Мир не перевернётся

-Дейдара. -Дейдара. -Дейдара, сколько мне ещё ждать? Ни один светлый локон не покачнулся. Алая в закатных лучах глина всё ещё оплетала хрупкую спину. -Мы спешим. Хвост сороконожки, касающийся растрескавшегося пола, перебирая глиняными лапками, пополз наверх по ноге парня. Солнце постепенно садилось, предметы теряли очертания, контур размывался. На деревянные стены храма легли чёрные тени статуй языческих Богов. Ухмылки со всех сторон, мёртвые алчные глаза, наполненные голодом, тщеславием. В самом центре, под многочисленным взглядом, не обращая внимания на своё положение, хрупкий по строению тела, но сильный изнутри, светловолосый парень разминал глину. Ком постепенно увеличивался с каждым новым, добавляемым к нему, сектором сороконожки. Щёлкнули замки, заскрипели петли, зашуршали ремни. Чёрный плащ с кровавыми облаками задрался, обнажая стыки и шарниры Хируко. Оранжевый панцирь поднялся, выпуская кукловода из под своего покрова. Такие же яркие, как и облака на плаще, волосы, стеклянные, равнодушные глаза. Матовая светлая кожа совсем не выглядела настоящей, хотя до той, что была у Хируко, ей далеко. -Дейдара, ты проиграл. Выполни, что обещал. Ноль эмоций, фунт презрения. Стальной трос, вынырнув из-под подола плаща Сасори и карябая деревянный пол, потянулся к Дейдаре. Растянувшись на десяток метров, слабо обвил ногу блондина, повторяя силуэт бывшей там до этого глины. Чёрные струйки яда стекали по коже вниз, превращаясь в лужицу под стопой. Когда трос обвил бёдра и талию, прихватив ещё и руки, кукловод спрыгнул на пол и медленно, считая шаги и обходя кусочки белой глины, направился к своему новому напарнику. С каждым метром стальной канат всё сильнее оплетал тело, лишая возможности не только сбежать, но и двигаться вообще. Острый наконечник, отодвинув длинную чёлку и измазав её в яде, плашмя уткнулся в подбородок, заставляя поднять голову. Марионетка обошла вокруг, добавляя ещё один виток, и остановилась напротив лица парня. Тёмное стекло глаз с чёрными камушками зрачков внутри, обведя ярко выраженные ключицы, шею, оплетённую тросом, насильно приподнятый подбородок, грязную от яда щёку, остановились в дерзких лазурных глазах. Солнце, отражаясь последними лучами, горело в них ярким пламенем. -В небе — гордость, в руках – покорность. Знаешь, что стоит обрезать птице перья? Птенец, не способный взлететь, лишь закуска для змеи. -Черепаха без панциря – изысканный деликатес. Канат сжался, вышибая из юного тела воздух. Наконечник процарапал глубокую борозду на стальной пластине, поперёк символа деревни.