мялся и глядел на свои ботинки, а потом сказал таким голосом, словно собаку только что закопал, что он рад, что ты, наконец, нашла человека, с которым тебе хорошо, ну и взял с меня честное слово, что я буду выполнять одно чрезвычайно важное задание, чтобы с тобой ничего не случилось. - В смысле?.. - Он взял с меня слово, что я буду всегда проверять, закрыто ли окно, перед тем, как оставить тебя одну или лечь спать, - выдержав паузу, продолжила девушка. Один долгий взгляд глаза в глаза, и тихую комнату, где были слышны даже тихие звуки падающих капель, оглашает громкий женский смех и новый всплеск вышедшей из берегов ванной воды. *Middle name Эрика (Теодор). **Отсылка к другому (более раннему) фф, где описываются приключения молодой Нирваны в Европе. В частности в одной из глав фигурировал английский извращенец лет 80-ти. ***Полное имя Джима Моррисона. ****Обложка "Electric Ladyland" — третьего и последнего альбома группы Jimi Hendrix Experience.