Особенная

На Змиулан опускался вечер. В замке было тихо, только мерно отсчитывали время часы, а снаружи долетали редкие вскрики птиц. Рок Драгоций сидел у окна в одной из галерей; несмотря на постепенно сгущающиеся сумерки, в его руках был толстый старинный талмуд. Вряд ли подобную книгу разрешили бы взять из библиотеки любому другому обитателю Змиулана, однако сыну Астрагора с детства было позволено многое. Он мог брать редкие книги, разгуливать по всему замку, забираться с ногами на подоконник на высоте четвертого этажа… Однако Рок очень сомневался в своем праве на то, что происходило уже пару недель. Именно мысли об этом занимали его голову сейчас, когда Рок казался полностью погруженным в книгу; на самом же деле его глаза лишь скользили по строчкам, из раза в раз прочитывая одно и то же. Наконец сын Астрагора опустил талмуд и, откинувшись назад, опустил веки. Больше всего ему хотелось, чтобы всё, случившееся за эти несчастные недели, все глупые, совершенно нелепые события оказались сном, неправдой, странным видением… Услышав тихий шорох, Рок приоткрыл глаза. Она стояла совсем рядом — бледная, худенькая, хрупкая, какая-то неземная. Длинные волосы, казавшиеся из-за недостатка света темнее, волнами рассыпались по плечам; в огромных синих глазах отражался слабый огонек, горевший на кончике часовой стрелы. «Сгинь», — подумал Рок мрачно, будто надеясь, что девочка, появившаяся почти бесшумно, окажется видением и так же бесшумно исчезнет. Однако она и не думала исчезать, и Рок понял, что молчание затягивается уже почти неприлично. — Что ты тут делаешь? — произнес он таким тоном, будто не желал видеть ее как минимум лет сто. — А я… я просто… — Василиса замялась; огонек на ее стреле погас. — Ты просто что? — поинтересовался Рок вкрадчиво, с затаенной злостью, а затем развернулся, спрыгнул с подоконника и на шаг приблизился к девочке. — Ты забыла, что я тебе говорил? — тихо, почти шепотом проговорил он, наклоняясь к ней. — Нам не стоит встречаться и разговаривать в коридорах замка, особенно настолько близко к Главной башне. Если отец… — Я понимаю, — перебила Василиса и тут же примолкла, словно сама испугалась своего порыва. Несколько секунд помолчав, она продолжила: — Просто сегодня ты отменил урок, и я подумала, что с тобой могло что-нибудь случиться. — Да какая… — начал было Рок, но осекся, почувствовав жжение в районе шеи, там, где находилась метка. Прикрыв глаза, он коснулся пальцами черного крыла, погладил, блокируя связь. Об этой возможности отец сам рассказал ему когда-то, будучи абсолютно уверенным в сыне, и, как выяснилось, умение обрывать на некоторое время нить, ведущую к Астрагору, может сослужить хорошую службу, если нужно что-то скрыть. Как сейчас, например. — Василиса, — позвал Рок, и она вздрогнула, как от резкого окрика, и подняла на него глаза. — Да чего ты дергаешься вечно? Давай руку. Идея, пришедшая ему в голову, была столь же заманчива, сколь опасна: раньше, когда отец был в отъезде, они с Василисой иногда позволяли себе уединиться в комнате Рока, но сейчас, когда Астрагор был в замке, казалось, он незримо присутствовал повсюду, и это пугало и одновременно придавало мероприятию оттенок легкого авантюризма. Рок схватил Василису за доверчиво протянутую ладонь и быстро, отчасти чтобы она не передумала, отчасти — чтобы их никто не заметил, потащил девочку к ближайшему нуль-зеркалу. К счастью, оно находилось не очень далеко: нужно было лишь миновать пару лестниц и пройти по коридору; Рок мысленно порадовался, что зеркало расположено дальше от Главной башни, чем место их встречи. В рекордные сроки добежав до перехода, они приостановились; Рок взглянул на раскрасневшуюся, немного запыхавшуюся Василису и, спохватившись, прикоснулся пальцами к ее шее: мало ли что понадобится отцу… Заблокированная связь его, конечно, встревожит, но вполовину не так сильно, как то, что дочь Огнева находится в его, Рока, комнате. Молодой человек коротко выдохнул, почувствовав, как вздрогнула от его прикосновения девочка, и поневоле задержал руку на ее коже. Он поймал себя на мысли, что нужно поторопиться, потому что в последнее время в этом коридоре с завидной регулярностью прогуливался Рэт — возможно даже, что эта мелочь что-то заподозрила. Поэтому Рок, не собираясь медлить дольше, поднес к зеркалу свою часовую стрелу, и прежде спокойная поверхность засияла мягким серебристым светом. В следующую секунду они оба уже стояли в комнате Рока. Это было помещение с несколько аскетичной обстановкой: сын Астрагора не нуждался в особенных удобствах, привыкнув с детства довольствоваться малым, несмотря на занимаемое положение. Василиса, отпустив его руку и скинув туфли, привычно устроилась на кровати, накрытой темным покрывалом, и обняла подушку; сам Рок, немного посомневавшись, вытянулся рядом во весь рост, ревниво глядя на девочку снизу вверх. — Знаешь, я бы на твоем месте сейчас не с подушкой обнимался, — заметил он с изрядной долей яда в голосе. — Предлагаешь мне обняться… с тобой? — невинно поинтересовалась Василиса, и ее теплая узкая рука с тонкими пальцами легла ему на лоб, отстраняя жесткие черные волосы. Рок прикрыл глаза. Почему-то именно она, эта неземная глупая девочка, дарила ему такое ощущение спокойствия и безопасности, какое не удавалось дать никому на протяжении всей его жизни. Даже здесь, в отцовском замке, этому всегда что-то препятствовало: одиночество ли, постоянный контроль Астрагора, вечное чувство, что за каждым жителем Змиулана неслышно ступает Великий Дух… А ее все это как будто не заботило, хотя Рок знал, что Василисе положено больше всех опасаться его отца. Ее пальцы скользнули ниже, к переносице; Рок нахмурился, а девочка тихо фыркнула, принимая игру, и легко разгладила появившуюся между густыми бровями морщинку. Потом все началось заново — они могли так сражаться сколько угодно времени, не говоря при этом ни слова. Року часто казалось, что ей скучно с ним, особенно после общения с ярким, взрывным Фэшем, но Василиса, конечно, в этом не признавалась. В конце концов, устав бороться с ловкими и необычно сильными пальцами, он перехватил ее руку, и девочка вздрогнула: она до сих пор не могла почему-то привыкнуть к его прикосновениям и к тому, что он так близко. А Рок, притянув ее ладонь к себе, легко прикоснулся к ней губами, наблюдая за реакцией Василисы хитро прищуренными глазами. — Рок, ты с ума сошел, — проговорила она с улыбкой, когда он заставил ее нависнуть над собой, неожиданно дернув за руку. Теперь их лица находились точно друг над другом. — Погоди, не отстраняйся, у меня к тебе серьезный вопрос, — в глазах Рока вдруг появилось смятение, быстро, впрочем, сменившееся обычной непроницаемостью. — Василиса, слушай… Я давно хотел у тебя спросить. Ты ведь любишь меня не потому, что Фэш похож на меня внешне, да? Щеки Василисы мгновенно вспыхнули. Она замерла, но взгляда не отвела, раздумывая над ответом; Рок старался угадать, что у нее в мыслях, но не мог, и это порядком раздражало его. Еще одна особенность этой девчонки — ее нельзя было прочитать, как Драгоциев, каждого из которых он знал достаточно хорошо. Возможно, в этом и крылся корень проблемы, однако Року больше нравилось думать, что это именно из-за нее. — Нет, Рок, — наконец в тишине спальни отчетливо зазвучал ее голос, — не поэтому. Фэш… он совсем другой. У вас есть, конечно, внешнее сходство, но даже оно не такое уж заметное. Я… теперь я не уверена, что вообще его любила, понимаешь? Я так ужасно запуталась, что иногда мне кажется, будто я люблю вас обоих, а иногда — что только тебя, а Фэш — тень, только призрак какого-то прошлого. Может, даже не моего. Это так странно… и страшно. Рок, ты не бросишь меня, правда ведь? В ее синих глазах стояли слезы, и, стоило ей моргнуть, они покатились вниз по щекам. Рок вытянул руку и осторожно, будто боясь прикоснуться к ее лицу, вытер их, а ее ладонь, лежавшую теперь у него на груди, накрыл другой. Ему, вечно одинокому, был понятен ее страх и метания; он и сам часто путался в собственных мыслях, будто в коридорах многовекового замка. И все-таки утешать он не умел никогда, а правду говорил неохотно, только если того требовало дело. — Я никогда не брошу тебя, слышишь? — Рок говорил совсем тихо, словно опасался, что его могут услышать. — Точно не по своей воле. Василиса… иди сюда? Она покорно опустилась на покрывало рядом с ним, лежа на боку и глядя в глаза. Девочка никогда не подпускала его к себе слишком близко, но сейчас, казалось, готова была это сделать. Рок совсем не был уверен, что сдержится. — Не по своей воле, — повторила она задумчиво, словно пробовала фразу, катая ее на языке. — А твой отец… — Я не знаю, как сказать ему об этом, — глухо произнес Рок, отворачиваясь и устремляя взгляд в потолок, — о нас. Но сказать придется, и тогда он… понятия не имею, что он сделает с тобой и со мной, когда узнает. — Не говори пока, — Василиса приподнялась на локте и коснулась указательным пальцем его губ, будто старалась удержать слова. — Пока возможно — не говори. Хорошо? — Да, — ответил Рок коротко и вновь развернулся к ней. Как-то так получилось, что за все время, которое они близко общались, она почти не дотрагивалась до него, и чувствовать ее пальцы на губах было неожиданно приятно. Василиса снова легла, и ее рука опустилась на покрывало. Рок улыбнулся. Интересно, целовались они с Фэшем? Было бы неплохо узнать… но в другой раз, не сейчас. — Пообещай мне кое-что, ладно? Пока я не говорю отцу, не рискуй, пожалуйста, будь осторожней. Кто угодно может заподозрить что угодно, донести ему… Не рассказывай про нас никому, даже Захарре. Ладно? — Ладно. Он взял ее за руку, мельком посмотрев на кольцо с шестеренками: двигаются, значит, Фэш жив еще, зараза. Василиса проследила за его взглядом, а потом закрыла глаза. «Спать, что ли, у меня собираешься, глупая?» — подумал Рок, но не стал ничего говорить. До тех пор, пока метку не обожжет холодом, у них есть время. Если она хочет потратить его на сон… что ж, пусть так и будет. Ему же останется только не допустить, чтобы ее что-нибудь разбудило.