Запой

      Охотники, демоны, ангелы, всадники, языческие боги и монстры стояли в несколько рядов.Руки по швам, голову прямо, смотрят вперёд. Им нельзя пошевелиться, иначе навлекут на себя праведный гнев генерала Сингера, как он сам себя провозгласил. Те, кто был с ним в магазине, сидели спокойно и наблюдали за «построением» со смешками. Бальтазар вообще ржал в голос вместе с Кроули, с которым они преспокойно попивали виски. – Итак, я многое терпел. Но не позволю вам превращать мою обитель в дурдом! – громогласно заявил Бобби. – Теперь действуем так: насрал – убирай! – Как ты узнал? Я же закопал всё! – удивлённо захлопал глазами Гарт.       Тут уж не только Кроули и Бальтазар ржали, к ним подключились и остальные, кто сидел на диване и креслах. Из отряда никто не осмелился засмеяться. Никто, кроме Гавриила и Дина. По рядам прокатился изумлённый вздох. Смеющиеся архангел и охотник сразу поменялись в лице, когда поймали испепеляющий взгляд Сингера. – Гавриил – без сладостей, Дин – без пива и пирогов! – вынес свой вердикт старый охотник. – Не-е-е-е-ет! – Фокусник взвыл. – За что-о-о-о!? – Дин упал на колени и поднял руки к небу… к потолку. – Короче говоря, если у меня тут Ноев ковчег, то каждой твари по швабре – и вперёд, – жёстко заявил Бобби и удовлетворённо кивнул, увидев обречённость в глазах «солдатов». – Где столько швабр возьмём? – задал вопрос Война.       Бобби вынудил Гавриила материализовать каждому по швабре, пообещав, что когда дом будет сверкать чистотой, он обещает ему конфету. Только чтобы без фокусов, и убирались все самостоятельно, а не по щелчку пальцев.       Самым смешным было видеть, как убираются вендиго. Монстры со шваброй. Если бы охотников хоронили, а не сжигали, они бы все дружно и разом в гробах переворачивались. Все представления и стереотипы охотников об этих существах таяли, как утренний туман, потому что где ещё увидишь, как свирепый монстр моет полы? Только в Бобби-ковчеге!       Адам и Захария ходили по всему дому, собирая вырванные перья последнего. Миллиган предложил приклеить их обратно на супер-клей, но ангел почему-то отказался. Гавриил убирал фантики от конфет, а вот Смерть наотрез отказывался убираться. – Собирай мусор, Смерть! – угрожающе произнёс Бобби. – Я только души собирать могу, а остальное меня не касается, – Всадник безразлично зевнул, прикрыв рот ладошкой. – Ты не Смерть, ты – свинья! Я. Сказал. Собирай. Мусор! – повторил Бобби так громко, что у Всадника уши заложило, и ему пришлось-таки выполнить указания охотника.       Затем Сингер решил проверить, как обстоят дела у оборотней. Они с брезгливыми выражениями лиц убирали кожу, которая была растаскана по всему дому. Бобби поспешил удалиться, потому что почувствовал, что еда из желудка просится наружу.       Демоны убирали отовсюду серу, которая воняла так, что ею пропах весь дом. Пришлось даже мыть пол с хлоркой. Не все черноглазые знали, что на левиафанов губительно действует хлорка, поэтому бегающий с дикими бабскими визгами Дик Роман с мокрой тряпкой на лбу шокировал многих. Винчестеры со смеху покатывались. А Руби непонимающе смотрела и невинно хлопала глазками, мол, это не она в него тряпкой запустила.       Азазель последовал примеру Смерти и отказывался убираться, за что тут же огрёб по лбу веником. Раз так пятнадцать, убегая от разъярённого Бобби, который приговаривал: – Я твои глаза жёлтые сейчас вместо фар на автомобиль пришпандорю, если ты не возьмёшь веник и не начнёшь прибирать!       Против Сингера не попрёшь, пришлось Азазелю подметать серу.       К концу этого, казалось, бесконечного дня Бобби прозвали Гитлером за его диктаторские наклонности и строгий режим. Еду он выдавал в точно отведённое время и в определённых количествах, причём Дину пирог так и не достался, а Гавриилу перепала одна-единственная ириска. Если кто-то провинится, то Сингер следовал правилу «Казнить, нельзя помиловать!» и отправлял за дверь на пару часов. А там как раз самый ливень. В общем, надо было как можно быстрее выводить пернатых из запоя, иначе Бобби поубивает всех к чертям собачьим.