Самая удачная пятница

POV Изая Шизу-чан, казалось, был до безумия теплый. Даже лучше, чем та благоговейная батарея, о которой он упоминал. И спать с ним было так сладко~ Мне всегда приятно поваляться в кроватке с закрытыми глазами и подумать о чем-нибудь хорошем. Например, о лице Министра Военных дел, когда он увидит, что база данных взломана, или, еще о том, как в эфир прямого телевидения врезаются секретные документальные кадры... Просто тепло на душе становится, зная, что мои люди даже без меня страдают. Чувствую, что тепло от тела Шизу-чана начинает уменьшаться, тот, кажется, отодвигается, просыпаясь. Ну и черт с ним, словно можно надеяться хотя бы на объятия со стороны этого монстра. Такого теплого монстра... Я шумно вздыхаю, и, наверное, уже давно так не пугался неожиданных вещей, как только почувствовал, что блондин возвращается на место, мало того, он еще теперь мягко дышит в шею, от чего мурашки толпой прошныривают по коже. Глаза сами собой открываются, и я вижу довольное лицо Хейваджимы-старшего, от чего не возможно не умилиться. И как же мне стоит удивиться (второй раз за день, не шутки уже!), когда тело вышибалы оказывается уже нависающим надо мной и как он мягко улыбается. - Доброе утро,- мягко, томно, но невероятно восхитительно шепчет Шизуо своим низким голосом. Вызывайте скорую, мне с сердцем плохо. И, вроде, уже с дыханием. Потому что я забываю, как дышать, когда он наклоняется и скользит губами по шее, прикусывает кожу, а своими широкими ладонями водит по бокам. И тогда и моей обороне наступает конец, я постыдно сдаюсь, тянусь к телу, большому и сильному. Он целует меня, а я вновь забываю как дышать. Его руки уже обводят бедра, и я не выдерживаю такой сладостной пытки, тихо постанывая на выдохе. И открываю глаза... ...словно вижу себя со стороны в замедленной съемке. Как Хейваджима мирно лежит рядом, укутавшись от солнца, слегка ворочаясь и недовольно бурча, и я. Я, лежащий в кровати с каменным стояком, дрожащими руками и ужасным разочарованием. Это. Был. Только. Сон. Конечно, черт возьми, неужели я не мог сам догадаться? Когда Шизуо отнесся бы ко мне лаской и такой нежностью, что я чувствовал даже во сне? Разве станет такой монстр с ненавистью, зашкаливающей где-то по самое не хочу, относиться ко мне с любовью?.. Это было так мило, аж слезы навернулись. Деваться некуда. И какого черта я согласился спать возле стенки? Мне пришлось изрядно побрыкаться, чтобы добиться от блондина пропуска за края кровати. Не так-то уж это и легко оказалось с моей проблемой. И я изо всех сил сжимал зубы, когда Шизу-чан случайно прошелся мне коленкой между ног. Еще что-то упомянул про "Блох, которые вошкаются, как ненормальные и не дают честным людям выспаться". Но я этого уже почти не помню. *** Как же было хорошо представлять такого милого, нежного Хейваджиму под душем, снимая напряжение. Руки дрожали, не в силах спокойно настроить воду, но удовольствие, даже не от физического восприятия, того стоило. Интересно, а смог ли быть Шизуо таким на самом деле? Или он всегда столь груб и невежественен? Или бы он так мягко относился к своей девушке? Я не сдерживаю стон. Я великолепно осведомлен о том, что Шизуо натурал, могу перечислить всех его девушек (которые, исчезли, к слову, не сами по себе), как тот ухаживал за ними и где их встретил. Стал бы он ко мне относиться также, как относился к этим вездесущим девкам? И только картины вспыхивают в голове, как становится так невыносимо хорошо. - Шизуо, Шизуо, Шизуо,- губы сами шепчут его имя, рука двигается по члену быстрее, и остается только прислониться к кафелю, чтобы не терять равновесие. Мне лишь хватает сил не поскользнуться, когда кончаю и облокотиться о ванну. Спиной мне чувствуется холодок, но особого внимания я не обращаю, стараюсь успокоить дыхание. Хлопок закрывающейся двери. Осознание приходит еще медленно в столь разомлевшее от оргазма тело. Шизу-чан видел... Шизуо видел и, черт! черт! черт!, слышал, как я откровенно дрочу на него. Лицо закрывают мокрые ладони, вода смывает белесые пятна. Нет сил ни думать о последствиях, нет сил придумывать отмазку. Уже так устал от этого тайного вожделения, что просто тяжело скрывать и скрываться. Когда каждый день, просыпаясь раньше Хейваджимы, смотреть на него настолько близко, насколько возможно. Когда наблюдаешь за ним из окна, как доброжелательно и мило он болтает с Селти или со знакомыми. Когда мысленно умоляешь о прощении, а сам ухмыляешься, крутишь нож и злишь сильнее, сильнее, сильнее. И вот, черт, великий Информатор Токио сидит в ванной, позорно пойманный как подросток и ноет как баба. Чертовы гормоны