Запой

      Ангелы и охотники, которые знали этого сладкоежку, удивлённо пооткрывали рты. Рафаил вообще в обморок шмякнулся, когда увидел младшего брата. Гавриил вытащил изо рта большой чупачупс и раскинул руки. – У нас у всех общая беда, так? Бобби, у тебя же крылышко резиновое, сможешь под него принять ещё страдальцев? – Господи, за что мне всё это? – взвыл Сингер, подняв лицо к небу, точнее, к потолку. – Да хрен с вами, оставайтесь, мне уже всё равно!       Языческие боги стали расходиться по местам, которые ещё были свободны. Косые взгляды ангелов всё время их преследовали. Небожители даже не скрывали своего отвращения к ним. Все знали, что между ангелами и языческими богами, мягко говоря, напряжённые отношения. Только Гавриил смог к ним прибиться, да и то соврав, что он тоже полубог и звать его Локи.       Кали ни на шаг не отходила от архангела. Она казалась спокойной и невозмутимой, но на самом деле её напрягала обстановка. Особенно похотливые взгляды многих демонов. Гавриил зло зыркнул на них, и черноглазые старались больше не смотреть в сторону Кали.       Винчестеры еле сдерживались, чтобы не наброситься на язычников. Точнее, сдерживать надо было Дина, который так и рвался в бой, крича «Пустите меня!», даже когда его уже не пытались остановить. Когда он это заметил, пришлось напустить на себя гордый вид и, задрав нос, удалиться на кухню за пирогом.       Затишье. Все замолчали, уже зная, что сейчас будет, потому что толстый узкоглазый Зао Шен сидел и двумя руками ел пирог старшего Винчестера. С кухни донёсся крик ужаса, потом второй, такой же, только голос другой. Загромыхала посуда, с кухни вылетели братья.       Адам бежал впереди, вытаращив глаза, а Дин гнался за ним с половником в руках. – Ах ты, мелкий, я тебе сейчас покажу, как пироги мои жрать! Я тебе этот половник в жопу затолкаю, не вынешь! – Пап, убери этого психа от меня! – Миллиган спрятался за спину Джона и вцепился в его куртку.       Но всё разрешилось, когда Зао Шен по-лошадиному заржал, смотря на бешеную семейку Винчестеров. Дин увидел «убитый» язычником пирог и медленно, угрожающе, стал наступать на него, зажав в руке половник. – Балбес, – фыркнул Адам и отпустил куртку ошарашенного Джона. – Это мой мальчик! – довольно протянул Бобби.       Зао Шен перестал есть и испуганно посмотрел на Дина. Вскочив и уронив тарелку, языческий бог принял боевую стойку, готовясь отразить нападение Винчестера. Охотник сорвался с места и побежал на обидчика святого пирога. – Ки-я-а! – у всех присутствующих удивлённо вытаращились глаза, когда Винчестер буквально взлетел и обрушил сокрушающий удар половником по голове Зао Шена.       Язычник несколько секунд стоял в шоке, а затем грохнулся на пол. Дин дунул на половник, как ковбой на дуло пистолета. Оглушительные аплодисменты, старший Винчестер кланяется и удаляется геройской походкой на кухню, чтобы положить на место своё оружие, а то Эллен его пришибёт им же, если половника на месте не окажется.       Белокурая Исида уже нашла себе место среди таких же блондинок, Эллен и Джо. Вместе с ней к ним прибился и её муж, Осирис. Младшая Харвелл помнила его, когда он вызывал её на суд над Дином. И отношение к нему у девушки было не очень хорошее. Хотелось врезать ему по хребту ломиком.       Засранец Меркурий, который сдал своих друзей Люциферу, быстро спелся с Метатроном, и они уже явно придумывали что-то, чтобы навредить. – Мне определённо удастся поднасрать, – потирал руки Писарь Божий и хитро хихикал.       Барон Самди и Ганеша быстро нашли себе место в «чёрном уголке» Уриила и Рафаила. Дин даже пошутил, что они, кажется, начали распределяться по цвету кожи и многозначительно посмотрел на Кали, но тут же выбежал на улицу, когда его штаны не без помощи богини загорелись. Вернулся охотник уже молча, исподлобья посматривая на обидчицу.       Один с Бобби ворчали на всех подряд, двум старикам было, что обсудить.       Гавриил разговаривал с братьями и сёстрами, еле успевая отвечать на вопросы, которые они наперебой ему задавали.       Кажется, стук в дверь скоро станет для Бобби звуком похуже, чем звонок будильника. У старого охотника нервно задёргался глаз, резким шагом он подошёл к двери, широко распахнул её и, пригнувшись, жестом пригласил непрошенных гостей войти: – Здрасьте, гости дорогие, хлеб да соль, да по башке от нервного Роберта Сингера!       Его уже ничего не удивляло. Даже когда в дом вошло четверо мужчин, оглядывая всех собравшихся.