И грянул гром

      Лексус давным-давно вернулся на территорию кампуса, он восседал на ступеньках у главного входа, медленно затягиваясь очередной сигаретой.       — Почему не пришел на общий сбор? Ты же собирался, — проговорил Фрид, подходя к нему. Поблизости никого не было, поэтому он решил присесть рядом. Состояние ярости постепенно отпускало его, и Фрида начинало трясти, как бывало всегда после сильного эмоционального выброса.       Лексус, запрокинув голову, так же медленно выпустил струйку дыма, из-под ресниц посмотрев на Джастина.       — А я смотрю, что кто-то хоть и пошел, но быстро оттуда сбежал, — он горько усмехнулся, затушив бычок, но не выбрасывая его, а оставил, прокручивая его в пальцах. — Неужели там было настолько скучно?       Он заметил, что с президентом что-то не так, но не торопился делать выводы, а уж тем более озвучивать их.       Фрида позабавило, как ловко Лексус ушел от ответа. Впрочем, сам уходить он не собирался.       — Так получилось, — Джастин пожал плечами, ухмыльнувшись в ответ. — Не выдержал напора любви.       В этот момент он позавидовал Лексусу, который так свободно сидел и курил.       Дреяр театрально выгнул бровь. Он даже перестал прокручивать многострадальный бычок и отбросил его в сторону.       — Это как чувство самоотверженной, сердечной привязанности или тупая похоть, направленная на грубый секс? — неожиданно даже для себя выдал Лексус. Он все так же сидел абсолютно в расслабленной позе, облокотившись о верхнюю ступеньку локтями.       — Скорее второе. Но этого достаточно, чтобы я почувствовал себя мерзко и ушел, — пожал плечами Фрид. — Так ты что не пошел?       Лексус хмыкнул то ли оттого, что не удивлен ответом парня, то ли просто так, для галочки, только потому, что нужно было хоть как-то отреагировать.       Он задрал голову вверх, глядя на звездную высь, медленно и лениво ответил:       — Не пришел, потому что не захотел. Разве должна быть причина?       — Всегда есть причина, по которой все происходит, — парень пожал плечами. — Но я не настаиваю, чтобы ты делился, — Фрид присел на крыльцо.       — Удивительно, — губы Лексуса растянулись в улыбке. — Вместо того чтобы отдыхать с друзьями, ты здесь и сейчас сидишь с человеком, который тебе мало того, что противен, так ещё которому ты с первых секунд знакомства устроил встряску. Не говори, что у тебя не возникало желания ударить меня или стереть в порошок. Я заметил, сколько усилий тебе понадобилось тогда, чтобы сдержать свой надменный и холодный вид, — Лексус полностью откинулся на ступеньки, запрокидывая руки за голову. — Какова причина того, что ты заговорил со мной? Неужели ты настолько подавлен, твой обидчик успел сделать нечто непоправимое, и ты настолько отчаялся, что тебе нужен был собеседник, даже такой, как я?       Лексус не старался надавить на парня. Его подтолкнуло обычное любопытство перевести разговор в другое русло. На вопросы, которые он задавал вскользь, были необходимы ответы. Для чего? Дреяр и сам не знал.       — Ты хорошо выступил за класс, и я пытаюсь протянуть тебе руку. К тому же ты перестал доставать меня, — Фрид внимательно посмотрел на собеседника.       — Не было возможности. После первой встречи у нас не находилось времени нормально поговорить. А особенно после того, как кто-то меня познакомил с ребятами из класса единоборств, мы более не пересекались, — Лексус приподнялся, глядя куда-то в темноту. — Я не доставал тебя, будем честными, это делал ты, — он искренне засмеялся, переводя взгляд на Фрида.       — Нет, это не так. Я пытался проявить вежливость. И не я начал оскорблять тебя с первых слов, — Фрид нахмурился и покачал головой.       Он предпочел бы вовсе замять эту тему. Почему этот человек не желает идти на мировую?       — Да, вина моя. Я не отрицаю, что повел себя как мудак, но ты бы видел себя, — Лексус пытался пошутить, но прекрасно знал, что он не умеет этого делать. У него не было никогда таких друзей, с кем он мог бы вести себя искренне, тупо так вот сидеть и спокойно разговаривать. Дреяр, конечно, откровенно врал себе, но вспоминать прошлое не имело смысла. В последнее время весь круг его общения заканчивался на взаимной выгоде друг перед другом. Он поразился, что, даже если первая их встреча с ходу не задалась, а президент реально еще та темная лошадка, ему было комфортно сидеть ночью на крыльце общежития с этим человеком, невзирая на прохладу осеннего ветра.       — Возможно, — тонко улыбнулся Фрид. — Могу сказать, что так я защищался, но не буду.       Он хотел курить. И ходить, потому что стычка с Греем дорогого стоила. Как всегда, после таких моментов на него накатила тревога, слабость, Джастин ощущал себя настолько ранимым и беззащитным, что любое неосторожное слово было способно нанести последний удар. И тогда он сорвется. Снова сорвется.       — Слушай, Фрид, а сколько у тебя преследователей и насколько ты им позволяешь играться с собой? — Лексус поднялся и размял шею, прервав линию их разговора. — Я не к тому, что… В общем, просто за нами уже как минут десять следят, но почему-то не хотят себя показывать, — Лексус встал спиной к аллее, которая вела напрямую к крыльцу, где они сидели. — Я думаю, они ждут, к чему приведет наш разговор, — он склонился к лицу парня. — Не дергайся, кто бы это ни был, сейчас дух уже испускает, так как с того угла, с которого за нами наблюдают, смотрится, будто я решил тебя поцеловать. Ты же хочешь, чтобы от тебя отвалили?       Лексус улыбнулся, выпрямился, убирая руки в карманы.       — Не смей, — Фрид отодвинулся, вскочил на ноги, хмурясь и сжимая кулаки. — Ты такой же, как они. Да, у меня смазливая морда, и я худой! Да, я всегда опрятно одет и стараюсь выглядеть хорошо! Но кто дал вам право хотя бы предполагать, что я шлюха, которая переспит с любым, кто хотя бы намекнет на мнимое внимание?! Что ты себе позволяешь?! — его снова затрясло. Для людей привлекательная внешность была благословением, для него же, человека с тяжелым детством, проклятием. Не дав Лексусу отреагировать, Фрид опрометью кинулся в общежитие.       Лексус проводил парня хмурым взглядом. Что за истерики вообще такие? Он не дал повода для подобной реакции. Такой же, как они? Кто они и как вообще эта дебильная русалка посмела сравнивать его с кем бы там ни было? Заключив, что его раздражает, Дреяр присел на крыльцо и закурил. В конце концов, кто он такой, чтобы сортировать чужих тараканов? Нет, Лексус определенно не станет ничего делать.       Он неторопливо выпустил облако дыма в ночное небо. Кажется, тот, кто шпионил за ними, исчез. Значит, определенно наблюдали за Фридом. Кто бы это мог быть? Не связано ли это с последними словами Джастина?.. Что же с ним такое случилось, если этот вечно надменный товарищ так сильно занервничал?       Лексус вздохнул. Нет. Хватит с него уже подобных авантюр. Довольно. Уже единожды он видел, как человек, доведенный до отчаяния, покончил с собой. Человек. Вот как он теперь зовет Алека. Человек. А раньше звал его «брат» или «дружище». Лексус медленно выдохнул клуб пара. Нет. Он не станет вмешиваться. Пусть эта холодная русалка делает с собой, что пожелает. Он заставил себя продолжить ночные бдения на крыльце. И все же мысли то и дело возвращались к Фриду.

***

      Джастин ураганом ворвался к себе в жилище, словно за ним гнались все демоны Ада. Закрыв дверь, он прислонился к ней спиной. Пульс отдавался в ушах, казалось, все тело сотрясалось от адреналина и сердцебиения.       Ну чем он заслужил такое отношение? Он же не вещь. Личность. Все, что ему было нужно сегодня, — почувствовать, что его принимают как личность, что его по-настоящему ценят, что к его мыслям и желаниям относятся внимательно. Но нет. Тот же Грей смотрел сегодня на него и не видел ничего, кроме смазливой морды с этой блядской мушкой на щеке. Фрида откровенно напугала агрессия, с которой тот заявил, что берет все, что ему понадобится, любым способом. Даже силой.       В голове сразу возникли воспоминания о ранней юности. Как отец предлагал его за лишнюю бутылку спиртного. И эти обманчиво сладкие слова, которым пытались приманить мальчишку его дружки, чтобы потом схватить. Если бы не врожденный инстинкт выживания, заставивший его тогда сграбастать со стола вилку и воткнуть ублюдку, который пытался облапать его, прямо в глаз, наверняка кривая привела бы Джастина либо в петлю, либо на панель. После этого случая Фрид шел домой только в том случае, если отец спал или был относительно трезв. Да и то потом прекратил. Папаша как-то поймал его и задал такую трепку, что Фрид потом прорыдал у Лео дома несколько часов, пока не вернулась с работы его мама, давшая Джастину дельный совет снять побои. Она была помощником прокурора, так что Фриду повезло.       И Лексус… Это был последний человек, от кого Фрид ждал подобного внимания. Президенту всегда казалось, что он раздражал новичка. И Джастин обрадовался, что нашел человека, с которым можно было просто честно и нормально поговорить после неприятно проведенного с Греем времени, когда натолкнулся на Лексуса на крыльце.       Надо что-то делать… Кажется, любой человек будет реагировать подобным образом на смазливую морду. Надо что-то делать… И Фрид знал, что именно. Ноги сами привели его на кухню. Он взял небольшой, но острый нож, а потом направился в ванную, где лежала их с Лео аптечка. Порезы вышли аккуратными, но после первого Фрида замутило. Рана рассекла щеку ровной полосой. Вид собственной крови заставил руки парня задрожать. Но боли он почти не чувствовал, та как будто отошла на второй план.       Тогда, в юности, ему стало по-настоящему страшно, и Фрид очень не хотел, чтобы этот ужас снова вернулся в его жизнь. Для этого просто надо сделать все от него зависящее.       Он осторожно промокнул рану, полил антисептиком, зашипев, глядя на то, как тот пенился, а затем заклеил порез пластырем. Вторую щеку полосовать было тяжелее. Еще не дотронувшись лезвием до кожи, парень почувствовал саднящую боль. Но смог заставить себя сделать это. И таким же способом обработать. Оставалось надеяться, что останутся шрамы и на него больше никто не захочет смотреть с похотью. Он действительно не был виноват в том, что родился с таким лицом и телосложением.       Уже когда парень вышел в коридор, услышал, как в замочной скважине проворачивается ключ. Наверняка это Лео. Можно было бы запереться в своей комнате, отсидеться, а потом просто не отвечать на вопросы, но у Фрида было огромное, почти непреодолимое желание выговориться. Он сам включил свет, чтобы встретить друга. Не стал прятать свое свежезаклеенное лицо.       Каково же было его удивление, когда в их общий небольшой коридор зашел Лексус. Что новичок тут делал? И как у него оказался ключ?       Они застыли друг напротив друга в ступоре. Каждый пытался переварить свою информацию.       Лексус первым пришел в себя. Его ужаснула выступившая кровь, пластырь не хотел нормально держаться и внизу отходил, позволив тонкой струйке, смешанной с антисептиком, медленно течь вниз по правой щеке. Он шагнул вперед, Фрид в ответ крупно вздрогнул и попятился.       — Что ты с собой сделал? — Лексус не сразу, но понял, что повреждения не характерны для человека, решившего покончить с собой. Значит, цель была другая. Порезы на лице… Этот парень просто хотел себя изуродовать. Ему настолько отвратительной показалась собственная внешность? Или он просто хотел показаться отвратительным кому-то другому?       — Я… — начал было Фрид, приготовив эти слова для Лео, но быстро опомнился. — Уходи, — попросил он. В голосе послышалось нечто похожее на отчаяние. — Пожалуйста.       Лексус облизнул губы. Ему казалось или он все же почувствовал, как от Фрида фонит каким-то страхом и внутренней болью? Лексус и сам ощутил нечто похожее на боль. Нет, ему определенно не стоило лезть и разбираться с чужими тараканами. Но один-единственный раз он прошел мимо и не помог. Не помог самому дорогому на тот момент человеку: своему другу. И сейчас. Зачем он вообще пришел сюда? Чем его так зацепил этот раздражающий парень, что он, как идиот, выкрал ключи, пока комендант отсутствовал на месте, а потом заявился сюда?       — Фрид… — Лексусу хотелось хотя бы что-то сделать. Но он не знал, что. Не знал, что сказать, да и стоило ли вообще говорить. Смысл вести беседы?.. — Фрид… — повторил он, неотрывно глядя на каплю крови, которая скатилась по подбородку и опасно нависла над футболкой.       — Пожалуйста… — отчаяние. Вот что это было. И страх. Ощущение боли, ощущение загнанности заполнило Фрида до краев. Он опустил глаза, невидяще уставившись в пол. Застыл, как кролик перед удавом. Ему казалось, что Лексус набросится на него. Нападет, сомнет, и в этот самый раз у него не хватит сил, чтобы отбиться.       И Лексус сделал свой ход. Он шагнул вперед широко и размашисто и сделал то, чего требовали те чувства, что поднялись откуда-то из глубины. Он протянул руки и обхватил Фрида, крепко и надежно прижав к себе, заставив парня уткнуться лицом себе в грудь.       Джастин затрепыхался пойманной рыбкой, повинуясь волнам накатившей на него паники. Мозг отключился, и тело действовало на инстинктах, барахтаясь и пытаясь вырваться из плотных объятий. Но Лексус ждал этого и держал так крепко, что шанса спастись от захвата не было.       Через какое-то время силы просто покинули Фрида и он остановился, тяжело дыша, как будто задыхаясь от волнения и страха, которым все же вынужден был полностью сдаться. Тело сотрясала крупная дрожь. Его никто не трогал. Фрид не любил прикосновения. Даже Лео и Люси старались лишний раз не дотрагиваться до него. А этот новичок уже который раз хватал его. Но если раньше Фрид был готов к агрессии, то сегодня нет. Сегодня его полностью застали врасплох.       Поняв, что парень перестал сопротивляться и теперь просто трясся как осиновый лист, Лексус немного ослабил хватку. Широкая ладонь прошлась по волосам, пытаясь успокоить.       — Фрид, все в порядке. Я просто подержу тебя, пока ты не успокоишься. Скажи, кто так напугал тебя… с кем ты встречался до того, как пришел на крыльцо? — проворчал Лексус, ощущая себя крайне неуклюжим и грубым.       До парня не сразу дошел смысл слов. До него не сразу дошло, что широкая ладонь, которая гладила его по волосам, принадлежала Лексусу, пытавшемуся утешить его. А когда дошло, то внутри поднялась странная иррациональная волна боли. Ему почему-то стало так обидно: чужой человек делает это, чужой и незнакомый. А ведь когда-то ему и впрямь нужно было подобное. От родного отца. Фриду стало жаль самого себя. Дрожь, которая только начала утихать, с новой волной накатила. Но на сей раз это был уже не страх. У Фрида начиналась истерика. И лучше бы чужому человеку не видеть ее. Он уже достаточно унизился в глазах Лексуса.       — П-пожалуйста… Мне нужно остаться одному. Я… приду в себя. Пожалуйста… — он уже не требовал, не осталось сил давать отпор. Он мог только просить.       — Нет, — просто ответил Лексус, крепче сжав его.       И тогда Фрида накрыло с головой.