Тайная жизнь Гарри Харта

Эггзи смотрит во все глаза, забывая, как правильно дышать, черт подери. Потому что в его мир Гарри в одних плавках только что закинул парочку фирменных зажигалок от Кингсман, и он теперь разлетается на куски. У Харта все хорошо, а вот у Эггзи не очень. Так рушатся стереотипы. С таким чувством дети узнают, что Санты не существует. Что в детских мультиках есть сексуальный подтекст. А компания Дисней скрыто пропагандирует эмансипацию и сама же выступает против нее. Что Королева не бессмертна. Что взрослая жизнь – не свобода, а отстой. Вода в бассейне становится почти горячей. Или Эггзи так только кажется, но ему определенно становится противоестественно жарко и слишком мало места внутри собственной кожи. Он погружается под воду и проплывает футов сорок, чтобы резко вынырнуть и судорожно вдохнуть глоток воздуха. Он не знает, что конкретно его так взволновало. Не то, чтобы он воображал себе, как Гарри выглядит без одежды. Такого не было. Но где-то на грани сознания он имел свои представления, как оказалось. И татуировки в них определенно не вписывались. Они делали Харта более человечным. И в то же время еще более загадочным. Эггзи хочет провести пальцем по каждой татуировке на груди Гарри. С нажимом, чтобы проверить, не останется ли на пальце чернил. Потому что это настолько чертовски неправдоподобно, насколько это вообще возможно. Он, скорее, поверит в нападение на Землю инопланетян с Марса или в теорию всеобщего заговора, с внедрением роботов на место правительственных шишек, чем в это. Гарри брассом проплывает по соседней дорожке. Его татуировки появляются и скрываются, а Эггзи снова зависает, как старый компьютер. Харт подплывает к лестнице и цепляется за нее так, что через секунду он стоит лицом к Анвину. С его волос и по телу стекает вода. Татуировки влажными выглядят намного ярче. — Ты так удивлен, что я не могу не сказать тебе, что у меня также есть пирсинг, — Харт отрывается от поручней и разворачивается, чтобы подняться по лестнице. Эггзи снова ныряет под воду, просто чтобы остыть. Потому что очевидно, что пирсинг может быть только в одном месте, скрытом сейчас от его глаз. * Эггзи старается не думать о том, что он случайно узнал ночью в бассейне, когда Гарри проходит мимо. Этой легкой, но в тоже время величественной походкой, поигрывая зонтом. Анвин никогда не задумывался о том, как жил Гарри, когда ему было лет двадцать. Кем он был в свое время? Бунтовал ли против своей семьи? Таскался ли по концертам, сбегая из дорогущего особняка вечерами? Эггзи никогда не задумывался, словно Гарри для него таким и родился – в дорогом костюме, с зонтиком в руках, с привитыми манерами и умениями ниндзя, способного уложить с полсотни человек за пару минут. Эггзи даже не знал, какой ориентации был Гарри. И только в этот момент Гэри осознает, как слепо он восхищался Хартом. Самое ужасное, что теперь он восхищается Гарри еще больше, кажется, выходя за рамки приличий. Он смотрит вслед удаляющемуся Гарри, чувствуя, как сводит у него внутри. * Они сидят в кабинете дома у Гарри. С тех пор, как тот вернулся, здесь мало что поменялось. Пока тут жил Гэри, он старался ничего не трогать, сохраняя это место своего рода музеем имени Харта. Возможно, ничего, кроме пары кружек и халата, которые Эггзи увез в свой новый дом, сказав, что кружки разбились, а халат погрыз Джей Би. На что, что неудивительно, прослушал длинную лекцию по поводу аккуратности и уважения к чужой собственности. Гарри просматривает задание на следующую неделю, сидя в очках и разговаривая с Мерлином. Периодически Харт кивает и бросает короткие фразы вроде: «да», «нет», «какого рода оружие ты имеешь в виду?». Стороннему человеку эта картина может показаться безумной, но Эггзи и к этому уже привык. Он пользуется случаем и разглядывает Гарри, отложив журнал, в котором так не прочитал и строчки. Да он даже не запомнил, что это был за журнал. Эггзи невольно сводит ноги ближе, трет кулаком внутреннюю сторону бедра. Он же сам видел Гарри в больничной сорочке, почему он не заметил татуировок? Вроде бы глупый вопрос, но он не дает ему покоя. В любое остальное время Эггзи мог себе объяснить такую невнимательность – Гарри был упакован до горла, как в рыцарский доспех, в костюм Кингсмена. Но почему в больнице он ничего не заметил. Хотя бы краем глаза? — Я знаю, что ты хочешь спросить. Принц Альберт, — не отрываясь от просмотра информации перед глазами, говорит Гарри. — Можешь посмотреть в интернете, если не знаешь, как это выглядит. Эггзи неожиданно громко сглатывает и вытирает вспотевшие ладони о брюки. Потому что он определенно знает, что значит «Принц Альберт», и ему не нужно уточнять, как это выглядит. Он ничего не отвечает, понимая, что голос может его подвести. И сказать ему, по сути, тоже нечего. — Нет, Мерлин, я говорил это не тебе, — Гарри едва заметно улыбается. — Но если тебе хочется, то ты тоже можешь посмотреть в интернете. Мерлин, очевидно, отвечает что-то весьма едкое, на что Харт тихо смеется и качает головой, будто собеседник может его увидеть. — Если ты хочешь, можешь посмотреть, — говорит Гарри минутой позже, смотря сквозь стекла очков на елозящего в кресле Эггзи. — Если мы успешно выполним миссию во Франции, и ты меня не подведешь. * Эггзи не задает себе лишних вопросов про то, куда катится его и без того сумасшедшая жизнь. Наверное, в Тартар. Когда они возвращаются из Лиона в Лондон на частном самолете, Гарри бросает на него такой взгляд, что Эггзи понимает, что дороги назад уже не будет. В Лионе он был круче Рокси в самые ударные из дней Ланселота. А ведь она лучший агент, по мнению Мерлина. А Мерлин знает толк в дисциплине и куче занудных правил как никто другой. Эггзи нервно усмехается, думая о том, что тот, пожалуй, увлекается садо-мазо по выходным, сублимируя свое желание контроля. Анвин трясет головой, понимая, что с недавних пор он в каждом видит какую-то темную сторону. Да и вообще, думать о Мерлине в таком ключе опасно для жизни. Иногда Эггзи действительно кажется, что тот умеет читать мысли других людей. Эггзи снова смотрит на Гарри, который сидит в футе от него, пока они едут в такси. Тот разглядывает в окно проползающий мимо Лондон. Он старше Анвина, лучше выглядит, умнее его и еще черт знает сколько пунктов в его маленьком фанатском списке «Почему же Харт лучше всех». Но теперь Эггзи знает, что скрыто под его одеждой. И это как-то переключает внутренний тумблер с режима «безнадежно, слишком разные» на «можно попробовать, у вас больше общего, чем кажется». * Гарри смотрит на него в отражение зеркала. Трехстворчатое, как в ателье. Точно такое же стоит в спальне Гарри, рядом с входом в гардеробную. Эггзи мнется за его спиной, около огромной кровати, не зная, что ему делать. Все шутки застревают в горле, потому что он боится, что пошути он сейчас неудачно, его выставят за дверь, как нашкодившего пса. А это было бы нежелательно, с учетом того, как он рвал жопу на британский флаг во Франции. Если Гарри заговорит, Эггзи ответит, но явно не раньше. Гарри снимает пиджак, не отрывая взгляда от Гэри. Смотрит тому прямо в глаза и приподнимает угол рта в насмешке. От этого выражения лица у Эггзи внутри все обрывается от неопределенного предчувствия чего-то. Пиджак аккуратно вешается на отведенную для него вешалку, та в свою очередь отправляется на угол зеркала, закрывая отражение правого бока Гарри. Эггзи непроизвольно делает шаг вперед, пытаясь найти положение, в котором ему было бы видно все. Харт, убедившись, что за ним внимательно следят, снимает галстук и перекидывает его через створку зеркала, а затем медленно начинает расстегивать пуговицы на рубашке. Эггзи внезапно понимает, что это напоминает ему стриптиз. Возможно, это он есть. Он ни в чем не уверен. Гэри прикусывает губу и ослабляет свой галстук на шее, который, похоже, решил его задушить. А затем и вовсе его стягивает, пряча в карман. Оказывается, что под рубашкой Гарри нет привычной футболки, и Эггзи замечает очертания татуировок на спине через ее ткань. Анвин делает еще один шаг вперед, но останавливается. Разница в росте не позволяет ему встать достаточно близко, чтобы видеть отражение Гарри и одновременно стоять за его спиной. Он разочарованно выдыхает. Харт расстегивает пуговицы на манжетах, а затем медленно стягивает рубашку с плеч до лопаток, открывая надпись «Камелот» и эфес меча. — Ты можешь помочь, — говорит Гарри с усмешкой, повернув голову так, что выражение его лица не видно даже в зеркало. Эггзи в один широкий шаг сокращает расстояние между ними и проводит своими влажными ладонями по плечам Гарри, стягивая рубашку, и невежественно, кое-как закидывает ее на зеркало. Гарри никак не комментирует это хамство, и просто ждет, пока Эггзи удовлетворит свое любопытство. Тот проводит ладонями вдоль татуировки на спине. Под руками чувствуется горячая кожа, мышцы напрягаются под пальцами, а затем резко расслабляются, и Гарри довольно выдыхает. И этот звук окончательно выключает мозги Эггзи. Ему плевать, что Харт, кажется, в открытую посмеивается над его фанатичностью. Эггзи проводит с нажимом пальцами по контуру каждой татуировки, доказывая себе их существование. Или желая удостовериться – отличаются ли они наощупь от остальной мягкой кожи. Эггзи прижимается к одной из вытатуированных роз около эфеса губами, чтобы окончательно убедиться, что кожа под татуировками ничем не выделяется на фоне остальной. Руками проходится по набитому слева на груди гербу, не отрывая губ от спины. И разница в росте становится весьма удобной штукой. Гарри наблюдает за ним в отражение, медленно, словно сонно моргая, а затем без резких движений начинает расстегивать свой ремень так, чтобы не помешать рукам Эггзи. Тот порой напоминает Харту маленького, чересчур любопытного Джей Би. Анвин замирает, отстраняясь, а затем, кивая сам себе, опускается руками ниже. Гладит живот Гарри, уткнувшись лбом ему между лопаток, и начинает расстегивать пуговицу на брюках Харта, чтобы спустить их пониже. Он больше не может смотреть на то, что происходит, иначе его голова взорвется. Эггзи просто гладит мягкую кожу, прикрывающую острые тазовые кости Гарри, зная, что на одной из них выбита бутылка рома на фоне британского флага. Он влажно дышит Гарри в спину, стараясь выровнять дыхание. — В девяносто шестом году, — хрипло говорит Харт, — я проспорил Мерлину, что смогу определить десять из десяти элитных сортов виски из его частной коллекции. Он налил мне ФеймоузГрауз, купленный им в соседнем супермаркете. Я облажался. Но так как мы были очень пьяны, мы поехали сделать татуировку на память о моем поражении, потому что ничего лучше нам в голову не пришло. Тем более, на это мы и спорили. Гарри разворачивается и смотрит на Эггзи. Тот наблюдает за ним и за его двойниками в отражении. Харт наклоняется, чтобы снять ботинки, и Эггзи безотчетно проводит по его спине рукой. Какого черта он делает? Кажется, он попал, как какая-то не блещущая интеллектом героиня книг Шарко. Так что рассуждать об этом не имеет никакого смысла. Гарри снимает штаны и нижнее белье, снова закидывая все на зеркало. Эггзи громко сглатывает и смотрит вниз, на член Харта, а затем поднимает взгляд на его лицо. Тот едва заметно кивает на незаданный вопрос, и Эггзи берет вставший член в свой кулак и проводит вверх-вниз, ощущая смазку на пальцах. Он колеблется пару секунд, прежде чем прикоснуться к большему шарику на конце штанги, надавливает на него, загоняя в отверстие уретры. И, сатана их раздери, Гарри издает такой звук, что Эггзи понимает — к черту все. Он сильнее проводит рукой вдоль ствола и тянется к плечу Гарри, чтобы поцеловать его прямо в пустую глазницу набитого черепа. Он снова смотрит вниз, на то, как двигаются его руки, и задевает шарик на уздечке. На это действие Гарри вцепляется ему в предплечье и тянет на себя, чтобы, в конце концов, прижаться к зеркалу спиной и удержать равновесие. Они чертовски долго не спали на этом задании, неудивительно, что их обоих ведет. Эггзи ругается себе под нос. Он все еще одет. Собственный стояк давит на ширинку, грозя порвать ее, но любопытство и какая-то странная эйфория опускают его на колени. Он никогда не делал этого раньше, и Эггзи банально не с чем сравнить, но ощущение чужого члена во рту – не такая уж и гадость. Гарри дышит громко и держит Эггзи за плечи так, что останутся синяки. Но Харт как истинный джентльмен не дергает бедрами вперед, давая Гэри привыкнуть, и лишь иногда низко стонет. Эггзи втягивается в процесс медленно. Ему нравится ощущение гладкого металла, скользящего по языку, ощущения пальцев на основании чужого члена. Он обводит шарики кончиком языка, несильно надавливая на них, и ладонью свободной руки оглаживает бедра и живот Харта – то, до чего может дотянуться. Гарри стонет громче. Зеркало позади него тихо скрипит, когда он старается не дергаться. У Эггзи затекает спина и болит челюсть, но он упрямо глотает глубже. Водит головой вперед-назад, останавливаясь, чтобы поиграть языком с шариками на головке члена Гарри. Его действительно заводит это. Он смотрит вверх на Гарри, и тот, приоткрыв рот от частого дыхания, отрывает одну руку от плеча. Харт гладит пальцами чужую щеку, чувствуя под ней собственный член. На груди, как живые, ходят ходуном татуировки. Эггзи чувствует пот, стекающий по бедрам Гарри, и поражается его выдержке. — Я сейчас, — тихо, но отчетливо говорит Харт. И Эггзи пожимает плечами, говоря, что можно продолжать, а затем глотает, чувствуя, как мышцы Гарри под руками становятся каменными. Кто-то там умный говорил, что в жизни нужно все попробовать. Правда, Анвин не был уверен, что этот умник имел в виду конкретно это. Гарри приходит в себя спустя пару минут, не без интереса наблюдая за тем, как Эггзи наблюдает в свою очередь за ним, прикусив губу и запустив руку к себе в штаны. — Ты полон сюрпризов, — Гарри отлипает от зеркала, поводя плечами от странного ощущения. — Ты, как оказалось, тоже, — Эггзи горячо выдыхает, и голос у него низкий и хриплый. — Я думаю, тебе нужно помочь с этим, — Харт подходит к Анвину, перехватывает его запястья и быстрыми уверенными движениями стаскивает с него вначале пиджак, затем рубашку с майкой, и уже принимается за брюки. — Да, — запоздало говорит Эггзи. — Пожалуйста. Гарри бросает на него заинтересованный взгляд. — И в какой форме ты бы хотел принять эту помощь? * Эггзи смотрит, как Гарри кивает какой-то пожилой леди, которая уверяет его в том, что приличных людей осталось так мало. И многие, даже принцы, зачастую выходят на кривую дорожку порочного современного мира и не возвращаются. Весь этот алкоголь, рок-н-ролл, татуировки и вечеринки навсегда превращают людей в животных, по ее мнению. — Что за ужас творится в стране, спросите вы? Анвин серьезно, сведя брови вместе, тоже кивает леди, имени которой он не запомнил, про себя отмечая, что шляпка с перьями на ней смотрится, как мертвая курица, забытая в вороньем гнезде. Он снова переводит взгляд на Гарри, который с холодной вежливостью вовремя вставляет на удивление толерантные по отношению к женщине замечания. Эггзи старается не ухмыляться своим мыслям, держать лицо и не думать о том, что принцы бывают разные. И этой старой перечнице лучше не рушить свои стереотипы, и об этом не знать.