He screamed my name

Шесть раз они предлагали мне покурить вместе с ними, и шесть раз я отказывалась. Не люблю кальяны, после них я становлюсь уж слишком развязной. Я теряю контроль над своими действиями и словами, и неизвестно, что может произойти. Как оказалось, вчера здесь праздновали не только пол-универа Мао, но также и половина моей школы. И я была приятно удивлена, обнаружив на кухне парочку пятиклассников. Я уже говорила, что обожаю портить людям жизни? Так вот чем раньше, тем веселее. Мы слишком уж разговорились, а когда к нам присоединился Мао, по-видимому, окончательно забивший на свою подработку, я почувствовала себя дома. Действительно дома. Парни разлеглись на полу, а мы с Каей, усевшись на подушках, болтали о каких-то контрольных и фильмах, которые она посмотрела за эту неделю. Одновременно с этим ее пальцы бегали по волосам Мао, уложившего свою голову ей на колени. А я заплетала косички на растрепанной голове Алфи, примостившегося на моих коленях. Я любила этих троих. Наверняка со стороны кажется, что я попросту не способна проявлять теплые чувства к людям, но это далеко не так. Да, к моему сердцу и душе сложно подобраться, однако они сделали это с невероятной легкостью. Может, потому, что все это было еще до того, как родители бросили нас с Мао… Тогда я была другим человеком. Глядя на себя настоящую, я понимаю, что сейчас я одна из самых ужасных тварей этого мира, и мне неясно, как эти люди все еще не отвернулись от меня? И как они могут доверять мне, осознавая, какой я теперь стала? Прислонившись щекой к макушке уснувшего Алфи, я глянула на лежавшего рядом Мао. В его глазах проскальзывало недовольство и… зависть? Я приподняла брови в немом вопросе, но он лишь прикрыл глаза и хмыкнул. *** Как оказалось, тем самым клиентом был мой биолог, и вот это действительно удивило меня. Чтобы этот тихий, вечно бубнящий что-то себе под нос человек закатил такую масштабную пьянку… Хотя я просто еще раз убедилась, что в моей школе есть еще один человек, работающий на меня, а это всегда на руку. После наших посиделок у кальяна, мы решили прибраться хотя бы на нижнем этаже. Разумеется, я не делала этого за просто так – клиент оплатил нам уборку. Все ради выгоды. Все в этом мире делается ради собственной выгоды. Протирая столы и полки от засохших пятен виски, я наблюдала за слаженной работой Каи и Алфи. Эти двое удивляли меня тем, что никогда не расстаются: вы никогда не сможете увидеть кого-то из них по отдельности. Кая и Алфи познакомились еще в начальной школе, и сдружились практически сразу. Они не были так уж сильно похожи друг на друга, и, скорее всего, этим друг друга и привлекли. Они жили в одном районе, поэтому ходили в школу и домой вместе, на любых мероприятиях появлялись вдвоем, и даже когда Каю звали подруги, или Алфи ходил на тренировки клуба карате - всегда один притаскивал другого с собой. С ними я познакомилась на вписке, как и с большинством моих знакомых: тогда Кая откачивала Алфи, напившегося в стельку. Меня привлекли их одинаковые татуировки на шее со стороны спины в виде свернувшегося дракона. Я приняла их тогда за брата и сестру, но позже оказалось, что они даже родом из разных стран. Кая родилась во Франции, а к 10 годам переехала в Англию. Она любила смотреть фильмы на французском, и даже пыталась научить ему меня, но мне не столько не давался сам язык, сколько не давалось общение с Алфи, который постоянно находился поблизости. Он буквально просверливал во мне дыру своим взглядом, и это дико меня напрягало. Но потом он показал мне папку с рисунками, на которых были запечатлены мы с Каей, мы выглядели счастливыми. Этот парень прекрасно рисует, но на тех рисунках он изобразил меня полностью в черном, хотя на тот момент мои волосы были светлыми, а сама я носила желтые вещи. Я жутко обиделась на него, да и мне было лет 11, не стыдно даже вспоминать. К тому времени, как мы покончили с уборкой, настал уже поздний вечер, большинство людей проснулось и разбрелось по домам, а за мной приехал отлучавшийся по делам Мао. Попрощавшись с друзьями, я вышла на улицу и уселась в теплый салон автомобиля, тут же ловя на себе озлобленный взгляд Мао. Черт, он слишком милый, когда злится. - Какого черта ты лыбишься?! – вспылил он. Конечно, я не могла не улыбнуться. - Чего злишься? – ответила вопросом на вопрос, отворачиваясь к приоткрытому окну и вдыхая запах едва начавшегося дождя. Он лишь фыркнул, и остаток пути до дома мы провели в абсолютной тишине. Зайдя в квартиру, я скинула с себя кеды и с наслаждением прошлепала по еще влажной плитке. Наша квартира ночью приобретает совсем другой вид. На самом деле захламлена здесь лишь одна комната – моя спальня. Я люблю старые, рушащиеся помещения, заваленные кучей вещей, потому моя комната выглядит как подвал. Остальная же часть квартиры покрыта черной кафельной плиткой и стеклянной мебелью. Сейчас, в полумраке, от стен отражался тусклый сине-желтый свет неоновой вывески японского ресторанчика напротив нашего дома. Совсем недавно здесь побывала домработница, так что полы были чуть влажными, как и посуда на кухне. Запрыгнув с ногами на кухонный гарнитур, я впилась зубами в яблоко, которое нашла на микроволновке. Мао зашвырнул рюкзак, который протаскал весь день с собой, в угол и включил воду в ванной на полную. Он даже не потрудился закрыть дверь, так что я отчетливо слышала, как он матерится, умываясь. Не знаю, что на него накатило, но он чертовски милый в данный момент. Когда он споткнулся о небольшую ступеньку в коридоре, я, уже не сдерживаясь, рассмеялась. В мою сторону тут же посыпались ругательства, а через пару секунд в проходе появились его глаза, так и метающие молнии. Хотя скорее всего это были молнии обиды, нежели злости. Хотя, может я и ошибалась. Он в два шага преодолел разделяющее нас расстояние и, нависнув надо мной, схватил за горловину футболки и притянул меня к себе. Его лицо оказалось в паре сантиметров от моего, но на моем не отразилось ни единой эмоции. До меня донесся аромат мыла и слабой свежести от воды, также аромат его волос, что всегда пахли чем-то сладким. Кончики его волос коснулись моих щек, чуть щекоча, и я улыбнулась. Вся раздраженность, выражающаяся на его лице, и сидевшая у меня в душе, растворилась, и ее заменили два других чувства: я расслабилась в его руках, а он чуть покраснел. Милый. Слишком милый. Это лицо не должно выражать таких чувств, но, тем не менее, это происходит. И мне это нравится, не буду отрицать. Я сильно привязана к нему, и если я никогда не показываю этого на людях, то это совсем не означает то, что я не испытываю подобных чувств. Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но я чуть вытянула шею и просто чмокнула его в нос. А через секунду снова рассмеялась, увидев в его глазах смущение. - Не привык, что я выражаю свои чувства? – поинтересовалась я, склонив голову вбок. - К-какого черта, Джесси?! – Его руки отпустили мою футболку и опустились, однако я тут же схватилась за его горловину кофты. - Ой, да прекрати, тебе же понравилось. - Что тут может не понравиться? Я почувствовала, как он слегка напрягся в моих руках, но так и не отступил. - Зачем ты это делаешь? – Если бы он отступил, я бы тут же его отпустила. Но он не отступил. - Я выражаю свою к тебе симпатию, разве братья с сестрами так не делают? – Я снова растянулась в улыбке. - Но ты мне... - Не сестра? Все еще не принимаешь меня за сестру? – я обняла его, а он и не сопротивлялся, - Ты приемный, но прошло уже больше 10 лет... Ты бы мог начать принимать меня за сестренку? Ты же знаешь как я к тебе отношусь. - Ты опекаешь меня, хотя я старше, - пробубнил он мне в волосы. - О нас некому заботиться, кроме нас самих, Мао. Мы никому не нужны. Жизнь жестока, равно как и люди, они будут бить по самому больному, если откроешься. Поэтому я столько вру, поэтому я вечно скрываюсь за масками. В этом мы с Алфи очень похожи, мы врем людям, чтобы они не причинили нам боль. Но знаешь, - я запустила пальцы в его волосы на затылке, притягивая его к себе и шепча на ухо, - никогда не ври самому близкому тебе человеку. Цепляйся за него ногами и руками, потому что если ты лишишься его, ты лишишься и права на жизнь. - А кто для тебя такой человек? – едва слышно произнес он. Ты хотел скрыть дрожащий голос? Не вышло, милый. - Ты, - выдохнула я, в первый раз за день не солгав. Он действительно самый важный человек в моей жизни, лишь ему я могу рассказать все, что чувствую, что думаю, и он не осудит меня, не засмеет. Все люди беспомощны перед лицом одиночества. И даже такие одиночки как мы находят утешение в общении друг с другом. Никто не может жить в абсолютном одиночестве. Одиночество сводит с ума, оно влечет за собой потерю смысла жить и самоубийство. Я заперла себя внутри лишь потому, что в детстве меня слишком часто предавали. Я прощала, я шла на уступки, я цеплялась за любого человека, лишь бы он не уходил, лишь бы не оставлял меня наедине с собой, ведь я боялась себя. Внутренняя я постоянно говорила мне что делать. Она приказывала мне калечить себя, она заставляла меня издеваться над братом. Как-то раз я избила его до того, что он отключился от моих ударов, а когда меня оттащили родители, и я осознала, что наделала, я больше недели ни с кем не разговаривала, пока Мао не выписали из больницы, и пока он не приехал домой. Тогда он простил меня, но мне до сих пор не дают покоя мысли о жутких синяках на его руках, которыми он закрывался от металлической трубы в моих руках. Я почувствовала вкус апельсина на губах, а чуть позже прикосновение мягких прядок на шее. Поцелуй. Легкий, ненавязчивый, однако неожиданный и такой нежный. Никогда и никому я не позволяла приближаться к себе настолько близко, и в мои 15 это был мой первый поцелуй. Не таким я его себе представляла. Я думала, что на одной из пьянок меня все же накачают наркотой, затащат в туалет и вопьются в губы требовательным, жестким, властным поцелуем, а дальше по сценарию. Я мазохистка, я жажду боли, поэтому я и ввязываюсь во всякие неприятности, однако это было совсем не то, чего я желала. От этого поцелуя мои руки, обнимающие его спину, сами собой опустились на стол. Глаза не могли открыться, а в животе защекотало. Пальцы на ногах сжались, когда его рука коснулась моего затылка, я еле подавила стон. Вдруг в голове что-то щелкнуло, и я начала четко осознавать ситуацию. Я обхватила его руку и опустила ее, отклоняясь назад и прерывая это легкое касание губ. В принципе, я бы это даже поцелуем не назвала, но... Какого хрена? Я подняла на него глаза. Он смотрел куда-то мне в ключицы, а его щеки чуть покраснели. Я приподняла брови, напрягаясь. Мои пальцы на его запястье сжались. Ногти впились в его кожу. Я резко схватила его за скулу, откидывая его голову назад, заставляя посмотреть на меня. Он зажмурился. - Какого хрена?!