Амарилло

Кёнсу ненавидит дождь. Эти противные раскаты грома, вспышки молний, а ещё мерзкие лужи и стук каплей о холодное стекло. В такие моменты на душе также хлюпает и стонет как на улице, и отчаянно хочется тепла. Кёнсу мечтает, чтобы таких дней было как можно меньше в году, потому что он их тоже ненавидит. Кёнсу ненавидит и Джонина, что трепетно сцеловывает с его ресниц остатки сна. Ненавидит всей покореженной душой. И До говорил ему об этом ни раз, только тот всё равно никогда не слушал. Лишь сгребал в удушающие объятия и просил немного полежать с ним. И Кёнсу всегда лежал, слушая сквозь грудную клетку тихое сердцебиение. Не признавался себе, что мог бы слушать этот стук вечно. Или до тех пор, пока Джонин, тот самый солнечный мальчик с параллельного класса старшей школы, существует рядом с ним. Пока у обоих есть шанс прожить этот день ещё раз. Кёнсу сонными глазами смотрит на парня, сидящего на краю кровати. Тянется и проводит пальцами по щетинистым щекам, касается самыми кончиками пухлых губ и слабо улыбается. Ему улыбаются в ответ: буря внутри утихает. Так бывает всегда, когда Он рядом. Он как панацея и смертельный яд одновременно, и это лишь ничтожная часть того, чтобы мог о нём сказать сам Кёнсу. Кёнсу ненавидит дождь, но любит солнце. Желтое и по-родному теплое, точно как руки Джонина. Кёнсу хочет, чтобы эти самые руки со сплетениями вздутых венок грели всегда. Грели, пока смерть не разлучит их двоих. А Джонин смеётся и уверенно шепчет, что они всегда будут вместе. Глупо верить в это, но До верит. Потому что большего ничего не остаётся. Проходит вечность, прежде чем КёнСу понимает, что ужасно скучает. Это чувство бьет в солнечное сплетение, врастает в кости, въедается в кожу, когда Джонин рядом, и убивает - когда его нет. Кёнсу скучает. И цепляется тонкими пальцами в пропахшую терпким запахом майку, утыкается лбом в чужое плечо и умоляет ни за что на свете его не оставлять. За окном противная гроза, ветер и холод. А здесь тепло. Тепло, когда Кёнсу целуют в нос и наваливаются сверху. Тело Джонина пылает как печка, кожа гладкая и смуглая, а глаза наполнены любовью. Именно этот образ отпечатался в голове До среди тысячи других и остался таким навсегда. Будет всплывать, когда совсем плохо и нет сил дышать. Но сейчас не время об этом думать. Сейчас Джонин забирается руками под домашнюю пижаму, сжимает худые бока и прижимает к себе. Сейчас он всё ещё живой, все ещё его персональное светило. Кёнсу ненавидит дождь, да, и не врёт, когда говорит, что ненавидит Ким Джонина. Ненавидит за то, что тот слишком быстро исчезает, точно мгновение, оставляя после себя вкус желчи и тоски. Но обидно станет немного позже. Джонин сквозь стекло смотрит на бушующую погоду, гладит До по спутанным волосам и говорит, что завтра точно будет светить солнце. Хриплый голос клеймом отпечатывается где-то в сердце, и бьет хуже удара по затылку, а Ким по-прежнему куда-то торопится. Его где-то ждут. - Я скоро вернусь, Кёнсу. Когда проснешься, я буду с тобой. И Кёнсу доверчиво закрывает глаза; проваливается в обманчивую темноту, думая, что это ненадолго. Но. Кёнсу просыпается от раската грома. Просыпается наедине с болью в груди и пустой постелью. Именно в этот момент и становится по-детски обидно. До утирает солёные капли с лица и задыхается от страха. Рука машинально тянется к пластиковому пузырьку. Сон - ничто иное, как побег из реальности. Иначе никак не объяснишь, почему душа просится лечь и во сне ещё раз, пускай и отпустить Джонина, но побыть с ним хотя бы пару лишних минут. Это хроническое, твердят врачи, выписывая очередные таблетки, чтобы спать без забвения и, в конце концов, научиться заново жить без Него. Но проглатывая горькие пилюли, До обессиленно опускается на взмокшую подушку и совсем не чувствует облегчения. Вместо этого ощущает пустоту и одиночество. Кёнсу хочется уснуть снова, уже по-настоящему, и больше не просыпаться. Потому что Джонин умер, а Кёнсу здесь. Он совсем один в таком огромном мире, наедине с обрывками воспоминаний, как любимый мотоцикл Кима кусками лежит на мокром асфальте, а Нин всего в нескольких метрах от него. Холодный. Кёнсу всё так же ненавидит дождь и звук рычащего мотора, но вновь и вновь выглядывает в окно, чтобы уловить знакомую тёмную макушку; ждёт солнца, которое сегодня не взойдет. Просто иногда судьба забирает одно, чтобы дать другое, скажет кто-то за его спиной. Но прошло уже пару лет, а До так и не понял, что ему дали взамен. Может, порванную в клочья душу? Да, это больше похоже на правду.