"Blood of Peppers"

От одежды, смятой и заляпанной чем-то неестественным, разило сыростью и потом. Из грязной, спутанной рыжей гривы торчало угольно-чёрное «воронье» перо ошеломительной длины, сбоку тоскливо болтался надорванный ценник. Шоичи устало вздохнул, продолжив усердно вычерчивать пентаграмму на кристально-чистом полу кабинета начальника. Красный цвет мела, крошащегося и мажущего пальцы, концентрировал на себе всё внимание сосредоточенных глаз. Чётко выверенный порядок действий, идеально прямые линии: слева-направо, справа-налево, вниз, вниз, по кругу — Шоичи основательно подготовился к вызову тёмных сил и предстоящей за этим феерии. Мрачное ликование клокотало в груди, стремясь вырваться, но стальной учёный разум не позволял этому чувству разыграться на полную. Ещё не время, а потому стоит как-то сдержать нетерпеливую дрожь в кончиках пальцев. И, наконец, пентаграмма закончена, свечи расставлены, удушающий и резкий аромат благовоний окружил костлявую фигуру программиста. Остались последние, завершающие штрихи. Порывшись в карманах, Ирие с трудом вытащил оттуда смятую, начатую пачку с зефиром, которую с нечеловеческим трудом удалось стянуть у самого Бьякурана. Конечно, если тот узнает о пропаже, Ирие несдобровать. Несчастного тут же засыплет ворох ненужных и двусмысленных вопросов, на которые совсем не захочется отвечать. Но всё это уже не важно и попросту не имеет смысла. Что действительно имеет вес, это успех задуманного. Необходимо закончить начатое до возвращения Бьякурана, а времени осталось всего ничего. Пачка со сладостями заняла своё место в центре пентаграммы, а на ней расположились белоснежные, дотошно отысканные, волоски с царской головы. — Magna daemonium, — забормотал Ирие на зловещем, мёртвом языке, не утруждая себя подняться с колен. — …sedem inferum, exaudi me. Таинственно и агрессивно всколыхнулось пламя восковых свечей, очертивших круг перед злоумышленником. Дыхание того стало тяжелым от напряжения, но он упрямо продолжил шептать заклинание призыва, то и дело поглядывая на время. Грозное звериное рычание коснулось ушей Ирие, прозвучав будто из-под земли, в ответ на его невнятное бормотание. Мрачное ликование сменилось глубинным страхом и осознанием, что назад пути нет. Малая часть Ирие до последнего сомневалась в успехе, и теперь, когда результат спешит проявить себя, он всё ещё не до конца уверен: а правда ли? Сработает ли этот, вычитанный в интернете, метод? Тяжёлые, нечеловеческие шаги раздались, кажется, отовсюду. Сомнения почти оставили Ирие, пора наконец подняться и встретиться с Дьяволом лицом к лицу, озвучив своё самое сокровенное желание, взращенное ежедневными издёвками и насмешками со стороны. Раскинув руки, Ирие глубоко вдохнул насыщенный аромат китайских палочек. — Dominus Hell! — Воскликнул он, преисполненный нетерпения. — Przstolabar vos! Полоснув холодным лезвием ножа, что прятался в рукаве, по ладони, Ирие смахнул пару багровых капель в центр пентаграммы, точно на прядку волос и пачку зефира. Взявшийся из неоткуда сквозняк задул часть свечей и на секунду стало свободнее дышать, но страх не позволил Ирие в полной мере использовать этот момент. — Hic sum. Нечеловеческий шепот пронзил всё рыжее сознание Ирие от начала и до конца. — Et tamen cupio scire, — прозвучало во тьме тяжёлым и зловещим тоном. Ирие замер, не в силах пошевелиться, будто невидимая сила сковала его по рукам и ногам. Предательски звякнул брелок на его шее, когда он чуть дёрнулся от неожиданности. Предчувствие чего-то невообразимо ужасного осело на плечах, вынуждая учёного сгорбиться. Натренированный мозг автоматически перевёл с латыни на японский те фразы, что прозвучали в помещении и произвели на него столь сильное впечатление. - Что ты здесь делаешь, Шо-чан, и кто будет всё это убирать?